Елена Рай – Я теперь твой (страница 6)
И на кураже сопливых речей мы уже с Котиком подпеваем всё тому же пареньку, срывая, как малолетки глотку.
Чуть позже мы демонстрируем болевые захваты, придушивая друг друга. В общем творим дичь, пока Котику я так конкретно не прижал сонную артерию. Поржали с этого, но тут лучше быть начеку. Инстинкты по пьяни работают иначе, можно и натворить делов.
Засыпая, прокручиваю слова из этой чёртовой бесячей песенки, конкретно всё адресовывая своей мегере. И про глаза, губы и руки… Коза рогатая! Точнее не она, а её женишок.
Вот могу же нашептать ему на ушко, как сладко бы кончила его невеста на моих пальцах, да не могу быть такой скотиной. Она никогда больше не станет моей. Отметаю этот вариант. Если и отбивать у «этого», то только с громкой музыкой и чётким убеждением, что женщина «МОЯ».
Солнечные лучи приятно ласкают лицо. Приятно так. Представляю с собой Лику. Манящую. Сексуальную. И самую нежную-нежную… Обнажённую. Она ластится ко мне пресыщенной кошечкой, потираясь упругой попкой об мой колом стоящий член. Стоит приподнять её стройную ножку, как фантомная память подкидывает мне достоверные данные. Жар плоти. Плавный толчок в шелковистую узость. Ритмичные движения наших тел.
Срывая голос, Лика была прекрасна. Шептала «люблю» и была так ранима и так любима в моих руках.
Идиоты! Какие мы были идиоты!.. Проебали счастье!.. С этой мыслью собственно и начинается новый день.
– Проснулся, – басит Лев. Котик или Лев? Да, какая разница! Что так и так «кошачий». – Приготовил на двоих завтрак.
– Звучит заманчиво, пупсик, – подмигиваю. – Если будет вкусно, то бонусом вылижу тарелку.
Котик бросает в меня силиконовой лопаткой, обнажая зубы.
– С тренером разговариваешь! – сердито. – И вообще… Мне пить нельзя было. Пожалел тебя, горемычный мой, теперь башка раскалывается. За руль не сядешь. Придётся Ванька просить. Права недавно получил пацан, кстати.
– Ммм… – смакую кусочек жареного бекона.
– Не пойму одного… – занимает место напротив меня со своей тарелкой. – Где он бабки взял. Ты?..
Ничего я ему отвечать на это не буду. Мои деньги. Ванька, как родной стал. Подарил. А дарёному коню… Короче, не его дело. Фыркнув, продолжаю поглощать свой завтрак.
– Ясно-понятно, – неодобрительно качает головой. – Со мной поедешь?
Блять… Как на репите надоедливая тупая песенка из телека.
Ещё какая! Зараза МОЯ!
– Поеду-поеду, – запихиваю в себя с остервенением последние сочные кусочки бекона. – Одно дельце проверну. И сразу поедем… Нет не сразу. К Киру и к его принцессам ещё заскочим.
– Куда?!
–
Котик закатывает глаза. Называет меня последними словами. И отпускает, покрестив на дорожку. Видимо, от нечестивого хотел напоследок избавить. Юморной мужик, но добрый. Понятно, почему он и Арчи – лучшие друганы.
Набрав Маму-Дашу, старательно вылизываю динамик, чтобы она мне всё-всё рассказала о графике своей дочурки.
О, чудо! Она сегодня работает с восьми утра! Меня услышал тот, кто солидарен мужскому кретинизму и романтизму!
Около её окна растёт дерево. По технике безопасности его должны были спилить. Высокое. Мне, конечно, оно подходит. Если и покорять сердце моей ледяной королевы, то нужно отключить голову и сделать всё возможное, чтобы она меня пожелала. Девочки же по своей природы ЖАЛОСТЛИВЫЕ. Котёнка блохастого обласкать. Ущербного чмокнуть в нос.
Увидит меня на ветке возле своего курносого носа и сразу выбежит меня жалеть. Точнее мою бедовую голову, которую я могу ненароком расколоть как арбуз при неудачном приземлении.
– Ты больной?! – голосит моя фурия. – Ну-ка, слезай!
– Поцелуешь? – пытаюсь не свалиться.
– Иди ты… – угрожающе. – Домой.
– Такой ответ меня не устраивает, – зубоскалю.
– Слезай! – кулаки в бока. Злая, как грымза. Сексуальная до чёртиков в своём облегающем платье… И кольцо!
Спрыгиваю. Боль пронзает тело. Плевать! Срать! И вообще… Я любитель много и часто материться. К чему прелюдия ХОРОШЕГО МАЛЬЧИКА.
– Что ты делаешь? – хрипит мне в губы.
– Танцую, – прихрамывая на правую ногу, стараюсь покачиваться так, чтобы не завалиться на неё. И начинаю шептать в распахнутые губы своей… Моя… Люблю же её:
Каждое слово воспроизвёл в своей памяти, в каждое слово вложил смысл. Моя. Моя. Моя. Догнать. Присвоить. Заклеймить. Заделать карапуза. Хочу… Сладко на кончике языка.
– Нет, – поцелуй смазанный по щеке.
– Давай улетим вместе, – глушу животный приступ, чтобы не разнести всё вокруг. – Я всё решу. Поговорю с ним. Поверь.
– Нет, – обхватывает свои плечи руками, кусая губы.
– Мне уйти?! – сжимаю пальцы в кулак, не решаясь к ней прикоснуться.
– Да.
– Бессердечная лживая ведьма! – срываю в наглую СВОЙ поцелуй, врываясь языком в тёплый ротик. – И это не вопрос! – сплёвываю себе под ноги, уходя.
Бог любит троицу… Любит… Придерживаемся этого курса.
Глава 9
Просыпаясь с первыми пробивающимися солнечными лучами через зазор штор, лениво приоткрываю один глаз.
Я больше не сплю. Наконец-то могу спокойно выдохнуть и притвориться, что всё у меня относительно неплохо. Жаль, что в своих снах я таким воспользоваться не могу. Там прочно застрял образ одного безбашенного человека, повёрнутого на собственнических инстинктах.
Мне стало в разы легче существовать, когда я приоткрыла Марату часть своих замурованных в глубине своего естества демонов и страхов. Слова лились потоком бессвязной речи. Хаотично. Нелепо. Глупо. Мне хотелось проговорить. Ему. Всё в лицо.
Нашему расставанию много чего благоволило, только он помнит лишь ключевые точки. Последние полгода наших отношений катились в никуда.
Марат однажды устроил драку в баре, потому что ему показалось, что ко мне пристаёт парень. К слову, последнего срочно отвезли на скорой в травматологию. Он пытался мне объяснить свою позицию собственника. Подло откупился от полиции. Стал бесстрашным. Почувствовал свою неуязвимость здесь, на родной земле.
Заигрывание с девушками в Америке на ринге стало для него: «А что такого, детка?». По вбитой ему логике Арчи, так они поднимали градус заинтересованности в нём до состояния кипения у масс.
Пропуски звонков… Не желанием уступать друг другу.
Новогодние праздники мы провели отдельно. Я в слезах и под одеялом у себя дома. В одиночестве. А он катался на лыжах на курорте с Арчи, Бобби и ещё одним боксёром. Мне было так обидно.
Что происходило с нами дальше, я ему всё высказала в лицо. Такое нельзя было простить. А меня можно было понять, почему я с ним сделала то, что сделала. И сделала бы много-много раз, чтобы не испытывать ту боль, которую мне нанёс любимый человек, утопив мою любовь в помоях наших изжитых на тот момент чувств.
– Лика… – детский голосок полностью выпутывает меня из марева воспоминаний в купе с тревожными сновидениями. – Мне страшно, – в мою кровать забирается Сашенька, с головою накрывая нас одеялом.
– Что тебя испугало, мой хороший? – с чувственным сожалением спрашиваю у него. – Тебе снова приснился кошмар?
– Папа не разрешает мне жаловаться, – мелко дрожит его нижняя губешка, всем крохотным тельцем прижимаясь ко мне. Накрываю его макушку своей тёплой ладонью. – Он говорит, что мужчины вообще не должны плакать.