Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 26)
Получила клипп[ингсы][231], итак, Св[ен] Гедин утверждает то, что уже сказал Н.К. Между прочим, я так и не знаю, где появилась статья Н.К. «Да процветут пустыни»? Ведь сам През[идент] выразил желание, чтобы она была помещена. Неужели мы опять что-то упустили и предоставили другим инициативу? Это очень прискорбно! Ах, сроки, сроки, сроки! Когда снизойдет понимание их! Все упущенное сейчас – ущерб великий! И прежде всего для упустившего.
С нетерпением жду письма огненного человечка о ее беседах с нашими парижскими представителями. Я не имею ответа на свое письмо от г-жи де Во, должно быть, не знает, что ей написать. Надеюсь, что Лепети выслал Вам список Президиума в Ос[ло]. Неплохо было бы завязать сношения с Монсоном, написать ему о Пакте и выслать Просидингсы. Наш Лепети не воин, и все, что он пишет, старо и неубедительно. Без внутреннего горения, при малодушии ничего не продвинуть. Его нужно припугнуть немного. Думаю написать ему твердое письмо. Теперь очень изумило и обеспокоило меня следующее обстоятельство. В одном из своих осенних писем ко мне Лепети упоминал о выставке Манджкуо[232], которая состоится в нашем Центре под флагом наших Учреждений. Я полагала тогда, что это делается с ведома Н.К., и вдруг из последнего письма от конца янв[аря] Н.К. я вижу, что он ничего об этом не знает и спрашивает меня, что сей сон означает? Родные мои, известно ли было Вам это обстоятельство и было ли на это дано Ваше принципиальное согласие? Ведь мне было преподнесено это как нечто решенное. В своем письме от 30 дек[абря] Лепети пишет: «Они по-прежнему сочувствуют устройству выставки под флагом наших Учрежд[ений]». Может быть, они и сочувствуют, но вряд ли мы сочувствуем этому после всех их попустительств, чтобы не сказать хуже. Вы уже получили письма Н.К. от конца янв[аря] и знаете, как посеянная бот[аниками] мерзость продолжает распространяться. Истинно, черная рука послала этих двух негодяев. При самых неожиданных комбинациях будем наталкиваться на посеянное зло. Пусть Друг очень имеет это в виду и не доверяет кажущемуся затишью с их стороны. Н.К. прав, что можно думать о существовании прямого и глубокого заговора. Также характерно, что никаких последствий обещанного воздействия со стороны соотечественников Са[вада] не слышно. Конечно, по-прежнему отношусь спокойно к травле со стороны р[усских] отбросов, ибо нужно узнать всю шайку, весь гнилой материал должен быть обнаружен и отброшен. Важно то, что там, где нужно, все протекает прекрасно.
Радуюсь росту Отделов имени Р[ериха]. Получила письма от Группы Ж[ивой] Эт[ики], пересланные Порумочкой. Отвечу им всем вместе. Я завалена перепиской, и очень ответственной. Правильно, что Зиночка отказала давать д-ру Ас[ееву] отчет о пребывании и работе Н.К. Также я не поощряю слишком частое помещение статей Н.К. в его журнале. Не дала разрешения воспользоваться выдержками из моих писем для следующего выпуска. Считаю, он может выйти и без этого имени. Ведь положение там не лучше, нежели в Харб[ине], в смысле церковности, изуверства и зависти. Годного материала там нет, кроме самого Ас[еева]. Думаю, что в Болгарии собрался более интеллигентный класс, но время покажет. Конечно, трудно запретить печатать рецензию о том, что стало публичным достоянием. Потому, если Ас[еев] хочет писать о Прос[идингсах], пусть пишет, но представляет ли он себе, что книга эта на английском языке?
Прочла письмо Рубак[ина], видимо, он дельный человек; конечно, есть что покритиковать и в письме. Проекта его еще не просмотрела. Но об этом напишу позднее. Зиночка ответила ему прекрасно, именно то, что нужно. Также совершенно правильно пишет Зиночка о необходимости установления теперь же непосредственных сношений Чэрмана[233] нашего Комитета с Протектором и главами Пан-Ам[ерикэн] Юниона. Нужна кооперация. Также правильно предложение Модр[ы], чтобы наши друзья и авторитеты по Международному Праву написали статьи о различных аспектах Пакта и всего этого движения. Относительно ратификации Прибалт[ийскими] странами, кажется, вышло некоторое недоразумение. Наш К[арл] Ив[анович] Ст[урэ] не искушен в тонкостях дипломатического языка и, получив официальное сообщение, что Таллин[нское] Прав[ительство] выразило согласие на ратификацию Пакта, а затем официальную бумагу от Рижск[ого] Мин[истерства] Ин[остранных] Дел, что все три страны постановили действовать согласно в деле Пакта, решил на основании предыдущего сообщения Таллин[нского] Прав[ительства], что ратификация – дело решенное. На этой неделе он ни слова не пишет о Пакте. От Шкл[явера] тоже нет подтверждения об этой ратификации. Итак, нужно снова выяснять наши позиции. Знаю лишь, что в этих странах очень запуганы [родственниками] и боятся осложнений с ними в случае принятия Пакта. Характерно, что был запрос К[арла] Ив[ановича] об отношении [родственников] к этому Пакту! Всюду страх перед призраком! Да, дело Коо[ператива] – чрезвычайной важности для всего построения, для всех дел. Это нужно очень прочувствовать, тогда явится и находчивость, и возможности обнаружатся. Все дело в нашем устремлении и в нашем внутреннем горении. Когда мы сами зажжены, мы неизбежно зажигаем и приходящих в контакт с нами.
Также правильна беседа Зин[очки] с Моск[овым]. Тяжкий тип! Но все же лучше Шнарк[овского]. Оценила и присланную нам Гребенщиковым статью его о Преп[одобном] Сергии. Там есть перечисление недавно вышедших книг о Пр[еподобном] Сергии, и ни слова о книге «Знамя Пр[еподобного]». Характерно! Но письмо его ко мне, конечно, полно сладчайших уверений в любви и преданности – писатель! Упомянутых Зин[очкой] статей еще не получила.
Жду очень писем от моего огненного человечка. Хочу верить, родные мои, что Вы проявите всю душевную теплоту, все великодушие сердца и будете дружно сотрудничать в великом строительстве. Я так люблю всех Вас и так мечтаю видеть Вас счастливыми. Ведь у меня нет никого ближе Вас, ведь Лучи Вл[адыки] связали меня с Вами, и потому мне так больно каждое разногласие между Вами. И какое может быть разногласие в делах Вл[адыки], раз мы устремляемся в исполнении Воли Его? Какое может быть соревнование, когда все так различны и каждый имеет свои неотъемлемые накопления и способности. В глазах Вл[адыки] нет большего и меньшего, но лишь лучший и худший исполнитель Его Воли. Наиболее преданный и будет наилучшим исполнителем и наиболее близким Вл[адыке]. Так единое допустимое соревнование – это в преданности к Вл[адыке], выражающееся в лучшем и наиболее согласном выполнении всех Его Указов. Явите бережность к моему огненному человечку и не отяготите ее, много нужно ей выполнить, и не мешайте ей, ибо она следует определенным Указам. Все делается к обоюдному благу, к успеху общих дел и к преуспеянию каждого сотрудника. Успех Дел есть успех каждого из сотрудников. Так явим преданность Вл[адыке], Кто в кровавом поту стоит на Дозоре и с неистощимым терпением обращает в удачу все наши упущения и недомыслия. Сколько радости вкусит тот, кто не растратил этой драгоценной энергии, но сохранил каждую полученную им каплю и применил ее в Указанном направлении. Может быть, в час сердечной беседы мой огненный человечек передаст Вам, родные, Кто есть Вл[адыка], и Вы поймете все Величие, всю Мощь и Любовь и Самопожертвование этого Величайшего Духа нашей планеты.
Шлю нежность мою деткам. Обнимаю Вас, мои родные, и шлю весь огонь сердца, чтобы придать Вам силы в это напряженное, но такое строительное время. Мы стоим перед великими победами, от нас зависят их размеры и приближение. Время так кратко! Пусть ничто не будет упущено, пусть это будет нашим девизом.
Сейчас решили послать телеграмму Лепети с запросом о выставке и о том, нельзя ли ее аннулировать без враждебности.
Сейчас пришла почта европ[ейская], целый аваланш[234] писем! Выходит книга Клизовского, исправленная мною. Учение пролагает себе путь.
Рубак[ину] писать не буду, но сообщу мои соображения Зиночке[235].
33. Е. И. Рерих – А. М. Асееву
27 февраля 1935 г.
«Urusvati»,
Naggar, Kulu, Punjab, Brit[ish] India
Многоуважаемый Александр Михайлович, согласно Вашей просьбе, отсылаю Вам выдержки из писем с подписью. Буду ждать обещанное письмо принципиального характера. Обращаюсь к Вам с просьбой обратить внимание на книгу А[лександра] Ив[ановича] Клизовского, которую Вы, несомненно, получите из Риги. Рукопись ее была просмотрена мною, и, должна сказать, книга эта крайне своевременна и является ценным вкладом в небогатую русскую оккультную литературу. Конечно, ввиду того, что книга эта должна была пройти через духовную цензуру, многое пришлось принять во внимание и весьма ценное изъять. Много усилий было употреблено А. И. Клизовским, чтобы добиться ее разрешения, но устремление и настойчивость всегда увенчиваются успехом. Книгу эту следует поддержать, она тоже издана на личные средства автора, с трудом им добываемые.
Очень буду рада, если Вы достанете удовлетворительный материал о Франчиа Ла Дью, но думаю, что, скорее, Вы будете уловлены в сети «Аморка». На эту организацию придется мне приоткрыть Ваши глаза. Скажу Вам совершенно конфиденциально. Особо худого в ней нет, и на страницах журнала можно встретить неплохие и даже прекрасные статьи. Сам Император неплохой человек, но с большой склонностью к бутафории и к тому, что мы называем в Америке «блёфф'ом»[236], то есть, попросту говоря, к добродушному и безответственному надувательству, которое, конечно, часто дает вредные последствия. В Америке репутация его очень определенная и, конечно, всерьез его не принимают. Если хотите познакомиться с главою этого Общества Спенсером Луисом, или, как его называют, Императором, то нужно прочесть некоторые его труды, хотя бы о поездке его в Палестину и о Беспорочном Зачатии. Одно объяснение последнего таинства свидетельствует о том, что он никогда ни во что не был посвящен. Именно эта организация никакого непосредственного Водительства не имеет. Император Сп[енсер] Луис есть ее Альфа и Омега. Он держится на заграничных членах. Ну, об этом еще поговорим. Сейчас хочу лишь пробудить Вашу настороженность. Почта уходит, потому должна кончать. Всего светлого и радостного.