Елена Рай – Я теперь твой (страница 4)

– Лика… – приоткрывает рот, боясь спросить. Вижу, как мечется его взгляд. Пугается собственной реакции. Отмирает. – Аборт?… Ты его сделала, рыжик?!

– Рахманов, тебе мозг отбили совсем? – зло прищуриваюсь. – Даже, если ты был трижды конченным негодяем, то я бы не совершила убийство внутри себя. Только, потому что его биологический отец – трус!

– Дура, – хватается за голову. – Идиотка! – рычит на всю небольшую квартиру. – Я полетел обратно, чтобы выбить АЛЬТЕРНАТИВНЫЙ вариант расторжения договора с Арчи! Уже многое обсудили, когда ты огорошила меня этим… Сахарным! Ева мне рассказала о том, что у тебя был гормональный сбой на фоне контрацептивов, без подробностей. Эту тему я пробил уже после того, как ты послала в далёкое эротическое, закинув меня в бан. А потом… Ты сама знаешь, что сделала потом.

Знаю. Что было, то было.

– Всё уже неважно, – показываю ему кольцо на безымянном пальце. – Мне, правда, нужно на работу.

Перехватив меня за руку, снимает то самое кольцо, которое я ему наглядно продемонстрировала, чтобы перестал строить планы. Даже пикнуть не успеваю… Кажется, кто-то застрял в голодном по женскому телу пубертате. Хронически.

– Я не твоя, – протягиваю ладонь, чтобы он добровольно мне отдал вещь Николая, достав её из трусов. – И ромашки мне твои не нужны, – хмыкаю. – Аллергия стойкая появилась.

– От ненависти до любви… Разделяет один качественный трах, – ногтём бьёт по пряжке ремня. – А с принадлежностью к мужчине, – сжимает эрегированный член через джинсы, выделяя контур помолвочного кольца, – Если так нужно, то сама достань.

Глава 6

Рахманов Марат

– Ты вообще не понимаешь, когда нужно остановиться?! – взвизгивает мелочь рыжеволосая. Храбрится ради нужного вайпа, взывая к моей… Совести?

– Не-а, – склоняю голову набок, потирая ладонью каменный ствол через ткань джинс. – Хочешь остановить это безобразие?.. Всё в твоих умелых нежных ручках.

Лика пытается взять над собой контроль, но выходит что-то не очень. Вижу же, как она борется с собой, чтобы не приведи Господь ко мне не прикоснуться.

С ней невозможно разговаривать спокойно. Только выводить на эмоции, чтобы потом их ложкой жрать. Они такие вкусные у неё, заправленные сексуальностью и необузданной животной энергетикой. Пусть она скрывает свою сущность от посторонних глаз, но я то знаю, какая она настоящая. Ненасытная до меня, ненасытная до секса, кровожадная до оргазмов от моих рук и члена.

– Хватит, – прикрывает глаза. Её нестабильное состояние сдают подрагивающая нижняя губа и часто вздымающаяся грудь. – Уже ничего не изменить, Марат.

– Ошибаешься, – склоняюсь к её лицу, прожигая глазами в её взгляде все заслоны от меня, что она наворотила во благо себе, как она думает. Этот год показал, что ничего между нами не забыто. Одно слово и я здесь. Рядом. Не могу без неё. Всё бросил ради этой дряни, которая так со мной в итоге поступила. Мог бы не прощать. Мог бы забить. Мог бы… Но не тогда, когда она вся дрожит в моих руках, растворяясь во мне. – Давай забудем о нас… Кем мы были… Ли-ка-а.

– Забыть? – хмуро сдвигает тонкие бровки к переносице. – Забыть, Рахманов?!..

Ну, вот.

Хотел по-человечески поговорить. Спровоцировала же ведьма на иной расклад. И рот не заткнёшь иным способом. Раз меня она слушать не желает, придётся всё самому делать. Всё самому… Эх, что за женщина мне досталась.

Раскольцевал – первый пункт выполнен. Приласкать и не огрести – в приоритете. Приступаю к выполнению экстремального задания без прикрытия своей бедовой головы.

– Что ты делаешь? – охает, стоит мне легонечко толкнуть ладонью в её мягкую грудь. – Я не… Боже!

– Давай начистоту, – насильно снимаю замшевые туфельки. – Ты не особо мне сопротивляешься, Лика, – припадаю на колени, вклиниваясь между белоснежных бедёр. Ммм… Чулки. – А я больше не тупой, чтобы верить всем твоим словам, моя ядовитая коброчка. Я нашёл противоядие. Здесь, – большим пальцем продавливаю насквозь мокрую ластовицу шелковых трусиков.

– Не нужно, – запрокидывает голову, хватая ртом воздух. – Только не сейчас… Прошу.

– А когда?! – не сдержавшись, зверею. – Когда станешь чужой женой? И быть твоим любовником?! Спасибо за предложение, но от этой вакансии я отказываюсь, – голос глохнет под эмоции, что кипят в моём котле. – Теперь я твой! Твой!

Лика пытается от меня отбиться, щипаться, кусаться. Проснулась моя дикая кошка! А то будто в трансе была своего же собственного гипноза, заторможено реагируя на происходящее.

– Просто, блять, живи со мной сейчас! С остальным я разберусь! Сам!

Проклиная тот день, когда она пришла со своей подружкой в Центурион, Лика заметно расслабляется, а на её нежных губах расползается кривая усмешка.

– Если бы это было возможно, Марат… – устало прикрывает глаза.

Что-то щёлкнуло внутри. Но с этим я потом разберусь, когда доведу свою нашкодившую бестию до звёзд под сомкнутыми веками, до хриплых стонов, до того сумасшествия, что после разделим мы уже на двоих.

Избавив её от трусиков, раздвигаю кончиком языка пухлые губки. От тёрпкого женского запаха можно уже в трусы кончить. Поправочка, от одной единственной, кому я позволял себе эту ласку.

Первый тихий стон – разряд по оголённым нервам. Фантомной болью резонируя слух. Будто вечность не слышал ласкающих мою душу интонаций.

Посасываю тугую горошинку, направляя вожделенное тело так, как мне будет удобнее его трахать языком. Топит башню капитально. Дурею. Срываюсь. Ловлю вибрации её кайфа.

Второй стон – два пальца имитируют мой ствол, растягивая внутренние мышцы. Урчать хочется от того, как она течёт. Хочет меня. Отрицает это. И всё равно позволяет себя брать.

Никогда не думал вовремя секса. Отключался и ловил вайп, а сейчас вот озарение снизошло. Получается она изменяет?.. Не мне, а вот тому, кто кольцо напялил на неё?!

Третий стон – стон разочарования. Вынимаю пальцы из пульсирующей плоти, облизывая. Ей чуть-чуть не хватило до разрядки. Будем мучиться вместе!

Выпрямляюсь во весь рост, расстёгивая ширинку. Мягко тяну Лику за руку к себе. Делаю так, чтобы она обхватила член своей горячей ладошкой. Сам же сжимаю в кулаке ненавистное моему сердцу её колечко.

Она смотрит мне в лицо, не мигая. Румяная. С широкими зрачками. Тигрица, в шкурке невинного зайчонка.

– Дети, мы дома!

Мам-Даш!.. Всю композицию сломала!

– Дети?! – басит Григорий. – Ты хочешь сказать… – а далее быстрые шаги к комнате.

Спрятав в боксерах налитый кровью член, застёгиваю ширинку. Колечко прячу в маленький кармашек. У себя. Доверия к одному рыжему существу больше нет.

– Гриша! – радостно восклицаю, раскрываясь для объятий. – Сколько лет, сколько зим!

– Ты?! – выпучив на меня глаза, смотрит как на призрак. – А там… Лика?

Трижды стукнув по деревянному полотну, имитируя сигнал, распахиваю дверь.

– Сбежала, зараза… – шиплю сквозь зубы. – Через окно!

Вместо того, чтобы злиться – я широко улыбаюсь.

Глава 7

Взлетев на подоконник, спрыгиваю вниз. В отличие от Лики я даже не разувался, чтобы не терять времени. Потом Мам-Даше закажу клининг за свои ребяческие шалости во благо спасения её вдруг ощетинившейся дочурки.

Замуж она собралась. Пф… Напугала.

– Стой! – рычу ей, приближаясь к дверце такси.

Дёргаю ручку – не поддаётся! Заблокировала рыжая чумовая тигрица. Когти выпустила наружу. Скалится, показывая острые клыки. Что-то объясняет водителю, и машина срывается, заставляя глотать пыль из-под колёс, и чувствовать себя конченным на всю голову.

Значит, вот как ты со мной!.. Думаешь, я развернусь на 180 и двинусь в противоположную сторону, не услышав всех доводов для расставания?!.. Не впечатлили вы меня, девушка! Готова была кончить только от одних пальцев, а как поговорить – сбежала!

Я умею догонять, любимая, ты просто ещё не поняла этого. Готов прогнуться в пояснично-крестцовом отделе, раз другого выбора мне оставила, кобра ядовитая!

– А чего не через окно? – Григорий дёргает уголком губ в намёке на улыбку, при этом глаза остаются серьёзными.

– Пап-Гриш, какие шутки, когда ваша обожаемая падчерица мне все нервы измотала. Глицинчику бы лучше отсыпали мне в ладошку.

– Маратик, как хорошо, что ты вернулся, – Мама-Даша приглашающим жестом руки просит, чтобы я прошёл в квартиру. Гриша сохраняет невозмутимый вид грозного стража, пока его не осаждают кухонным вафельным полотенцем шлепком по заднице. – Гриша!

Муженёк святой женщины отмирает и таки пропускает меня внутрь своего логова.

– Спасибо, – целую золотые руки, чем заслуживаю грозный рык одного собственника.

– Мальчики, пошли на кухню? Я там пирожки разогрела, – зардевшись, произносит родная мать одной ехидны. Яблочко от яблони… Что-то в их случае вообще не сработало. Будто наливной сладкий плод подменили колючим ёжиком во плоти.

– Рассказывай, – Гриша складывает руки на широченной груди.

– Долго рассказывать… – достаю из кармашка обручалку Лики. Кручу на столе, пока не всхлопываю ладонью, останавливая его в одной точке.

– Она замуж выходит, – тяжело вздыхает, отчего его вся грудная клетка приходит в движение.

– Богатый? – рассматриваю брюлик на свет. – Богатый, – злобно усмехаюсь.

– Работает на правительство, – наотмашь лупит меня новой информацией. – Какие идеи?..