Елена Райдос – Игра в реальность. Охота на дракона (страница 14)

Девочка с большим розовым бантом на макушке выделялась в толпе своих одногодок как бабочка в стае мух. Она не могла похвастаться высоким ростом, особенно, в сравнении с акселератами-сверстниками, но несмотря на миниатюрность, самоуверенности ей было не занимать. Малышка расслабленно и отрешённо наблюдала за царящей вокруг суетой, и бурлящий водоворот страстей обтекал её со всех сторон, не в силах увлечь за собой. Она была как бы сама по себе, и ей было комфортно в обществе себя любимой.

Обладательница розового банта была удивительно хорошенькой, но при этом в её облике не было ничего кукольного. Тонкие и выразительные черты лица, чётко очерченные тонкие бровки и розовые губки, глаза цвета бирюзы и тёмно-каштановые гладкие волосы, заплетённые в две смешные косички. Правда, детские пухлые щёчки несколько выпадали из общего паттерна, гораздо больше этой маленькой богине подошла бы благородная бледность. Но ведь девочке ещё не было и семи, куда ж без румяных щёчек.

– Ничего, это пройдёт,– пробормотал себе под нос Паук,– я всё равно буду называть тебя Дэвикой, моя маленькая богиня. Как хорошо, что ты уже успела вернуться в наш мир, малышка. Как раз вовремя. Зря я опасался, что ты задержишься, как прочие невинные жертвы. К счастью, в тебе слишком много желания жить, да и твоя невинность, прямо скажем, под большим вопросом.

Вообще-то, у Паука не было причин приходить к школе, ведь его избранница была ещё совсем крохой и пока не годилась в работу, но захотелось убедиться в том, что она соответствует его замыслу. Он, конечно, знал, кем была эта девочка в своей прошлой жизни, а потому был практически уверен в том, что она его не подведёт, однако жизнь давно уже научила Паука не доверять прогнозам и предсказаниям. У затейницы судьбы всегда имелась в загашнике парочка сюрпризов, и лучше было заранее подстелить соломки в том месте, где она приготовила западню для зазевавшегося путника.

Зазвенел колокольчик, и старшеклассники принялись разбирать малышей, чтобы отвести их в класс на первый в их жизни урок. Дэвике достался пучеглазый пацан в очках и с веснушками на носу. Паренёк уже было ухватил за руку предназначенную ему первоклашку, но тут девочка ловко сбросила свой ранец и всучила его провожатому в купе с колючим букетом роз. После этого она облегчённо вздохнула и величественно проследовала за остальными малышами, даже не оглянувшись, чтобы проверить, идёт ли за ней носильщик. Паук в восторге захлопал в ладоши. Его маленькая богиня была просто идеальна.

– Не скучай, моя милая,– растроганно прошептал он. – Я уже приготовил для тебя главную роль в моём спектакле и уверен, что она тебе понравится. Очень скоро мы увидимся, и тогда настанет твой черёд выйти на сцену.

Глава 8

Было ещё совсем рано. За окном висела плотная завеса тумана, и от этого казалось, что утро будет ненастным, но Роб знал, что это всего лишь обманка для лентяев. Сто́ит только подняться метров на пятьдесят вверх по ступенькам, ведущим к монастырю, как окажешься выше туманной хмари под ясным голубым небом. Пора было вставать. До благословения Его Святейшества оставалось ещё минут сорок. Можно было успеть походить ко́ру вокруг главного храма, хотя бы с десяток кругов, чтобы настроиться на правильную волну с самого утра.

Роб жил при монастыре уже третий год и каждое утро не переставал благодарить всех будд за тот счастливый случай, что привёл его в Тингри. Этот небольшой бонский монастырь, расположенный в горах на севере Индии, стал ему вторым домом. Нет, Роб не сделался монахом, хотя поначалу именно так и собирался поступить, потому что ему казалось, что это был единственный верный путь к сакральным знаниям. Однако довольно скоро выяснилось, что бордовая монашеская ряса и бритая черепушка вовсе не были обязательными условиями для доступа к учению. Можно было просто жить в монастырском гестхаузе, практиковать и слушать наставления ламы. Никто его не неволил, но и не прогонял.

За неполных три года к Робу привыкли, хотя и не стали считать своим, но и чужаком он уже не был. Поначалу, конечно, было непросто, особенно, пока он ни выучил тибетский в достаточной степени, чтобы свободно общаться на бытовые темы. Монахи за глаза называли его «зелёные мозги». Робу такая кличка даже нравилась и вовсе не казалась обидной, хоть он и понимал, что под словом «зелёные» подразумевалось «незрелые». А что, всё правильно, для монахов он действительно был просто приблудившимся голодным щенком, которого не грех было и приласкать. Но не пускать же дворняжку в свою породистую стаю. Впрочем, через полгода, когда Роб начал довольно бойко трещать на их родном языке, монахи, не ожидавшие от европейца такой прыти, всё-таки сменили своё недоверие на доброжелательность. В сущности, многие из них оказались очень симпатичными ребятами. Дружбы, правда, не получилось, но отношения установились вполне приятельские.

В монастыре обучалось около полусотни монахов от самых мелких пацанят не старше семи до взрослых дядечек сильно за сорок. Было очень необычно наблюдать в одном учебном заведении столь разновозрастную аудиторию. Монахов постарше обучали трое лам в статусе геше́, а для малышни при монастыре была организована специальная школа с общежитием и спортивной площадкой. Нужно сказать, что условия жизни юных монашков были довольно скромными, можно даже сказать, аскетичными, и всё же, глядя на улыбчивых и беззаботных мальчишек в бордовых монашеских рясах, Роб частенько ловил себя на мысли, что по-хорошему им завидует. Его детство было совсем другим.

Он родился в пригороде Оренбурга. Семья Роба жила в убогой пятиэтажке на краю рабочего посёлка. Мальчик привык каждый день видеть облезлые замызганные стены домов, раздолбанный асфальт, рыжие грязевые лужи и пыльную засохшую растительность. Матерная ругань и пьяные вопли были настолько обыденным явлением, что воспринимались как привычный фон, который даже не замечаешь. Нужно сказать, что до поры Роб вовсе не чувствовал себя обделённым или несчастным. Ему было уютно и комфортно в этом аду, может быть, потому, что ничего другого он и не знал. Разве лягушка, обитающая в мутном болоте, страдает из-за того, что лишена чистой прозрачной воды? Да она же её тупо никогда не видела.

Бывают места, которые сами по себе определяют будущее своих обитателей. Если вы, к примеру, появились на свет в богатом родовом поместье, то ещё не факт, что станете настоящим лордом, достойным наследником традиций предков. Зато если ваши родители пьяницы или наркоманы, и живёте вы в обшарпанной двушке среди таких же несчастных опустившихся соседей, вам практически гарантировано повторить их судьбу. Таким роковым местом как раз и был родной посёлок Роба. Не удивительно, что с самого детства парень уверенно двинулся по проторенной его окружением дорожке к нравственной деградации.

За первые восемнадцать лет жизни перед армией он успел несколько раз всерьёз напиться, покурить травки, пятнадцать суток отсидеть за решёткой, очень много раз подраться, в том числе с поножовщиной и, как вишенка на торте, попасть в банду, промышлявшую вульгарным рэкетом в посёлке и окрестностях. На тот момент, когда Роб обосновался в Тингри, добрая половина его бывших друзей уже либо сидела, либо собиралась чалиться, а другая половина плотно подсела на наркоту или тихо спивалась. Троих бывших приятелей уже не было в живых: одного зарезали конкуренты, у второго случился передоз, а третий перепившись вышел из окна девятого этажа. Без сомнения Роба ждала та же участь, но счастливый случай отменил приговор судьбы.

В тот раз счастливый случай прикинулся вульгарной повесткой в военкомат. Вот только Роб поначалу не заценил, как ему повезло, и даже попытался вывернуться из цепких коготков судьбы. К восемнадцати годам он уже сделал неплохую карьеру в местной банде, и ему, разумеется, совсем не улыбалось терять два года жизни на службе государству, которое не дало ему ничего, кроме десяти классов сомнительного образования и перспективы загнуться молодым от какой-нибудь неполезной химии или нескольких дюймов стали в район печени. Парень неплохо зарабатывал, в основном, на ниве выбивания долгов и планировал легко откупиться от продажных вояк, но не склалось.

Волей всё того же случая именно в этот год родине срочно потребовалось немного повоевать в дальних неласковых краях, а Роб, как назло, был очень крепким и пока ещё здоровым парнем. В результате взятка не сработала, и он загремел в десантуру. И вот тут-то выяснилось, что новобранец, оказывается, просто был рождён для войны. Жёсткая конкуренция на грани смертельного риска в его родном посёлке сделала из него закалённого бойца, хладнокровного и бесстрашного. В каком-то смысле в армии было даже проще, чем дома. Здесь таких матёрых вояк было раз, два и обчёлся, даже среди дембелей, не говоря уж про салаг.

На общем фоне Роб выглядел настоящим крутым рейнджером. Дополнительным бонусом оказалась его феноменальная меткость и быстрая обучаемость различным боевым искусствам. Парень умел двигаться так стремительно, что ещё задолго до того, как полностью освоил техники рукопашного боя, начал выигрывать поединки у гораздо более опытных противников. Те просто не успевали отслеживать его удары и прочие боевые приёмы, хоть эти приёмы и не были идеальны по исполнению. Но главной приятной неожиданностью оказалось то, что Робу вся эта войнушка очень понравилась. Возможно, именно поэтому у него всё получалось так легко и непринуждённо.