Елена Равинг – Твари на нашей планете (страница 5)

Ничего сложного: ходи по зарослям с сагмитом наготове, прочёсывай местность и старайся не попасться в лапы какому-нибудь зверю или твари. Многие относятся к подобным задачам легкомысленно, но некоторые потом не возвращаются. Например, не так давно ордис 48-3 Дельта подвергся нападению, и из двух десятков опытных фертилисов не выжил никто. Обезображенные останки людей и клочья снаряжения были найдены среди лесов в квадруме, где ордис выходил на связь в последний раз. Дисмиты и передатчики пропали, сигнал был утерян. Это дало повод для рассуждений, что твари являются не настолько дикими, как предполагалось ранее, и что они готовят вооружённое восстание против аркамесов. Но то были лишь рассуждения – восстание так и не случилось, а оружие мёртвых тутеров до сих пор никто не применил.

Почему участники диспутуса решили, что на ордис напали именно твари? Потому что на единственном найденном, сильно повреждённом передатчике сохранилась запись, как к людям бегут красные существа – дамнаресы.

Никто не знает, откуда они взялись. Гностеры предполагают, что не одним новесам, укрывшимся в стенах Аркама, удалось спастись от глобальной катастрофы, что были и другие выжившие. Возможно, они спрятались в пещерах, шахтах или старинных бункерах и как-то переждали ядерную зиму. Только у этих людей, в отличие от нас, не было надёжной защиты и мощных систем очистки, потому они пили заражённую воду, питались мясом заражённых животных, а в условиях нехватки припасов могли даже поедать своих умерших. Также, возможно, используя старинные генераторы, они выращивали растения и овощи, но в итоге голод и истощение выгнали их из ненадёжных укрытий в объятия радиоактивного мира.

Их ДНК изменилась, мутировала, что привело к появлению совершенно иных существ.

Тех, кто ещё сохраняет облик, близкий к человеческому, мы называем дамнаресами или, по-простому, – тварями. Их тела напоминают наши, но имеют хвосты, небольшие рога и красную кожу, иногда пигментированную неровно – с более тёмными и более светлыми участками. Дамнаресы передвигаются на двух конечностях, общаются при помощи элементарных звуков и имеют некоторое подобие социализации: живут общинами, пользуются примитивными орудиями – во всяком случае, подобные свидетельства мы обнаруживали, когда находили их селения.

Гностеры утверждают, что столь убогий уровень является следствием стремительной и до сих пор прогрессирующей деградации. А насколько стремительной и насколько прогрессирующей, можно наблюдать на примере индомесов – существ, человеческий облик утративших вовсе. Это потомки людей, которые подверглись более сильному и длительному облучению. Они в край одичали, передвигаются на четырёх конечностях, хотя всё ещё могут вставать вертикально (физиология это позволяет). Их кожа имеет насыщенно-красный цвет с оттенками фиолетового, обладает свойством подстраиваться под растительность, а кроме визуального камуфляжа осуществляет камуфляж температурный, из-за чего наши термевизусы их не засекают. Рога у них больше и внушительнее, кости черепа – толще и массивнее, потому мозг, которому осталось меньше места, сжался. Считается, что издаваемые индомесами звуки напоминают смесь рычания и криков чимесов – древесных приматов, – а речь они полностью утратили. На латинском языке слово «Индомес» означает «Свирепый», но чаще мы называем их бестиями, от слова «Бистес» – «Зверь».

И, по великой насмешке уничтоженной нами природы, именно в таких зверей превратились некогда великие хомо сапиенсы, и продолжают превращаться твари.

Индомесов удаётся добыть ещё реже, чем дамнаресов. Они менее умные, зато более осторожные и обладают инстинктами, граничащими с предвидением. Они не просто слышат приближение планеволусов – существует теория, что бестии ощущают изменения поля, потому всегда успевают скрыться, и потому мы часто находим следы их присутствия, но их самих никогда. К тому же от Аркама бестии давно разбежались. За последнюю сотню цикласов было добыто всего пять экземпляров, и то по чистой случайности, а не по результатам отменных действий венатеров. Чаще же все попытки оборачиваются трупами самих добытчиков, из-за чего официально это не входит в наш функционал. И всё же, не смотря на данные обстоятельства, поймать красного зверя, живым или мёртвым, мечтает каждый уважающий себя венатер.

Точнее, почти каждый.

Хоть мы с Рэем являемся тутерами, и наши лица украшают простые квадрегонумы, посвящать жизнь труду венатеров не собираемся. Ловить и убивать бестий или тварей не собираемся тем более – отсутствует в нас такое желание. Однако, пока идёт обучение в Схоляруме венатеров, приходится действовать вопреки всем желаниям.

Бене, что данный диас – последний.

Мы снова в паре. Благодаря камуфлирующей расцветке, подобно бестиям, сливаемся с цветом обступающего со всех сторон леса и медленно продвигаемся вглубь.

Форма венатеров является продуманной, универсальной одеждой для долгого нахождения в зарослях и немного отличается от аналогичной формы тех же милитеров или визеров. У них другие ордусы и другие задачи – в основном, в стенах урбума. А венатеры каждый диас рискуют остаться один на один с дикими землями: могут затеряться, сорваться с обрыва, попасть в бурный поток или сделаться единственным выжившим из всего ордиса. Собирать необходимые вещи в объёмный рюкзак и постоянно таскать его с собой, как это делают эксплоры и редкие гностеры, – не лучшая идея. Потому продуцеры придумали форму, благодаря которой венатеры носят всё на себе, и в которую сей хорас облачены и мы.

Во-первых, она сделана из особой синтезированной ткани: отводит от тела лишнюю влагу, не рвётся, не промокает, не горит, быстро высыхает, способствует термерегуляции и защите от большинства кровососущих паразитов. Последние просто не могут её прокусить, а единственный способ подобраться к телу – проникнуть через плотноприлегающие манжеты либо заползти за пояс во время отправления естественных нужд. Таким образом, в ночасы форма легко заменяет защитную сетку везде, кроме головы и лица, для которых в вороте предусмотрен складной капюшон.

Во-вторых, в специальных карманах на плечах, предплечьях, бёдрах и голенях располагается необходимый запас выживания (НЗВ): питательные капсулы, плазменный скребок, ножи, карабины, тончайший паракорд из прочных нанонитей, складная ёмкость для воды, минимальное количество шоковых медикаментов и жгуты для остановки кровотечений (когти и зубы зверей могут нанести существенные повреждения даже при наличии защиты). Из технических средств в НЗВ входят: передатчик с аурусом, портативный планус, компас (он же хронус) и фонарь. Поверх формы мы надеваем защиту, которая состоит из отдельных пластин и не сковывает движения. Ещё галус, текстус, подстраивающиеся под интенсивность освещения очки, перчатки, а также разгрузку с боеприпасами, медицинской сумкой, сигналками, энергеблоками, ещё ножами и ещё карабинами (в горной местности лишними не бывают). Ну и, естественно, оружие. На длительных экситусах к этому комплекту добавляется малый или большой (мы называем его «Гностерический») рюкзак, в котором находятся не столь необходимые, а скорее обеспечивающие комфорт вещи: тент, предметы гигиены, запасная форма, нательное бельё и обувь, личная и прочая посуда, сухпаёк и прочие продукты, если протоколом не предусмотрен пунктум питания и эдер.

Сей диас проходит финальный экситус, потому идём без рюкзаков. А всё остальное из НЗВ, разумеется, находится на нас, прикрытое бесчисленным количеством датчиков и пишущих устройств. Внимательно и осторожно обследуем выделенный квадрум и, сверяясь с данными, загруженными в планусы, проверяем расставленные там ловушки. Тварей пока не видно. Бестий – тем более. Схоляриусы рядом отсутствуют, они направились с другими парами, однако незримый и пристальный контроль всё равно ощущается. Обычно Рэй заводит какой-нибудь бестолковый разговор, но теперь молчит, осознавая ответственность момента.

За это его и люблю: когда надо, он может поговорить, а когда надо – помолчать.

Я внимательно слежу за окружающими звуками: шёпотом ветра в кронах гигантских деревьев, пением авесов в зарослях, шуршанием крыльев в кустарнике, стрекотанием инсектесов в лесной подстилке. Периодически в аурусах раздаются голоса тресов из нашего ордиса, кроме необходимых данных обсуждающих всякую ерунду, то есть ответственность не осознающих и потому вызывающих жуткое раздражение. Однако злюсь я не только из-за болтовни – они мешают слушать. Даже обычный шорох листьев может предвещать опасность, оказавшись грозными шагами твари или лёгкой поступью горного тайреса. Приходится постоянно быть начеку, ведь мы находимся на задании в дикой местности. А так хотелось бы отдохнуть, снять с себя тяжёлую экипировку, избавиться от голосов в голове и сесть возле филиксе арбеса, чья крона похожа на раскрытый тент, надёжно защищающий от палящих солнечных лучей.

И просто слушать лес…

Но всё, что мы можем – лишь сдёрнуть текстусы в густой тени.

Через какое-то время я улавливаю подозрительный шорох и замираю. Следуя инструкции, старательно вдолбленной в голову, подаю напарнику знак, тихо докладываю в передатчик, и уже с удвоенной осторожностью мы начинаем продвигаться в направлении звука. Я медленно шагаю, не сводя глаз с точки впереди, где, как мне кажется, растительность неестественно колышется. А Рэй прикрывает наши спины, поворачивая сагмит во все стороны.