Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 27)
P.S. Можете поместить в Вашем сборнике оповещение, что «Тайная Доктрина» Е. П. Блаватской целиком переведена на русский язык Е. И. Рерих и готовится к изданию в Америке.
34. Е. И. Рерих – Э. Лихтман, Л. и Н. Хорш
27 февраля 1935 г.
Родной мой огненный человечек, спасибо за все сердечные записочки с пути. Очень недостает мне моего человечка, но дела прежде всего, и мы знаем, что зависит от успеха их. Получила описание свидания. Так радовалась, что Логв[ан] почувствовал устанавливающееся теплое отношение к себе, это очень важно. Сердце мое полно признательности, именно мужество Вашего сердца, родной Логв[ан], сделало возможным то, что казалось бы многим невозможным. Спасибо и за передачу малых подробностей, которые так показательны! Могу себе представить, как ему трудно нечто сокрыть от любопытствующих глаз, ушей и рук. Ведь он живет в стеклянном доме. Так понимаю, что он приветствовал некоторые предосторожности. Считаю, их следует придерживаться. Родные мои, близость сердец наших, устремленность и огненность, с которой Вы проводите Указания Вл[адыки], приведут нас к небывалой победе. Считаю дни до следующего назначенного дня. От правильного понимания столько будет зависеть. И Вальтера нужно очень обогреть и вдохнуть в него огонь понимания. Так правильно все, что пишет о нем Логв[ан]. Придется Вам, родные, очень пояснить ему, кто есть истинные доверенные, хотя в моем письме ответ на это ему уже дан. Это следует подчеркнуть ему, именно, мое письмо явилось ответом на его. Именно, нужно указать, что существуют разные степени приближения. Так Модр[а] при многих качествах своих не может пока что быть такой доверенной. Конечно, скоро нельзя будет
Знаю, родные, что все необходимое будет Указано Вам, и все мысли мои сейчас вокруг Вас, стараюсь представить себе все Ваши действия, передвижения, речи и беседы сокровенные. Так ценю твердость и огненность моей Порумочки в проведении всех Указаний. Очень ярко представляю себе, как тяжко преодолевать врожденную инертность, соединенную с сознательным упорством в некоторых сотрудниках. Много чувствую и знаю, но сейчас нам нужно устремляться по главной линии и, насколько возможно, не углублять обсуждением многие странности. Время так кратко, и каждая секунда на счету, и должна быть утилизирована на построение прекрасного будущего. Знаю, родные, как огненно чувствуете это Вашим сердцем. Не скрою, тревожит меня Катр[ин], письма продолжаются, полные жалоб.
Сейчас на меня обрушился целый аваланш писем от наших Европ[ейских] групп. На днях должна получить книгу Клизов[ского]. Он в восторге от моего последнего письма к нему. Иентуся очень посмеялась бы над его описанием идеала женской красоты. Бедная, голодная душа! Ухватился за мое предложение обращаться к одной из Великих Тар. Между прочим, где-то в «Ниве» он нашел воспроизведение моего серовского портрета. Воспроизведение это ничего общего с оригиналом не имеет, ибо в свое время мы не разрешили вынимать его из-под стекла, и каким-то образом на всех воспроизведениях он лишен правильных теней и получился повернутым в обратную сторону. И вот с этого обезображенного воспроизведения он сделал рисунок и прислал его мне. Мы так смеялись! И копии с этого косоглазого рисунка распространяются между членами Общ[ества]. Как бы не пришлось согласиться, чтобы Св[етик] написал мой портрет! Хотя где взять для этого время! Между прочим, книга его наконец вышла. Он долго бился с духовной цензурой. Первый раз ему было отказано наотрез, но он продолжал стучаться, и, как всегда, настойчивость увенчалась победой. В конце письма он пишет: «Первая моя посылка будет Вам, главной моей Вдохновительнице и Руководительнице. Без Ваших указаний и Вашей помощи книга не получилась бы такой, какой она получилась. Самые лучшие и ценные места принадлежат в сущности Вам, между тем о Вас нигде не упомянуто, ибо не было на то Вашего соизволения. Некоторые места, взятые в кавычки, говорят лишь о каком-то неведомом источнике. Точно так же без содействия Высших Светлых Сил книга эта не увидала бы света, ибо усилия темных задержать ее были велики. Все это я сознаю, помню, и сердце мое полно благодарностью по адресу Помощников, как Зримых, так и Незримых…» Также пришло письмо от Ас[еева], ему удалось войти в контакт с каким-то русским, проживающим в Калифорнии, и от него он надеется получить все нужные ему сведения о «Тэмпль Артизан»[238] и, конечно, достучится и до бутафорного «Аморка». Нужно отдать ему справедливость, настойчивость у него большая. Пересылает мне копии получаемых им писем из разных мест, из которых видно, сколько душ ищут Света. Также переслал заметку из журнала «Зерно», помеченную еще 30-м годом, в Болгарии. В ней сказано об Общ[естве] последователей Р[ериха] и о том, что Учение дается через ученицу Учителя Мор[иа] г-жу Рер[их], которая живет в Индии. Интересно, откуда могла появиться в те годы такая версия! Между прочим, он в восторге от моего письма к Дукшинской и просит разрешения поместить выдержки из него о подвиге и о масонах в своем журнале. Пишет, что тираж его журнала настолько увеличился, что он думает выпускать его чаще. Пришло письмо и от Сераф[ининой], она, бедная, свалилась с лестницы и очень зашибла себе ногу, и посейчас она у нее не сгибается. В минуту острых страданий она мысленно обращалась ко мне и чувствовала немедленное облегчение. Засыпала в своем письме вопросами, но относящимися большею частью к значению восточных терминов, встречающихся в Учении. Я ее не так чувствую, что-то в ней мне еще не близко. Наш Мирон снова переписывается с группами в Европе, предлагая свои разъяснения по Учению. Ас[еев] ответил ему, что все статьи по Учению должны быть посланы раньше на усмотрение Е[лены] Ив[ановны]. Нужно быть очень осторожными с этим типом! Пришло трогательное письмо от Фосдика, но не слишком ли он уносится в «Облачную» Высь? Впрочем, энтузиазм прекрасен, но нужно уметь удержать равновесие при неминуемых падениях духа и спокойно выждать следующей волны подъема, которая так же неминуемо наступит, если накопления духа налицо. Об этих ныряниях духа моей Порумочке придется часто говорить и предупреждать. Также о том, что в первые дни и даже месяцы подхода к Учению все идут зажженным факелом и при первом наступившем падении духа, иногда в зависимости от атмосферических условий, утрачивают свой энтузиазм и часто даже совсем отпадают от Учения. Все такие души есть души с малым духовным багажом. Истинно, они как блуждающие огоньки и ценность их ничтожна! Ценно лишь глубоко продуманное значение подхода к Учению и постоянное устремление к самоусовершенствованию для преображения внутреннего человека, носителя истинного бессмертия. Преображения, которое откроет неисчерпаемый запас духовных сил и приведет к освобождению и овладению своею духовною творческою волею. Овладение действенной, именно творческой духовной волею и есть венец достижения – человек становится тогда в полном смысле творцом Мира.
Родная моя Порумочка, спасибо за присланные мои снимки, придется ими немного реабилитировать себя. На будущей неделе постараюсь ответить членам Группы Живой Этики. На очереди у меня уже 15 писем, на которые нужно ответить, причем Клиз[овский] уже снова прислал продолжение своей новой книги на просмотр. Очень устаю от писем. Но все же значительно двинула и переписку «Т[айной] Доктр[ины]». Мои «рыцари» живут дружно, стараются быть внимательными. У Светика по-прежнему продолжаются боли, и сейчас не может писать картин, болит шея и ключица. Выясняется, что недель семь тому назад он поскользнулся на снегу и упал вниз с большой высоты и, должно быть, сильно вытянул себе связки всей левой стороны. Конечно, меня все это тревожит, ибо он так похудел, хотя и слышу: «Не беспокойся!» Но Порумочка знает, как чувствует сердце матери, а ведь Светик – моя слабость. Каждое горе его так тяжко отзывается на мне. Жду описания деток и, если возможно, их новые фотографии.
Огненный мой человечек, мне кажется, что кто-то очень ревниво оберегает мою золотую головку.
Пора кончать. Родные мои, чуйте всю любовь мою и все доверие сердца. Так жду вестей!!
Жалею, что не могу выслать мускуса. На нашу просьбу выслать нам образец на пробу наш поставщик замолчал. Последнее время он стал нечестным и продавал нам второй сорт за первый.
Очень прошу моего человечка привезти мне белую бумагу без герба. Для многого это лучше.
35. Е. И. Рерих – Г. Г. Шкляверу
27 февраля 1935 г.
Дорогой Георгий Гаврилович, Ваши письма от 27 янв[аря] и 10 февр[аля] получены. Надеюсь, что Вы окончательно справились с Вашей простудой. Это письмо придет уже после отъезда мисс Э. Лихтман, и Вы будете знать все наши новости, так как, наверно, переговорили с нею о согласованных совместных выступлениях по Пакту и всему связанному с этим. Также Вы уже получили некоторые соображения по этому поводу в письме Святослава, потому не буду повторяться. На этой неделе я не имела от К[арла] Ив[ановича] сведений о дальнейшем продвижении Пакта в Прибалт[ийских] странах. Все, что Вы пишете о влиянии родственн[иков], право, изумительно! Пословица гласит: «Когда Бог наказать захочет – ум отнимет!» Именно ум отнят сейчас у большинства человечества. Все боятся и трепещут перед тем, что осуждено на гибель, и не замечают, что они принимают объятия мертвеца. Но чьи-то денежки заплачут. Интересно, как отнесутся теперь к ратификации Пакта Европ[ейские] страны после получения ими новой бумаги из Ст[ейт] Департм[ента]? Очень было удачно, что Вам удалось установить первую версию рассылаемого ими циркуляра, это дало нам возможность исправить многие упущения и пресечь темные подкопы. Конечно, на нашу милую Фр[анцию] я больших надежд не возлагаю, но Бельгия, первая собравшая Конвенцию по Знамени Мира[239], могла бы сделать и первый жест в Европе, тем более что она героически противится трупному объятию. Нельзя ли там принажать через образовавшийся в Брюсселе Комитет? Н.К. очень огорчен якобы бездеятельностью нашего Европ[ейского] Центра.