Елена Райдос – Круг Офира (страница 3)

Голос исчез, но Вит ещё долго прислушивался к себе, пытаясь уловить его присутствие. Предстоящая казнь, которая всего несколько минут назад казалась ему увлекательным приключением, вдруг превратилась в реальный конец всем мечтам и надеждам. Игрок, конечно, предполагал, что выполнить контракт и получить место за игровым столом Офира будет непросто. Иначе хозяева Игры не давали бы такой возможности неофитам. Но у него и в мыслях не было, что он даже не сумеет инициировать свой контракт из-за какого-то дурацкого пункта, с которым тупо не успел ознакомиться. И ладно бы прокол случился по объективным причинам, так ведь нет, Вит, как последний дебил, специально подставлялся, стараясь побыстрей набрать баллы.

Блаженная улыбка стекла с ошарашенной физиономии игрока, словно её стёрли тряпкой. Вит застыл в ступоре эдаким воплощением отчаяния и тем самым как бы вписался в естественный антураж камеры смертников. Наверное, подручным палачей только это и было нужно, чтобы остановить на нём свой выбор. Дверь амбара распахнулась, двое егерей окинули взглядом оставшихся смертников и не сговариваясь подхватили облажавшегося игрока под мышки. Пленника бесцеремонно выволокли во двор хутора и поставили перед грубо сколоченным столом, за которым восседали члены суда. Вит окинул угрюмым взглядом мизансцену судилища, напоминавшую своей убогостью самодеятельную постановку деревенской театральной труппы, и невольно передёрнул плечами от омерзения.

Вообще-то, сам по себе зал суда выглядел, конечно, жалко, но безобидно. Похоже, в хозяйстве местного хуторянина удалось надыбать только один приличный стул, который и был предоставлен в распоряжение барона. Обвинитель ютился на каком-то колченогом табурете, а двое палачей вообще лежали на травке под дубом в ожидании следующей жертвы. Однако на фоне развешенных на ветках дуба трупов это сборище дилетантов производило довольно зловещее впечатление. Посиневшие лица и вывалившиеся языки казнённых ландскнехтов живо напомнили Виту комментарий псевдо-оператора касательно процедуры умерщвления с помощью петли и заставили усомниться в собственной оценке предстоящего ему приключения.

– Не похоже, чтобы эти парни получили хоть какое-то удовольствие от своего смертного опыта,– мысленно прикинул игрок. – Что-то я тут явно не догоняю.

Богатое воображение аэра тут же нарисовало картинку его собственной торчащей из петли физиономии, обезображенной предсмертной гримасой, и Вита едва ни стошнило. Врождённое чувство прекрасного, присущее каждому коренному жителю Аэрии, было оскорблено самым гнусным образом, и в душе игрока поднялась волна протеста. Нет, так выглядеть после смерти ему не хотелось категорически. Впрочем, мнение пленного ландскнехта об эстетических аспектах повешения никого не интересовало. Обвинитель принялся задавать какие-то никчёмные вопросы, но поскольку в тот момент все силы Вита уходили на то, чтобы хоть как-то урезонить разбушевавшегося в его душе эстета, подсудимый их тупо проигнорировал.

– К чёрту, это просто игровая оболочка,– мысленно укорил эстета рациональный игрок. – Да какая разница, как она будет выглядеть после того, как я её покину? В любом случае у меня не будет шанса лицезреть свою посмертную маску. Да у меня вообще больше не будет шанса когда-нибудь вернуться в Игру,– эта мысль обрушилась на облажавшегося игрока подобно могильной плите, и его горло сжал болезненный спазм, словно удавка уже затянулась на его шее. – Это же мои последние минуты в игровой реальности,– осознание катастрофы было настолько острым, что если бы ни многочисленные зрители, Вит, наверное, завыл бы в голос от бессилия.

Допрос закончился, так толком и не начавшись, и на сцену вылез барон. Пока судья распинался, живописуя как мнимые преступления подсудимого, так и предстоящую ему процедуру отхода в мир иной, Вит успел справиться со своими нервишками и встретил вердикт суда с бесстрастием каменной статуи. Содержание приговора по понятным причинам не отличалось оригинальностью, подсудимого практически на автомате приговорили к повешенью с приведением приговора в исполнение немедленно. Барон с чувством выполненного долга наконец покончил с заключительной речью, снова угнездил свой тощий зад на председательском стуле и дал отмашку палачам.

Судя по равнодушным физиономиям егерей, которых временно назначили на сию почётную должность, дальнейшая процедура была уже отработана ими до автоматизма и не вызывала ничего, кроме скуки. Петлю для очередного приговорённого они приготовили заранее, оставалось только засунуть в неё нужную голову и выбить опору из-под ног. Всё просто и надёжно. Конечно, обречённый бедолага мог в последнюю минуту запаниковать и попытаться вывернуться из рук правосудия, но с ландскнехтами надежда на такое дармовое развлечение была довольно слабой. Эти грубые наёмники вообще не отличались тонкой душевной организацией, и ждать от них чего-то, кроме презрения как к палачам, так и к собственной смерти, не приходилось.

Вот когда на барона накатывала блажь вздёрнуть парочку крестьян или ещё лучше – какую-нибудь ведьму, тогда на долю его егерей перепадало немного веселья. А этот парень, который своей блаженной улыбочкой приводил в замешательство даже своих товарищей, уж точно был совершенно бесперспективным в плане развлеченья. Что ж, прогноз палачей полностью оправдался, улыбчивого ландскнехта даже не пришлось вести к месту казни. Выслушав приговор, Вит не стал дожидаться эскорта и сам подошёл к ветке дуба, с которой свешивалась приготовленная для него петля. Палачам осталось только немного подсобить связанному смертнику занять место на импровизированном эшафоте в виде чурбака для колки дров, да накинуть на его шею удавку.

– Вот и всё,– обречённо констатировал игрок,– сейчас меня повесят, и не видать мне Офира как своих ушей. Наверное, это даже справедливо, что я распрощаюсь со своей мечтой, болтаясь в петле и проклиная свою тупость. И к чёрту идиотские советы этого доброхота,– его глаза сверкнули злостью,– вот специально буду напрягать мышцы шеи, чтобы продлить агонию. Может быть, после такого мазохистского упражнения моё желание вернуться в Игру отпадёт само собой, и будет не так обидно?

Додумать эту мысль Вит не успел, поскольку его сеанс самобичевания был внезапно прерван громким шумом со стороны леса. Треск веток, ломавшихся под тяжестью конских крупов, возвестил о том, что количество не то участников, не то зрителей спектакля барона фон Куггера внезапно увеличилось. Вит ещё успел увидеть, как на лужайку из кустов вылетели первые всадники, но дождаться развязки сего захватывающего действа ему уже было не суждено. Палач выбил опору из-под его ног, и тело Вита рухнуло в пустоту. Петля тут же затянулась на его горле, перекрывая доступ воздуху, и в глазах потемнело.

В первые секунды игрок ещё пытался сохранять хладнокровие, даже задержал дыхание и что есть силы напряг мышцы шеи, но всё было бесполезно. Смерть клещами вцепилась в его горло, и тело повешенного забилось в агонии. Следовало честно признать, что столь вожделенный азартным аэром экстремальный опыт мало чем напоминал забавное приключение. На самом деле этот опыт был настолько шокирующим, что самонадеянный игрок враз позабыл как про свои фрустрации по поводу провала игровой миссии, так и про давешнее намерение сделать своё прощание с Игрой незабываемым. Ему вообще стало не до Игры, осталось только страстное желание наконец умереть, чтобы этот кошмар прекратился.

Глава 1

Офис детективного агентства с оригинальным названием «Скорая помощь» выглядел довольно аскетично, если не сказать, убого. Ничего лишнего, типа цветочков на окнах, картинок на стенах или на крайняк весёленьких обоев. Крашеные блёклой бежевой краской стены, чёрная офисная мебель без намёка на дизайнерские изыски и стеллажи с безликими папками, вот и всё, что представало пред разочарованными взглядами потенциальных клиентов. Единственным объектом, заслуживающим хоть какого-то внимания посетителей, было хозяйское кресло, больше похожее на кресло пилота межгалактического лайнера, чем на элемент офисной мебели. На самом деле причина появления сего чуда эргономичности в безликом офисе была проста как валенок: после ранения у хозяина агентства появились проблемы с позвоночником, и для нормальной работы ему требовалось кресло с ортопедической спинкой.

Нужно сказать, что сам детектив выглядел столь же неубедительно и безлико, как и офис его агентства. Он был довольно молод и при этом отнюдь не отличался какими-то выдающимися физическими данными. Сухопарый невысокий шатен с аккуратной бородкой и стандартной дешёвой стрижкой гораздо больше походил на представителя офисного планктона, нежели на бойца невидимого фронта или опытного расследователя. Тем не менее опыт у него имелся, причём немалый. До того, как выйти в отставку и открыть детективное агентство, Влад был следователем, и на его счету имелось немало раскрытых дел. Два года он даже числился старшим следователем прокуратуры совсем немаленького района, правда, в качестве исполняющего обязанности ушедшей в декретный отпуск начальницы, но кого это волнует.

Влад уволился из органов, аккурат когда раздобревшая на домашних харчах следовательница вернулась на своё рабочее место, но вовсе не потому, что ему сделалось невмоготу служить под началом новоиспечённой мамочки, просто его всё достало. Нет, дело было даже не в том ворохе отчётности, который ежедневно сыпался на голову следователя, просто Влад перестал видеть в своей работе смысл. Уж очень много дел, безупречных с точки зрения следствия, так и не удавалось довести до суда. В результате, откровенные преступники уходили от правосудия, цинично посмеиваясь над беспомощностью слуг закона.