Елена Рай – Я теперь твой (страница 7)
– Мужчинам нужно плакать, – не слышу свой собственный голос, переживая за мальчика, как за своего уже ребёнка. – Ты ничуть не станешь слабым, если поплачешь.
Сашенька, всхлипнув, закрывает своё красивое личико маленькими ладошками, пряча свои слёзы.
Боже, как же сжимается моё сердце, зная, что происходит в их доме. Мне хватило одного дня, чтобы понять – это самая строгая и охраняемая тюрьма за фасадом красивейшего дома.
– Я так по мамочке скучаю, – жалобно всхлипывает мальчик. – Она скоро вернётся?..
Под тяжестью дверного хлопка мы вздрагиваем под одеялом, как перепуганные зайцы, ожидающие расправы ужасным и коварным… Отцом Саши.
– Александр! – официально обращается к своему сыну. – Объяснишься?
– Папа… Отец, – мальчик не отпускает мою ладонь, чем заслуживает укоризненный взгляд. Не от меня. – Мне приснился кошмар.
– Хм… – хмуро сдвигает густые тёмные брови мой… Жених. – Лика, как ты думаешь, моему сыну нужно увеличить дозу транквилизаторов?
Взяв эмоции под контроль, отвечаю лишённым эмоциями голосом.
– В этом возрасте детям часто снятся кошмары. Мозг развивается усиленно, чем вызывает все эти сновидения. Они подкреплены реалистичностью происходящего. И не требует медикаментозного вмешательства.
То, что я вообще не даю лекарств его ребёнку, заменяя на витаминки, вообще следует умолчать. От них у Сашеньки была сонливость. Он был похож на робота, имеющего только физиологические потребности. Спать, есть, гулять под присмотром няни за домом. С ровесниками он не общается. Занятия со мной только под присмотром его цербера и неизменного безопасника. Эдуард. Аж мурашки по телу от его пронзительного острого взгляда.
– Не буду спорить с тобой, драгоценная моя, – чеканит слова так, будто я посмела свергнуть его с величественного трона в этой крепости.
– Спасибо, – смущённо опускаю глаза. – Саш… Александр иди в свою комнату. Я к тебе чуть позже зайду.
Мальчик спрыгивает с моей кровати и вмиг ускользает из поля нашей видимости. Николай закрывает за ним дверь. Хищной походкой идёт на меня, вылизывая глазами каждый миллиметр моей обнажённой кожи.
– Совсем чуть-чуть осталось, – хрипит мне в губы. Срывает собственнический поцелуй. Выпивает его с моим судорожным вздохом.
Мне хочется плакать, как маленькой девочке, потому что я помню ещё вчерашний вкус поцелуя Марата. Так явно. Так живо. Каждая клеточка оживает. И это несомненно губит всё то, на что я пошла ради Мишель и этого чудного мальчика.
– Я помню, – прикрываю глаза.
Николай ужасно чистоплотен. Понятие это относительное, но очень ёмкое, чтобы его объяснить. У нас нет секса. Полгода должно пройти от моего последнего сексуального контакта, чтобы не заразить его возможной болезнью. Мне были предоставлены анализы на половые инфекции Мишель, обосновав свою «чистоту». Я соврала. У меня не было секса год. Моим единственным партнёром был Марат, и он им остаётся вопреки всем моим желанием.
Спим с Николаем мы тоже отдельно. До свадьбы. У него могут сработать инстинкты, а я быть случайно заразной.
Больной ублюдок.
– Я верю, что ты чиста, моя драгоценная, – целует в краешек губ. – И мне хватает мозгов, чтобы не убить того, кто сделал тебя не такой невинной, как ты кажешься.
Вспышка злости в моих глазах не остаётся для него незамеченной. Приходится объяснить, что так я злюсь на того, кому я доверилась. Толика правды в этом есть.
Достав фотографию Мишель из своего личного дневника, стоит только Николаю покинуть мою спальню, тихо плачу. Бедная моя. Не смогла я распознать беду. Не успела тебе помочь. Бестолковый из меня специалист. Надеюсь, тебя не замучают там… Пока не придёт помощь.
Мишель, мама Сашеньки, сейчас находится в закрытой психоневрологической больнице. На фоне относительного здоровья у неё неожиданно случился срыв. На моих сеансах она рискнула мне поведать один нюанс из своей беспечной жизни.
После этого всё и произошло. Да и Николай проявил ко мне симпатию не спроста. В этом я просто уверена.
Какие ещё тайны вскроются, пока всё решится – не могу даже предположить. Лишь верить в чудо.
Достав второй сотовый, пишу сообщение Васе Градскому. Тот отвечает, что дело продвигается не очень. Мужчина очень благодарен мне, что я выяснила, где конкретно находится Мишель. Но дальше они застряли там, где начинается моя область ментальной практики. Обещаю помочь, как только доберусь до своего рабочего компьютера.
– Доченька, ты можешь заехать ко мне на полчаса? – мамин звонок застал меня врасплох посреди совместного завтрака. – У меня паника… Вдруг… Сама понимаешь.
– Такое нельзя оставить без должного внимания, – Николай наблюдает за мной. – Я приеду, мам.
Глава 10
– Маратик, здравствуй, – сердце пропускает удар от того, что по ту сторону мобилы я слышу взволнованный голос мамы-Даши. Вдруг… Например, одна зарвавшаяся рыжая Дракониха опять стала прекрасной и послушной принцессочкой. Сказки-сказками, но так приятно помечтать, если всё развернуть в горизонтальную плоскость.
– Мам-Даш, не пугай, – отхожу в сторонку от пацанов. Эти говорливые бычки все уши прожужжали об предстоящем походом в клубешник, куда я их зову потусить. У сорванцов выходные перед соревнованиями. Мой подарок. Котик их потом как слепых
– Я совершенно одна, – грустный тяжёлый вздох. – Гриша на работе, а Лика, доченька моя неблагодарная, отказалась приехать. А у меня ПАНИКА! – восклицает, оглушая последним словом. – ПРЕДРОДОВАЯ!
– Чем могу помочь? Я ж… Не писькин доктор, – втыкаю кулак в зубы. Идиот. – Ну, не по женской вашей части.
– Сынок… На пару часиков составишь компанию, а?
И как тут отказать, когда такая женщина меня просит?.. Была бы помоложе и рыжей… Чёрт.
– Пирожки остались? – теперь уже я тяжело вздыхаю, поглядывая на парней. Особо активные показывают то, что они будут делать с девками в клубе. Палятся придурки. Медичка уже недобро на них посматривает.
– Остались, остались, – слышу игривые нотки. – Жду.
Ведьминское, видимо, у них. Наследственное. Потому что я не понимаю, как можно проникнуться к слезливым интонациям матери своей бывшей крали, чтобы уже на всех парах мчаться из пригорода в загазованный город за пирожками с мясом.
– Тш-ш, – женщина прикладывает палец к моим губам. – Пирожки на кухне, – прихватив, почему-то две связки ключей, отодвигает меня в сторону и выходит из квартиры. Щелчок. Закрыла.
– Ма-а-м, если это… – Лика замирает, выпучив на меня свои зелёные глазища.
– Ну, привет Серая Волчица, – склоняю голову набок, ухмыляясь. – Кажется мне досталась роль Красной Шапочки, чтобы я забрал корзинку своих пирожков.
– Боже, – прикрывает ладонями лицо.
– Молиться уже бесполезно, – хмыкаю. – А из уст Сатаны молитвы вообще неправдоподобно звучат, знаешь ли.
– Невозможный, – вскидывает гордо подбородок. – Опять мою маму заставил разыграть спектакль?! Пока не трахнешь меня, твоя душа не успокоиться?!
– Ты мне весь мозг вытрахала! – двигаю к ней. – Ебала его, ебала… Пока он не сдался под твоим натиском! Внушила, сучка, мне свалить обратно в Америку! Скажи спасибо, что твоего Сахарного я не избил второй раз!.. Это же он тебя обучил всяким штучкам, – кручу пальцами в воздухе, изображая магические фокусы из фильмов.
– Я… – хватает ртом воздух. – А вот ни капельки не жалею! Продолжать тот сюр, который у нас был вместо НОРМАЛЬНЫХ отношений было невыносимо!
– Работа, – устало сжимаю переносицу пальцами. – Всегда была РАБОТА! Бабы, тусовки, фотосессии… Подписав договор, я его отрабатывал, Лик. Да, снесло башню от заработанного первого ляма. Да, стал узнаваемым, чтобы ко мне липли тёлки… Но я никогда тебе не изменял. Хочешь на детекторе лжи проверим? Или Сахарок заглянет в мои ясные глаза, чтобы уж точно?.. – вжимаю в себя строптивицу. – Этот год был для меня кошмаром, поверь.
– Кора тоже была твоим кошмаром? – рычит мне в губы. – Сисястый и попас… – затыкаю рот поцелуем.
Просто уверен, что она ничего путного больше не скажет.
– Так мне больше нравится, – задрав водолазку ей на лицо, фиксирую у стены. – Провинилась, отличница.
– Пожалуйста… – сипло. – Марат! Не получается у меня тебя оттолкнуть. Понимаешь?.. Тело меня не предаёт! Оно помнит каким ты можешь быть! Я всё помню! Дай мне тебя забыть! Просто дай!
– Ты не уйдёшь от него, да? Даже после того, что между нами может произойти? – прикрыв глаза, вдыхаю сладковатый запах кожи любимой женщины.
Как представлю, что каждый день МОЕЙ ЖЕНЩИНОЙ также дышит какой-то мужик, трахая её. Имеет как ему вздумается, а она послушно раздвигает перед ним роскошные длинные ноги, потому что он имеет, сука, на это полное право!
Не хочу слышать ответ. НЕ ХОЧУ.
Осыпаю белоснежную кожу быстрыми жадными поцелуями, срывая для себя как можно больше того, что она помнит, что помню я.
– Молчи, – врываюсь в тёплый рот языком, сминая податливую плоть губ своими губами. Лика сладко стонет. Не отбивается. Замирает. – Я изменился за прошедший год, – целую… целую… целую… – Жаль, что ты этого не увидела во мне.
Услышав судорожный всхлип, игнорирую его. Живу инстинктами. Дышу ей. Не отступлю. Испорчу свадьбу. Украду. Придумаю как.
Подхватив на руки, несу в комнату. А дальше хоть пожар, потоп, цунами… Сдохну, если не окажусь в ней.