Елена Рай – Женатый мужчина (страница 2)
— Хм, давно сидишь? — напряжённо всматривается в потухший экран монитора, встав позади меня.
— Минут десять, — лихорадочно блуждаю глазами по поверхности стола, вспоминая на какую именно вкладку кликнула, скрывая переписку на сайте знакомств с весьма милым парнем по имени «Александр».
— Мы включаем компьютер по самому необходимому, — её пальцы дотрагиваются до кнопки включения. Нажимает. Чувствую кожей, что она изучает содержимое сообщения, набранное Анюте. Нехило потряхивает от нервной дрожи, что прокатывается волной вдоль позвоночника. — Как ты можешь общаться с ней после всего? — задушевно охает, выключая не только монитор, но и принудительно завершая работу всего компьютера.
— Аня не виновата, что не смогла переступить через себя, — закусив нижнюю губу, с силой зажмуриваю глаза. Ведь, не хотела вскрывать зарубцевавшуюся рану, но как всегда отразила-то, что могла бы замолчать.
— А может, ты и «ЕГО» защищаешь?! Может, тоже думаешь, что он правильно поступил так с нами?! — разворачивает кресло вместе со мной, нависая сверху. — Открой глаза и скажи мне, что не винишь меня во всём ЭТОМ.
Сглотнув нервный сгусток вязкой слюны, проталкиваю его через гортань, чтобы обрести возможность совершить языковой мышцей такие уже привычные движения, как проговорить вымученные слова поддержки.
Пусть, сильно преувеличенные по отношению к ней. Истинная правда её будет медленно убивать дальше, пока она не поймёт, что не живёт уже больше года, а существует, выполняя рутинные механические действия изо дня в день.
Сколько продлится её агония из-за ухода моего отца к любовнице? Сможет ли она отпустить и не проклинать каждый прожитый год с мужчиной, что растила с ним общую дочь, имела планы на далёкое совместное будущее, жила перспективами и верой в их любовь?
Время не вылечило мою маму. Оно усугубило шаткость положения домохозяйки, почти с двадцатилетним стажем заботой о доме и обо мне. Как оказалось, прожить два десятка лет с человеком – ничего не значит. Быстро собранный чемодан с вещами и пара отборных матерных слов в сторону ещё законной супруги, тому пример.
И как тут сказать правду? Никак.
— Мамочка, ну, ты такая у меня красавица, — начинаю издалека, чтобы обойти все острые возможные углы в своих словах, что могут больно ранить. — Я люблю тебя и никогда не брошу, — вот, это было лишнее. — Эм, то есть… Помнишь своих подружек? Тётя Алла так хотела позвать тебя в клуб, но ты отказала ей дважды, — выпаливаю с жаром, тараторя, как заведённый механизм проигрывателя. Дышу через раз, пальцами впиваясь в подлокотники и напряжённо всматриваясь в небесно-голубые глаза, такие же как у меня.
— Скажешь тоже, — фыркает, физически освобождая меня от своего психологического гнёта. Кислород усиленно начинает поступать в лёгкие, перезагружая организм на новый лад, блокируя внутренние эндокринные железы, чтобы те перестали производить чрезмерное количество норадреналина и кортизола, провоцируя тем самым мою парасимпатическую нервную систему. — Предыдущий поход закончился, не успев начаться, — невольно бросает свой взгляд на лодыжку. Я делаю то же самое.
Очередная порция кислорода застревает в бронхах, не раскрывая до нужного объёма лёгкие.
Щёки вспыхивают алым румянцем, при детализации своих же собственных воспоминаний.
Сжимая челюсти, отрицательно качаю головой. Я и так позволила себе многого. Например, прочитать десяток книг на медицинские тематики, чтобы погрузиться в мир человека, что живёт в моём подсознании. Роман живёт в моих снах.
Стону в голос, прогоняя то, что проносится перед моим внутренним взором, словно карусель. Промаргиваюсь много раз.
— Мам, я опаздываю на учёбу, — бросаю тревожный взгляд на телефон, измученно скрещивая свои эмоции, чтобы она не смогла их неправильно истолковать и не стала докапываться дальше. — Тёте Алле, всё-таки набери, — пока мама обдумывает свой ответ, быстро подрываюсь на ноги, с ходу влетая в пальто и надевая ботинки на высоком толстом каблуке.
— Не пользуйся такси, — сурово изрекает она. — Сейчас каждая копеечка на счету, а мне ещё за электричество нужно заплатить, — поднимает лейку с пола, направляясь с ней на кухню, чтобы уже оттуда выкрикнуть свою напутственную фразу на целый учебный день: — отцу не звони – не клянчи денег! Пусть, на свою шмару тратит!
— И тебе хорошего дня, мам, — говорю шёпотом, уже наполовину переступив порог дома.
Эта осень выдалась на редкость холодной. Дважды поскользнувшись и легонечко ругнувшись про себя, посматриваю по сторонам, чтобы ненароком не попасть под чью-нибудь машину.
Сажусь на скамью, укутавшись по самую переносицу в тёплый шарф, крупной вязки. Смотрю, как мимо меня в разные стороны проносятся автомобили, акцентируя своё внимание на их цвет, модели, мелькающие комбинации номерных знаков. Делаю это для того, чтобы скоротать последние пять минут своего нахождения здесь, но быстро надоедает. Тяжело вздохнув, закрываю глаза.
Не проходит и минуты, как около меня притормаживает машина. Я узнаю её из тысячи подобных, потому что лично выбирала эту красавицу в автосалоне, назвав «космическим кораблём» для нашей семьи, из троих пассажиров на борту. Все тогда смеялись. Казались счастливыми. Но всё это уже в прошлом, посыпанное пеплом из наших надежд и верой в несбыточное.
— Дочка, запрыгивай быстрее, я тороплюсь на встречу, — папа открывает мне дверь, приглашая занять пассажирское место рядом с собой. — Опаздываю жутко к этим японцам. Все из себя такие важные, — крутит растопыренными пальцами в воздухе, кривя губы в ухмылке.
— Привет, — забрасываю сумку на заднее сиденье, замечая на нем огромную коробку, перевязанную бантом. Решаю подождать с вопросами и громким девичьим визжанием. Сам подарит, как полагается. Улыбаюсь широко. Глаза горят от нетерпения пощупать, что же мне такого мог подарить папа на мой день рождения, имея такие размеры. — Как дела? — отрываюсь от созерцания блестящей обёртки в сердечках и розового банта.
— Нормально, — пожимает плечами, набирая что-то на телефоне. А потом и вовсе всю поездку до института висит на звонках, попутно отвечая своим партнёрам по бизнесу на вопросы по предстоящей конференции с теми же японцами.
— Там, — киваю себе за спину. — Что это? — затормозив на светофоре, отец сбрасывает поступающий вызов. Прослеживает мой взгляд.
— Крис, дочке моей… Хм. Ну, кукляха там со шмотьём, — отмахивается, а потом резко оборачивается и смотрит на моё искаженное слезами лицо. — Блять! Рита! — открываю дверь, чтобы в следующий миг сорваться на бег, невзирая на высоту каблуков. — Ну, дочка! Блять!.. — он не стал меня догонять, лишь дал по газам, скрываясь за поворотом.
Не замечая ничего вокруг, слепо бреду ко входу здания через пешеходный переход. Внутри наступило такое опустошение, будто внутренности звенят, отдаваясь болезненными вибрациями по всему организму, сжимая сердечную мышцу, чем-то стальным и удушающе жгучим.
— Девушка! — кто-то кричит мне в спину, желая затормозить мои движения, но как оказалось, было уже бесполезно и неминуемо. Падение. Яркая вспышка боли. И моё отчаянное желание вмиг исчезнуть, провалившись сквозь землю.
Последнее о чём я подумала, как потерять сознание: «
Глава 3
Маргарита
Пары аммиака улавливаются обонятельными рецепторами, оседая на слизистой оболочки носоглотки. Я знаю, что такое нашатырный спирт – использовала его для чистки ювелирных украшений недавно. Вычитала в интернете про такой способ, чтобы не обращаться к специалисту. Опять же, экономя немногочисленные деньги, которые у нас и так просачиваются, как вода сквозь пальцы. Тогда чуть не потеряла сознание от интоксикации, благо мама учуяла с порога специфический запах и прибежала ко мне на выручку. Оказывается, нужно было разбавить концентрированный раствор водой и надеть аспиратор, для таких работ в домашних условиях.
— Спящая красавица, просыпайся, — надменный женский голос звучит грубо и непривычно для моего восприятия. В моём окружении все со мной разговаривают иначе, по-доброму. Удостоверившись, что я пришла в сознание, удовлетворённо хмыкает, выкидывая в урну смоченный раствором ватный шарик.
— Почему Вы так грубы? — прикладываю все силы для того, чтобы занять сидячее положение. Как только это получается, в затылке, что-то взрывается, начинает пульсировать, отдаваясь простреливающей болью по всем участкам головы, затрагивая шейные позвонки. Вскрикиваю, возвращаясь в прежнее положение. — Мне больно, помогите… — тучная женщина, в белом халате, не торопится ко мне на помощь, продолжая делать записи, а потом и вовсе складывает руки на груди, смотря на дверь.
— Я, санитарка, — деловито начинает она. — У нас сплошные увольнения – никто за гроши работать не хочет. Молодые специалисты уходят в коммерцию, чем здесь зады старикам подтирать. Оно и понятно, — тяжело вздыхает. — Молодежи нужно ипотеку платить, подгузники детям покупать, кушать вкусно и гулять весело. А здесь невесело, здесь на кусок хлеба с икрой, вряд ли заработаешь, чтобы ложками лопать да и квартиру не купишь, чтобы не делить жилплощадь с родителями и другими родственниками, — схватившись за голову, отворачиваюсь к стене, с силой сжимая виски, в надежде компенсировать болевые ощущения, прижав пульсирующие точки. — Не помрёшь, — разряжает своим смехом пространство помещения, усиливая его еще долгие секунды эхом. — Ромашка освободится, распишется в нужном месте да и отправит тебя домой, в белоснежный замок с розовыми рюшами, чтоб людей не калечила своими витаниями в облаках.