Что можно посоветовать Фосдику? Главное, пусть не насилует себя и спит, сколько требует его организм. Сейчас всем так трудно! Нужно суметь в бодрости дожить до великого просвета, который не за горами. Ведь не забудем же мы о всех сотрудниках, о всех помогавших нам!! И лучше иметь прекрасное будущее впереди, нежели родиться во дворце и кончить в подвале. Так преисполнимся мужества на оставшиеся малые годы перед воссиянием Чертога Небывалого.
Сейчас пришла Ваша телеграмма о Европ[ейском] Центре. Это большой удар по главной линии. Нам Сказано: «Конечно, небрежение к главной линии не предрасполагает к успеху»[314]. Стараюсь понять, чем вызвана спешность этой телеграммы, может быть, приближающимся сроком квартирного платежа? После встречи с огнен[ным] чел[овечком] «ручной зверь» ничего определенного мне не сообщил, кроме нескольких кислых замечаний. Чтоб ответить ему, я ждала обещанного письма с парохода, но оно еще не дошло. Несомненно, что именно сейчас самое пагубное время для закрытия Центра, ибо нельзя забыть о х[арбинской] клевете и об отголосках ее в Париже и т. д., потому закрытие будет истолковано врагами и подхвачено малодушными как крушение культурного дела Н.К. и может губительно отразиться на всем Построении. Надеюсь, что Вы своевременно известили Ф[уяму] об этом создавшемся положении. Очень и очень прошу понять, что ввиду связи этого дела с главной линией прекращение его в столь неудачный момент может повлечь серьезнейшие последствия и потому должно быть обсуждено со всем пониманием. Ведь у нас все совершается не так, как у других, и потому мы обязаны приложить все усилия, чтобы легкомысленно не предать Великого Построения. Вы знаете мои ресурсы и что на мне лежит ужасное бремя М[узея], но, если Х[исс] доплатит оставшуюся сумму за купленную картину, я уделю из нее, чтобы протянуть еще некоторое время с Пар[ижем]. Возможно, что можно будет еще уменьшить плату за помещение и не связывать себя годовым контрактом, но лишь четвертями, отпустить секретаршу и снова предложить Жоржу, как уже раньше делал это Н.К., найти себе должность, уделяя лишь свободное время собраниям в Центре. Он сам будет держаться за Центр, ибо это дает ему некоторое положение. Как всегда, все сны мои оправдываются, и потому нужно быть готовыми к величайшему последнему напряжению при крутом подъеме. Но в минуты обрыва моя рука находила уготовленные поручни и чувствовала легкое прикосновение к спине Руки сопутствовавшего Вел[икого] Вл[адыки]. Но кто из земных воинов поможет в этом последнем чрезвычайном напряжении? Конечно, чудо завещано, но нужно не помешать этому чуду! И помнить поверх всего о главной линии, без этого нет спасения! Бедный Н.К., как он беспокоился о продаже картин. Как ужасно, что спрос и предложение не встречаются! Но будем бодры и посмотрим, что можем мы сделать. Конечно, с падением доллара и заработок Н.К. очень упадет. Вы уже знаете, как разница в курсе сказывается на получаемой ими сумме. Также Вы, конечно, понимаете, что и заработок этот идет большею частью на заложение общего успеха. Да, ужасно было бы взорвать Центр в переживаемое нами время, это было бы преданием всего дела. Таково Мнение Вл[адыки] и мое. Кроме того, без Ф[уямы] решать по главной линии мы не можем. Ах, как важно, чтобы все сотрудники осознали всю важность охранения главной линии, ибо без нее не может быть успеха и в прочих делах. Все сойдет на нет. Нужно взвесить, прежде чем нанести непоправимый вред. Даже недоброжелательные мысли в этом направлении разрушительны. Мы это должны всегда помнить. Аура наша отражает каждое наше чувство. Нельзя слагать ее из отталкивающих эманаций.
Между прочим, я не имею сведений, когда кончается годовой контракт помещения, но запросить об этом Шкл[явера] телегр[аммой] опасаюсь, чтобы не вызвать губительной паники. Также не знаю, осталась ли де Во Председ[ательницей], она мне не ответила, и Лепети обходит этот вопрос полным молчанием. Также я не получила обещанного письма от О[яны] с освещением действительного положения вещей. Боюсь, что с парохода она не написала, ибо буря была так сильна! Но, может быть, со следующей почтой получу какие-либо дополнительные сведения. Не думайте, родные, что я не представляю себе всей трудности Вашего положения. Знаю все, но ведь и Щит Вл[адыки] над нами, и потому главное – не падать духом и явить находчивость и подвижность. Итак, «конечно, пренебрежение к главной линии не предрасполагает к успеху. Правильно думает Ур[усвати], что Пар[иж] сейчас нужен – пусть телеграмма утвердит. Новые обстоятельства дадут новые возможности. Ручаюсь за успех. Чудо у дверей. Рука явит спасение дел. Чую – явление готово. Ур[усвати], ярко яви Щит. Ярко сумейте чудо понять»[315]. Неужели, родные, явим малодушие и уподобимся тем, о ком сказано в Учении: «Ждали Вестника десять лет и накануне Его прихода заперли дверь!»[316]
Мой огненный чел[овечек] любил формулу о доверии до конца. Только ею и дойдем до положенной победы. Посылаю телеграммой в Париж 3000 франков.
Пришла сейчас, 29-го, Ваша телеграмма о рассылке офиц[иальной] бумаги. Мое письмо уже ответило на нее. Вспоминаю при этом о той неприемлемой редакции бумаги, представленной Другу для рассылки в Посольства, и на полную враждебность которой так справедливо указала моя Порумочка. Была ли отослана бумага в этой редакции? Тогда нечего изумляться. Также посол в Приб[алтийских] странах очень отр[ицательный] тип.
Так, родные, прошу Вас явить мужество и находчивость, чтобы дотянуть до победного часа. Спешность, спешность, спешность. Чудо у дверей. Сколаршипы необходимы.
Шлю Вам, родные, все устремление духа и сердца. Прошу помнить, что чудесное явление готово. Не закроем перед ним дверей. Помните, как сказано, что обязанность каждого сотрудника – изыскивать средства. Огненный мой челов[ечек], как жду писем! Итак, преисполнимся мужества и не повредим великому Построению. Все мысли, все устремления с Вами.
Деткам шлю всю нежность. Что гланды Флавия?
Духом и сердцем с Вами,
Сейчас буду писать Лепети, чтобы выяснить с ним, какие еще сокращения могут быть сделаны, чтобы дотянуть до лучших времен, которые заповеданы[317]. Пришло письмо от кн[ягини] Четв[ертинской], пишет под давлением Лепети, который ждет решения из Н[ью]-Й[орка], обещанное ему огн[енным] челов[ечком]. Много что написано, вплоть до угроз. Все это мы знаем и понимаем, и потому необходимо как-то дотянуть. Буду писать им, копии пришлю Вам. Оцените прилагаемую выписку.
55. Е. И. Рерих – В. К. Рериху
30 марта 1935 г.
Дорогой Володя, все это время не писала Вам, ибо я ждала, что Вы напишете мне по поводу допущенной травли светлого имени со стороны некоторых харб[инских] обывателей (не могу назвать их соотечественниками). Вчера до нас дошла очередная галиматья из Харб[инских] и Тяньцз[иньских] газет. Конечно, мне не нужно уверять Вас в том, что лично мы и наши ближайшие сотрудники и многочисленные последователи знаем цену таким выпадам. Так и в Священном Писании указано, что для исцеления нужно было возмущение воды, и на языке Мудрых каждое истинное выявление ликов есть уже очищение пространства, ибо каждый строитель должен знать тот материал, из которого он может слагать постройку. Конечно, я понимаю, что, живя на такой окраине, как Харб[ин], для многих почти невозможно обрести мировой кругозор и понять смысл происходящего и надвигающихся событий, так же как трудно им по достоинству оценить и охватить масштаб воспитательной и созидательной деятельности Н.К., деятельности, вышедшей далеко за пределы одной страны. Но все же, неужели среди Ваших друзей и тех, кто приветствовал Н.К. при приезде его, нет никого, кто поднял бы голос на защиту национальной гордости и своего же достоинства? Ведь оставляя клевету без возражения на нее, мы как бы соглашаемся с нею. Но не велика честь укрыться под серым плащом непротивления. Лишь твердость убеждений и смелость вызывают уважение и приводят к успеху… Истинно, «лишь смелым Бог владеет». И потому я и все друзья и последователи наши ждем, кто и когда встанет на защиту светлого Имени и сумеет сильно и твердо дать отпор всему этому невежественному вредительству. Вы должны собрать достойных сородичей и спросить их, как относятся они ко всей этой явной провокации, базирующейся, увы, на невежественности многих харб[инских] обывателей. Неужели русские утеряли все свое достоинство и мужество? Но ведь если мужество утеряно, то все потеряно, ибо лишь мужество питает искру духа в нас. Без мужества нет и духовности. Недаром всюду во всех Учениях и в словах Христа в основу полагалось именно мужество. Не говорил ли Христос, что он принес Меч, именно Меч Духа или Мужество. Разве Преподобный Сергий не воспитывал и не закалял русский дух в суровости и мужестве? Больно мне за нашу Родину, за наших сородичей, утративших в себе это божественное начало. Конечно, обыватели Харб[ина] не представляют всех соотечественников или даже всех эмигрантов, ибо ведь больше двух миллионов рассеяно их сейчас по разным углам света, и много, очень много среди них последователей Н.К. Особенно ярко выявились они, когда отрывочные отзвуки нападок начали достигать их ушей. Много писем получаю я от поклонников Н.К., возмущающихся невежественностью и явной нарочитостью клеветы. Правда, все это – люди высшего образования и с широким горизонтом, не оставшиеся сидеть в прокисшей атмосфере обывательских сплетен. Могла бы привести Вам много формул, высказанных этими светлыми духами, приведу последние, полученные мною: «Чувствую, что нечто невообразимо великое свершается на нашей планете. Дело Пакта подвигается так близко. Чувствуют ли примкнувшие всю торжественную Мощь, стоящую за Пактом? Даже нападки заграничных газет (Харб[инские] газ[еты]) случайно выдвигают знаки, заставляющие вострепетать. Враги лишь подливают масло в пламя великого подвига». И еще другое, из письма известного социального деятеля: «Большое спасибо за присылку книг и статей, характеризующих так блестяще творческую работу жизни Н.К., – жизни не только артистической, но и полной социального строительства. Нас особенно поразило и восхитило то, что ему удалось сделать для защиты в военное время художественных, научных, исторических и культурных памятников. Восхищает „Пакт Рериха“, его Знамя Мира… Глубоко радует, что Н.К. сумел так мудро и красиво встать в своем деле выше всяких партий, всяких течений мысли, всяких национальностей и общественных классов и вот уже сколько лет работает под знаменем и Макро- и Микрокосма. Под всем этим мы энергично подписываемся, а присоединились к таким принципам уже много десятков лет тому назад… Но одного словесного присоединения еще мало. Не скрою от Вас, я переживаю прямо-таки взрыв юношеского энтузиазма, который, разумеется, навеян на меня этим самым Пактом, и я чувствую в себе непреоборимое желание… сделать что-либо реальное и весомое для того же святого и великого дела… Вчера, когда я обдумывал в книжной тишине Рериховское дело, меня охватил такой взрыв интуиции, что само перо забегало по бумаге, и я немедленно написал прилагаемый при сем проект…»
