Елена Райдос – Игра в реальность. Охота на дракона (страница 18)

С вершины ей открылся прямо-таки фееричный вид. Простиравшиеся до горизонта зелёные холмы были похожи на морские волны, а облака напоминали белые пенные барашки. Зелёные волны внизу, синие волны сверху, и маленькая волшебница, словно золотая рыбка, резвящаяся на сине-зелёных морских просторах. Пришедшая ей в голову аллегория была такой волнующей, что сразу поглотила всё внимание путешественницы, и та, забыв обо всём, погрузилась в состояние отрешённого созерцания как в морскую пучину.

Старика в бесформенном сером плаще Лидочка заметила не сразу, настолько гармонично тот вписался в местный ландшафт. Сей местный житель расположился на склоне чуть ниже вершины холма и, похоже, тоже любовался пейзажем. В принципе, никто не неволил путешественницу к общению со стариком, но она отчего-то всё же решила подойти и поздороваться. Мало ли, какие правила вежливости существовали в этом мире. Лучше уж сразу продемонстрировать свою воспитанность.

– Здравствуй, деточка,– голос у старика был глубокий и на удивление молодой, а пронзительные глаза практически сливались с местным небом, поскольку были того же синего цвета. Однако в остальном это был самый обыкновенный дедушка, не вызывавший никаких подозрений или чувства опасности. Впрочем, кое-что всё же показалось Лидочке странным. С виду старик был довольно дряхлым, а рядом не имелось даже намёка на жильё. Так как же он оказался на вершине холма? Ну не мог же он сюда просто забраться.

– Ты не устала? Хочешь чая? – предложил гостеприимный абориген.

Рядом со стариком, как по волшебству, появился небольшой термос и два бумажных стаканчика. Лидочка вдруг ощутила странную жажду, хотя всего секунду назад пить ей совершенно не хотелось. Видимо, вспотела, пока взбиралась на холм. Старик отвинтил крышку термоса, наполнил один из стаканчиков и протянул гостье. Соблазнительный аромат каких-то неведомых травок разлился над холмом, и девушка решилась. Она с благодарностью приняла подношение и отхлебнула горячего напитка. Чай действительно оказался очень вкусным, от него на душе у Лидочки сделалось так спокойно, как бывало только в раннем детстве у мамы на ручках, и сомнения окончательно покинули её головку.

– В конце концов, какое мне дело до всех этих странностей,– решила девушка. – Через пару часов, нагулявшись вволю, я просто исчезну из этого мира, возможно, навсегда. Так отчего бы ни провести время за приятной беседой?

– Значит, ты путешественница,– старик хитро прищурился. – А что ещё ты умеешь?

Лидочка растерялась. Старик каким-то образом догадался, что она не принадлежала этому миру. Похоже, добрый дедушка был совсем непрост, да и его чаёк тоже. Первой инстинктивной реакцией девушки было решение сбежать обратно в свою реальность, но любопытство взяло верх.

– Не бойся, деточка,– подбодрил свою гостью старик,– мы ведь не случайно с тобой встретились. Отныне ты будешь звать меня Учителем, а я тебя – Дэвикой. Знаешь, что означает это имя? – Лидочка отрицательно покачала головой и улыбнулась. Имя ей сразу понравилось, оно словно мгновенно приклеилось к ней. Идеально для будущей могучей волшебницы. – Дэвика в переводе с санскрита означает «маленькая богиня»,– пояснил Учитель. – Это имя тебе очень идёт. – Девушка благодарно кивнула. Ей почему-то совсем не было страшно, хотя дедушка вёл себя странно. – Пойдём, я покажу тебе дом, где ты со временем станешь настоящей богиней,– предложил Учитель.

Они спустились с северной стороны холма в маленькую уютную долинку. На противоположном склоне, спрятанный от посторонних глаз, приютился небольшой добротный домик. Он был сложен из дикого камня и покрыт тёмно-красной черепичной крышей, над коньком крыши выступала каминная труба. Дверь была не заперта. Учитель толкнул её, и Дэвика оказалась в просторном зале, служившим, по-видимому, одновременно и кухней, и столовой, и гостиной. Обстановка первого этажа являла собой прямо-таки эталон добротности и патриархального уюта.

Потемневшая от времени, но всё же сохранившая тёплый золотистый цвет дубовая мебель настолько идеально вписывалась в интерьер, что казалась частью дома. Кухонька с пузатой, облицованной голубыми изразцами печкой приютилась под широкой лестницей на второй этаж. Рядом у окна располагался круглый обеденный стол с четырьмя стульями. На каждом стуле лежала подушечка с рисунком в тон изразцам. У дальней от входа стены располагался небольшой камин, сложенного из того же дикого камня, что и сам дом. Пол около каминной решётки был застелен мохнатой тёмно-серой шкурой, в которой утопали ножки двух глубоких кресел с пледами всё той же изразцовой раскраски.

По приглашению хозяина Дэвика уселась в одно из кресел и, скинув туфли, с удовольствием погрузила босые ступни в шелковистый мех. Она попыталась прикинуть, каким зверем была серая шкура, когда ещё бегала на четырёх лапах, но не смогла. В её мире у диких животных шерсть была жёсткой, а домашних собак такого большого размера девушка никогда не видела. Из раздумий её вывел голос старика, расположившегося в соседнем кресле.

– Тебя не затруднит разжечь огонь в камине, деточка,– не то попросил, не то приказал он, бросил осуждающий взгляд на холодный очаг. – Нет-нет, без спичек. Думаю, ты сможешь.

Дэвика с удовольствием продемонстрировала свои способности, и весёлый огонёк заиграл на сухой коре берёзового полена. Учитель улыбнулся и небрежно щёлкнул пальцами. Пламя тут же расцвело алым цветком, охватывая все дрова целиком, и девушка, восхищённо пискнув, захлопала в ладоши.

– Ты ведь, наверное, слышала, что учитель всегда появляется, когда ученик готов к обучению,– философски заметил старик и протянул сморщенные руки к огню. – Ты готова, девочка моя.

Глава 10

Роб вылез из под одеяла, привычно поёжился от утренней сырости и отправился умываться припасённой с вечера водичкой, которая за ночь успела остыть в ведре чуть ли не до точки замерзания. В кране воды, как водится, не было, даже холодной, о тёплой до середины дня можно было вообще забыть. Вот когда солнышко нагреет установленный на крыше бак, тогда и настанет пора водных процедур, а пока можно было и потерпеть. Роб натянул старые растянутые треники и толстовку, а сверху накинул тёплую накидку из ячьей шерсти. Хотя март уже наступил, и днём можно было запросто загорать не хуже, чем на каком-нибудь морском курорте, ранним утром было ещё довольно зябко.

Конечно, если двигаться, то и в толстовке не замёрзнешь, но Роб планировал после получения благословения Его Святейшества посетить утреннюю пуджу в храме защитников и по собственному опыту знал, что там накидка точно лишней не будет. В принципе, в самом храме было не так уж холодно, но знакомый монах пускал Роба внутрь, только когда тот был единственным посетителем. А вот если собиралось хотя бы три-четыре человека из постояльцев гестхауза, то приходилось вместе со всеми сидеть в крохотном предбанничке, где сквозило из всех щелей. Вот тогда ячья накидка становилась просто незаменимой.

Пуджи в храме защитников Робу особенно нравились. Когда в ритмичные гулкие удары барабана вплетался голос ламы, читавшего утреннюю молитву, Роба словно подхватывало потоком мощных чистых энергий и уносило высоко, даже выше голубого небесного свода. На какое-то время он как будто выпадал из окружающего мира, а может быть, наоборот, растворялся в нём без остатка. При этом никакого особенного священного экстаза Роб не испытывал, но чувство полёта было, пожалуй, даже круче.

Защитники в Тингри были могущественные и не прощали неуважительного отношения к монастырским правилам и к учению. Роб сам несколько раз был свидетелем того, как с невежами происходили всякие мистические несчастные случаи. Один вдруг подворачивал ногу на лестнице, другого срочно вызывали домой посреди ретрита, причём аккурат в тот момент, когда начиналось самое интересное, а наиболее скептично настроенные ретритчики могли даже слечь с отравлением или сильной простудой. Вроде бы всё это были лишь совпадения, но почему-то неприятности происходили только с теми, кто выпендривался сверх меры.

В соответствии с учением бон чуть ли ни все защитники в прошлом имели демоническую сущность, что не мешало им теперь преданно служить монастырю и в целом учению. Но ведь с природой не поспоришь, поэтому привычки у бывших демонов остались прежними, так что лучше было не нарываться. На всякий случай сам Роб выказывал защитникам максимум пиетета, выполнял все требуемые ритуалы почитания, вроде тройного простирания на входе и выходе, периодически делал пожертвования и старался не докучать своенравным божествам своими просьбами.

Дорога до главного храма заняла не больше пяти минут неспешным шагом. Сделав положенные простирания у входа, Роб достал чётки и пошёл накручивать ко́ру против часовой стрелки вокруг здания, напевая одну из мантр предварительных практик нёндро. В монастыре все мантры было принято пропевать, а не просто проговаривать, но большинство мотивов были довольно заунывные, и Роб частенько заменял их на более резвые, разумеется, только если практиковал в одиночку. Единственным исключением была стослоговая мантра. Её заводной и энергичный мотивчик Робу очень нравился, но спросонок можно было и понудеть немного, тем более что на главной коре своевольничать с музыкальным сопровождением было как-то неуместно.