Елена Рерих – Елена Ивановна Рерих. Письма. Том III (1935 г.) (страница 25)

Ты, вероятно, знаешь, что Н.К. и Юр[ий] уже больше года как уехали из Индии и сейчас находятся в Китае, в экспедиции. Сколько времени они останутся – трудно сказать, ибо, по-видимому, экспедиция будет продолжена и на этот год. Сейчас наш гималайский Ашрам очень опустел, уехала и мисс Э. Лихтман, приехавшая ко мне перед отъездом Н.К. и Юр[ия]. Дела в Америке требуют ее присутствия там. Много побед в делах было одержано за последнее время, и еще недолгий срок – и мы сможем шире развернуть нашу культурную деятельность. Ты уже знаешь, конечно, о Пакте и Знамени Мира. Так, в апреле в Вашингтоне состоится историческое событие подписания Пакта Рериха двумя Америками. Так Америка займет руководящее положение в этом Культурном движении. Новому – новое. Где сейчас Нока, я имею ее прелестные вещицы, коробочки с миниатюрами в персидском стиле. Она, несомненно, очень талантлива. Что Мариночка? У меня есть милая ее карточка с мальчиками. Один уже совсем маленький англосакс. Что Мира и ее детки? Но всё это уже взрослое, ведь Ленику уже двадцать пять лет.

У нас сейчас самое лучшее время года, близится весна, уже весь холм наш покрыт гималайскими нарциссами, цветут и фиалки. Еще несколько дней – зацветут и местные персики, и наши фруктовые деревья. Зима в этом году была очень снежная, так что все ближайшие горы покрыты снегом, что придает особую парадность всему пейзажу и необычайную свежесть и чистоту атмосфере. Что Дмитрий Николаевич? Скоро ли собираешься в Америку?

Светуня остался со мною. Его талант развивается замечательно. Без преувеличения скажу, что он самый крупный среди современных художников. Также занимается исследованием местной и тибетской фармакопеи и опытною посадкою лекарственных трав. Кроме того, изучает восточные философии и труды алхимиков. Так что у всех нас не хватает времени выполнить все задуманное и порученное.

Шлю мой сердечный привет Дмитрию Николаевичу, крепко целую тебя, дорогая Сонюша, и надеюсь, что время не за горами, когда мы увидимся.

31. Е. И. Рерих – Н.К. и Ю. Н. Рерихам

21 февраля 1935 г.

Сокровища мои, снова задержка в получении Ваших писем, снова кто-то интересуется ими. Возможно, что в субботу придут за две недели, но письмо нужно отправлять уже завтра. Через двенадцать дней О[яна] уже будет в Нью-Йорке. Побывает она и в Париже. Побеседует с Бо Пуст и сообщит мне свое впечатление. Ведь я еще не имею ответа на мое письмо к ней. Мне кажется, что Лепети не прочь иметь Презид[ентом] Шаб[аса]. На этой неделе от него не было письма, должно быть, он впал в уныние из-за не улучшающегося фин[ансового] положения. Хотелось бы мне получить из Нью-Йорка подтверждение о состоявшемся лоане. Последняя субсидия от Сток[са] что-то долго до нас не доходит. Время страшно напряженное. Получили письма от нашего полковн[ика] и его супруги, они в упоении от своего пребывания в Дели, были приглашены на бал к вице-королю и затем на завтрак, причем полк[овник] сидел рядом с леди Веллингт[он], а она почти (!) рядом с вице-кор[олем]. Много говорили о Пакте, подробностей не знаем, но будто Эмерс[он] очень заинтересован этим! Сейчас рассылаем полученные экземп[ляры] Просидингсов. В Прессе хорошо помещена статья Яр[уи]. Обо всем этом он пишет сам. Хорошо, что Конвенция Вашингт[онская] перенесена с 14-го на 15 апреля. Астрологически день этот гораздо лучше и благоприятствует всем духовным начинаниям. Свет[ик] должен сообщить Вам интересные новости о поездке г-на Колокол[ьникова] в Порторико. К[арл] Ив[анович] Ст[урэ] в последнем письме о продвижении Пакта ничего не пишет. Он еще не искушен в дипломатических тонкостях, и изъявление готовности принял уже за согласие. Там большой страх перед родственн[иками]. В своей культурной ячейке он действует с большим рвением, может быть, слишком по-школьному, но, конечно, нелегко иметь дело со 120 человеками различного сознания, часто образования и даже национальности. Кроме того, многие прошли уже первые месяцы восторга и теперь начинают выявлять свои истинные лики. Все это можно прочесть между строк. Конечно, иногда сетования его неосновательны; так он огорчен, что регулярно посещают все собрания, которые бывают четыре раза в неделю, до 60 человек. Я считаю, что это огромный процент, но по-школьному ему хотелось бы, чтобы все члены Общ[ества] были налицо. Но все же группа действует, и, если бы не особое положение в стране, при котором на каждое собрание нужно испрашивать особое разрешение, она развивалась бы много лучше. От Дукш[инской] уже больше шести недель не имею никаких сведений. Она даже не ответила – получила ли она посланные ей мною деньги на легализацию ее группы. Чую там большое неблагополучие. Ведь положение сородичей очень отяжелилось после ужасной трагедии, постигшей несчастную страну. Знаю, что мои письма не очень отвечали сознанию и устремлению моих тамошних корреспондентов, но никого серьезного и дельного на горизонте там не появляется. Ас[еев] тоже самонадеян и очень разбрасывается. Сераф[инина] огорчает нашего почтенного К[арла] Ив[ановича] своими утверждениями – «я огненный тип, я солнечный тип и потому должна всех учить». Именно, все они обуяны лихорадкой учительства. Между прочим, К[арл] Ив[анович] думает, что второй сотрудник, недавно проявившийся, будет лучше – посмотрим. В Болгарии тоже Клоп[ов] хочет основать культурную ячейку имени Р[ериха]. Я предложила добавочные правила для иногородн[их] Отделов, послала их К[арлу] Ив[ановичу] и Шкл[яверу], пусть выскажутся. Необходимо оградить себя от безответственных типов.

На наше письмо, написанное еще осенью и адресованное по твоему указанию г-ну Баденд[ику], к нашему изумлению, на днях ответил Гущ[ик]. Ясно, что они работают вместе. Письмо сумбурное, недоумевающее о нашем запросе и крайне лицемерное. Одно ясно, что он опасается чем-либо рассердить тебя. Вл[адимир] Ан[атольевич] ответит кратко, что письмо наше было вызвано дошедшими до нас упорными слухами о закрытии Отд[ела] Р[ериха] при «Вит[язе]»[226], и ввиду полного отсутствия сведений с их стороны мы запросили о деятельности этого Отдела. Вступать в переписку с этим неуравновешенным и до невероятия кощунственно-грубым типом нет возможности. У меня подымается физическая тошнота при чтении его писем. 25-го уезжает Мингиюр. Он дал письменное утверждение, что Юрий является лучшим знатоком тибетского языка. Также написал подробно все видения знаменитого воплощенца Миларепы, с которым они путешествовали по Непалу, – Юрию пригодится для его научной работы. Конечно, жаль, что словарь так задержался. Ну ничего, зато выйдет еще более полным. Первый присланный словарь много лучше второго, но без Юханчика он ничего не может, так что мы его отпускаем.

Порум[а] пока что очень довольна своей Группой в Филадельфии. Но, увы, я получила целую пачку писем от них, буду отвечать всем вместе. Также пришло еще письмо от Ч. Крэна, уже написанное его рукой, собирается приехать осенью в Индию. Почерк твердый. Стокс прислал неплохое письмо в ответ на мое. Флейшер задумал начать переписку со мною и пишет глупые письма, буду оттягивать ответы. Пасик, родной, как ужасно, что нужно столько писать! Вся прочая работа стоит из-за этого. Ах, если бы я обладала твоею способностью к речам и писательству! Конечно, года три такой тренировки, и приобрету некоторую легкость. Да, Гребенщ[иков] прислал свою статью о Препод[обном] Серг[ии], упоминает в ней недавно вышедшие книги Бориса Зайцева[227], Пан[телеймона] Романова, и ни слова о нашей. Он остается верен себе и в то же время пишет мне сладчайшее письмо. Ну, обнимаю Вас, мои родные, берегите друг друга[228].

Сердце и думы с Вами,

Наш слуга Нарзанг умер в Дардж[илинге], его скорую смерть предсказал лама.

Сейчас пришли Ваши письма от 20–26 янв[аря]. Несказанно тревожит меня отсылка гербария. Что за полено наш поместный!!

«Глав[а] скоро поймет», но об этом моем утверждении не пиши в своих письмах в Америку. Я говорю это только Вам, чтобы легче было пережить эту полосу. Все придет! Все придет – великие возможности и «небывалая победа»[229] суждены.

32. Е. И. Рерих – американским сотрудникам

27 февраля 1935 г.

Родные мои и любимые, телеграмма о возвращении Дома пришла 24-го. Принесли нашу глубокую благодарность Вл[адыке] за все творимые чудеса и сердечную признательность огненному воину Логв[ану], непосредственно несшему всю страшную тягость этого бремени, и моей Порумочке, поддерживавшей его словом и делом во время этого огненного испытания. Сердце также знает и оценивает помощь каждого сотрудника в это неслыханное по напряжению время, но время, насыщенное изумительными возможностями. Благоразумное сотрудничество принесет чудесные результаты. Я так счастлива, что по Пакту удалось многое выправить. Теперь только уследить, чтобы кто-то снова не подкопался. Хорошо, что Модр[очка] понимает сущность Г. Борг[еса]. На этой суитнесс[230] ничего не построить. Им можно лишь приказывать, но полагаться на них нельзя. Именно Протектор может сделать сейчас многое. Именно он и никто другой, потому пусть будет тверд в своих требованиях. Также приветствую обстоятельные консультации с авторитетами по Международному Праву, нам необходимо быть во всеоружии против попыток аннулировать инициативный Комитет, попыток, которых будет немало под разными предлогами. Мы не можем выпустить инициативу из наших рук и должны уметь отвечать на все аргументы. Потому соображение Логвана, что после подписания Пакта Правительством будет назначен Комитет для проведения этого, так правильно и своевременно и следует очень готовиться к этому. Именно наш Комитет должен явиться таким органом, как предложила это Модрочка. Нужно очень подготовить почву, и тут Протектор может много помочь, ибо он должен остаться Протектором такого Комитета. Вероятно, придется включить в состав Комитета несколько лиц, назначенных Правит[ельством], – придется явить большую тактичность и стараться удержать Протектора в этой почетной должности. Знаю, родные, что Вы приложите все устремление, чтобы выполнить Волю Вл[адыки].