Елена Рассыхаева – «Визг на частоте женского чутья» (страница 2)

Дверь захлопнулась.

Я выдохнула.

— Лёня, — тихо сказала я, — ты идиот. Зачем ты сказал про призыв?

— Ради драмы, — ответил кот, уже стягивающий второй перстень (с другой руки трупа). — И вообще, ты сама сказала: «логика и наглость». Я — логика. Ты — наглость. Действуй, куколка.

— Я тебя убью.

— Только после того, как приедешь Адвоката. Точнее, Инквизитора. Которого ты только что вызвала неизвестно куда.

Я села на пол, прямо в луже из подтёкшей магии.

Потому что кот был прав.

Вот так, в два часа ночи, с вампиром на ковре и без единого хорошего плана, я призвала в свою жизнь человека, который сжёг дотла три борделя и библиотеку за «неправильно хранимые фолианты».

Инквизитор Арман де Лейн.

Да пребудут со мной боги абсурда.

Глава 2. Где наша не пропадала? Зовите ментов!

Звонить Инквизитору в два ночи я, конечно, не стала. Потому что даже у ведьмы с комплексом «сотрудница года по саморазрушению» есть инстинкт самосохранения.

Вместо этого я до утра пила наливку (третью по счёту, фирменную, из клюквы и отчаянья), смотрела на труп и думала.

Кот спал. Труп молчал. Город за окном бурлил магическими фонарями и шумом ночных гуляк.

— Короткий план, — прошептала я, разбуженная лучами восхода. — Труп — дохлый вампир с образом «аристократ-мажор». Записка — угроза моим волосам. Но странно: почему он написал «стрижка»? Это не ритуальное убийство, это... парикмахерская мода на ведьм?

Я посмотрела в зеркало. Мои волосы были цвета «мокрая мышь», сбитые в неопрямый пучок. Локонов, достойных коллекции, там не наблюдалось.

— Лёня! — гаркнула я. — Подъём! Мы идём в участок!

Кот, протирая глаза, проворчал:

— Ты же сказала, что не пойдёшь, потому что они тебя посадят.

— Не посадят. Потому что я — гениальный детектив. И потому что сейчас восемь утра, а в восемь утра в участке дежурит сержант Карандашов — единственный адекватный человек в этом городе, с которым я могу договориться. У него дети, я ему как-то свинку морскую заговаривала от бессонницы.

— Ты заговариваешь только пожары, — кот спрыгнул с дивана, но поплёлся за мной.

Участок магической стражи встретил нас запахом жареных пирожков (дежурная ведьма по имени Зинаида торговала «социальной выпечкой» из-под полы) и гвалтом.

Труп я заколдовала — накрыла старым простыневизором (заклинание «маскировка-для-чайников»), так, чтобы свежие стражи не споткнулись.

— Аврора, — Карандашов (лысый, в очках, с лицом усталого бухгалтера) даже не удивился, когда я вошла. — Опять труп?

— Привет, Карась, — я плюхнулась на стул. — Опять. Но на этот раз он сам прилетел. Я — жертва. Мне нужна помощь в расследовании. Серийный убийца отрезает локоны у аристократок и, возможно, теперь переключился на ведьм.

— Почему ты думаешь, что серийный? — Карандашов поднял бровь.

— Потому что в записке сказано «следующая», — я протянула конверт. — И прошлая неделя — пропала графиня Бархатная, помнишь? У неё были волосы до пояса. Три дня назад — её сестра. Сегодня — вампир с дохлой рожей. Маньяк набирает коллекцию.

Карандашов почесал лысину.

— Аврора, мы не можем привлечь ресурсы к делу без официального заявления от пострадавшей стороны. Ты — не пострадавшая. Твой труп — молчит. У нас нет состава...

— Карась! — я стукнула кулаком по столу так, что подпрыгнули пирожки. — Состав есть! Состав лежит у меня на ковре! Дайте мне хотя бы доступ к архиву пропавших аристократок за последний месяц, и я сделаю всё сама. Бесплатно. Честное ведьминское.

Лёня тут же добавил из-за спины:

— Ты просишь доступа к архиву? Она не умеет читать, Карась. Она просто хочет бесплатный кофе.

— Заткнись, Лёня, — я наградила котяру таким взглядом, что он на секунду вылинял из рыжего в серый.

Карандашов вздохнул.

— Слушай, Аврора... я бы тебе помог, но у меня начальство... — он покосился на дверь кабинета с табличкой «Великий маг Дрыщович. Не входить — бьёт током». — Если ты хочешь раскрутить это дело, тебе нужен статус. Официальный. Палач. Следователь. Или...

— Или?

— Или очень влиятельный спонсор, — закончил Карандашов, вытирая пот со лба. — Кто-то, перед кем начальство пасует.

В этот момент дверь участка распахнулась с такой силой, что слетела табличка с мудрыми словами «Мы вам поможем, но вы нам — алтын».

На пороге стоял Он.

Инквизитор Арман де Лейн.

Чёрный длинный плащ (с вышитыми рунами, сто процентов дороже моего дома). Сапоги до колен, сверкающие, как мои несбывшиеся мечты. Лицо... ну, как бы это сказать... лицо человека, который утром не ест кашу, а ест на завтрак маленьких детей и видит в этом высшую справедливость.

— Госпожа Забеллина, — его голос прозвучал как приговор для всей грешной вселенной. — Вы вчера упомянули моё имя в нелестном контексте, пытаясь избежать ареста.

— Я сказала лестном! Очень лестном! Я сказала, что вы — светоч правосудия и... — я запнулась, потому что он сделал шаг вперёд, и воздух вокруг него заискрился.

Он был огромным. Метра два, не меньше. С плечами, в которых тонули даже амбалистые стражи. И глазами — тёмно-серыми, как ноябрьское небо, пронзительными, как кинжалы.

— Я Арман де Лейн, — представился он Карандашову, даже не глядя на меня. — Мне доложили, что некая ведьма использует моё имя как алиби. Я пришёл разобраться.

Карандашов побледнел до цвета свежего творога.

— Господин Инквизитор... я... она... мы не знали...

— Это не он, — рявкнула я, вскакивая. — Ну, то есть он. Но я назвала ваше имя не для того, чтобы крышеваться! Я вас уважаю! Я хотела с вами связаться утром, официально, по делу! Серийный убийца, маньяк-парикмахер, труп в окне, записка, локоны!

Арман наконец повернулся ко мне. Его взгляд прошёлся по моей распухшей после наливки физиономии, по носкам (я не успела переобуться) и по коту, который деловито обдирал когтями штанину облачения инквизитора.

— Ваш... фамильяр портит мою мантию, — холодно произнёс он.

— Он просто проверяет качество ткани, — я схватила кота за шкирку. — Лёня, прекрати, это не твой когтеточка!

— А должен быть, — буркнул кот. — У инквизитора карманы, я чую, набиты сушёной рыбой. Сноб.

Лицо Армана дёрнулось. Я не поняла — в улыбке или в тике.

— Хорошо, — сказал он неожиданно. — Госпожа Забеллина, я беру это дело на контроль. Вы работаете на меня. В качестве... внештатного информатора, — он сделал паузу, и его губы искривились в жёсткой ухмылке. — Сегодня же переезжаете в моё крыло. Под надзор. Чтобы не было соблазна врать стражникам.

— Что?! — я подскочила. — К тебе домой? Да ни за что!

— Тогда я сейчас напишу приказ о вашем аресте за самозванство, — мягко сказал инквизитор. — Выбирайте, ведьма. Переезд или камера. У вас десять секунд.

— Лёня, это шантаж!

— Я на стороне инквизитора, — мгновенно ответил кот, запрыгивая Арману на плечо. — У него, наверное, есть обогреватель. А у нас — труп. Я выбираю тепло и еду. Аврора, не тупи.

Я открыла рот. Закрыла.

— Значит так, — я ткнула пальцем в грудь (точнее, в нагрудник с гербом Инквизиции) Армана. — Я переезжаю, но с условиями. Первое: моя контора остаётся моей. Второе: кот спит на кухне. Третье: ты мне платишь за консультации.

— Первое: ваша контора — руины, вы сами сказали, что она подтекает. Второе: кот спит в конуре, если будет гадить. Третье: вы работаете на голом энтузиазме, — отрезал Арман, развернулся и вышел вон, не глядя, идём мы или нет.

Я стояла, открывая рот как рыба.

— Ну? — спросил Карандашов. — Что будешь делать?

— Что-что, — я схватила кота, который успел утянуть с чужого стола пирожок. — Пойду паковать вещи. У нас, кажется, начинается расследование века. И, кажется, я только что обменяла свободу на крышу над головой с самым опасным человеком в империи.