Елена Рассыхаева – Рецепт боярского отравления от попаданки с Земли (страница 2)

Стражник набрал воздуха в грудь. И выдал:

— Князь Всеволод приказал: всех подозрительных в клетку! А женщина в штанах — это сто процентов подозрительно!

— Это сексизм, — сказала я.

— Это закон, — отрезал стражник.

И прежде чем я успела возразить или, например, убежать, он сделал какой-то странный жест пальцами — и в меня прилетело.

Не кулак. Не нож. Что-то невидимое, электрическое, тошнотворное. В груди зажгло, голова ушла в штопор, и я рухнула лицом в капусту под одобрительное хрюканье кабана.

Последнее, что я услышала, прежде чем провалиться в темноту, был голос стражника:

— Сдаётся, ваша светлость, это и есть отравитель!

И второй голос — низкий, бархатный, с лёгкой хрипотцой:

— Уведите её. И принесите мои лучшие наручники. Я хочу лично её допросить.

А потом — тьма.

Но перед самой тьмой я успела подумать:

*«Моё токсикологическое прошлое только что получило карьерный апгрейд до государственной измены. Мама будет в восторге».*

ЧАСТЬ 1. ЭМИГРАНТКА С ДИПЛОМОМ

Глава 1. Палата №6 по-боярски

Очнулась я в клетке.

Это был не фигуральный смысл вроде «клетки социальных условностей» или «клетки собственных страхов». Это была самая настоящая клетка из ржавых прутьев, с соломой на полу и с табличкой «Инв. № 14. Для оборотней и подозрительных лиц без определённого места жительства».

Рядом, тяжело дыша и периодически взбрыкивая копытом, лежал кабан.

— Кузя? — позвала я севшим голосом.

— Она помнит моё имя, — умилился кабан. — Слушай, а ты правда врач? Или это был такой тактический манёвр, чтобы тебя не убили сразу?

— Правда. Реаниматолог. Мытищи. Третья городская.

— Мытищи — это где? — оживился Кузя. — За Окой? Или вообще в других землях?

— Если бы. Это в другой вселенной. В той, где микроволновки не выкидывают людей в боярские кладовки.

Кузя задумчиво похрюкал.

— А микроволновка — это такая магическая штука, которая жрёт искры и выплёвывает горячую еду?

— Примерно.

— Хорошая штука. У нас такие только в Кремле у царя. Он там пельмени греет.

Я медленно села. Голова гудела, как после трёх суток дежурства и одного неудачного корпоратива. На мне была всё та же пижама с оленями, только теперь к ней добавились соломинки, капустный рассол и чувство глубокого морального унижения.

— Кузя, — спросила я, — что со мной будет?

— Ну, — кабан замялся, — князь Всеволод сейчас в своём обычном состоянии. То есть в параноидальном. Третью неделю ждёт отравления. Каждый день меняет ложки. Вино пробует на кошках. Кошкам уже надоело.

— И при чём здесь я?

— При том, что ты — женщина в штанах, которая появилась из ниоткуда в княжеской кладовке с соленьями. По местным меркам это как если бы ты пришла к нему в спальню с топором и кричала «Ку-ку!».

— У меня не было топора.

— А штаны были.

Входная дверь в помещение, которое я мысленно окрестила «КПЗ для сказочных персонажей», с грохотом отворилась. Вошёл тот самый стражник с ножом для рыбы. Теперь у него был ещё и шлем с перьями. Красными. Очень дурацкими.

— Встать! — рявкнул он. — Князь Всеволод желает тебя видеть!

— Я тоже его желаю, — сказала я, не вставая. — Передайте, что у меня сейчас нет настроения для аудиенций. У меня пельмени пропали. Хорошие пельмени. «Баба Фрося».

Стражник побагровел.

— Ты что, не понимаешь, с кем разговариваешь? Князь! Всеволод! Третий!

— Мне плевать, какой он по счёту, — устало ответила я. — Я после смены. У меня был пациент с инфарктом, потом второй с ножевым, потом один клинический умер на руках, а я его откачала, и он меня за это обозвал дурой. Так что ваши княжеские разборки — это для меня уровень «детский утренник».

Стражник открыл рот. Закрыл. Повернулся к Кузе.

— Она всегда такая?

— Она только начала, — с уважением сказал кабан.

Меня выволокли из клетки силой. Точнее, попытались выволокти. Я намертво вцепилась в прутья и заявила, что без завтрака, душа и кофе (не обязательно в таком порядке) никуда не пойду.

Стражник побежал докладывать.

Через пять минут вернулся с лицом человека, который только что услышал нечто невообразимое.

— Князь сказал, — выдохнул он, — что выдаст тебе завтрак. И кофе. Но кофе у нас нет, есть взвар из трав.

— Идёт, — сказала я, отпуская прутья. — Но взвар должен быть горячим и без добавления яда. Я проверю.

— Чем проверишь? — удивился стражник.

— Языком. У меня профессиональный. Натренирован на больничной столовке.

Вот так я, Мария Соболева из Мытищ, в пижаме с оленями и с кабаном-оборотнем в качестве сокамерника, впервые вошла в тронный зал князя Всеволода Третьего.

И пожалела об этом ровно через три секунды.

Глава 2. Князь, который не чихает

Тронный зал был огромным, мрачным, с высокими потолками, на которых кто-то явно не пожалел золота. И повсюду — свечи. Тысячи свечей. Пахло воском, старым деревом и, как ни странно, нафталином.

На троне сидел он.

Князь Всеволод III.

И он был… красивым.

Чёрт бы побрал эту местную генетику. Волосы тёмные, до плеч, глаза серые, как небо перед грозой, скулы — можно резать стекло, губы — такие, что хочется проверить, не накрашены ли (не были накрашены, я потом проверила). Одет в парчовый кафтан, расшитый серебряными волками, на пальцах перстни — но не как у цыгана на вокзале, а со вкусом.

И всё это великолепие смотрело на меня так, будто я — таракан в его супе.

— И это, — сказал князь ледяным голосом, — моя предполагаемая отравительница?

— Я не отравительница, — ответила я, складывая руки на груди. — Я врач. Это разные профессии. Отравительницы обычно лучше платят.

В зале повисла тишина. Придворные, которых я до этого не замечала (человек двадцать в богатых одеждах, все как на подбор с лицами «я выше тебя по статусу»), зашептались.

Князь прищурился.

— Врач? В моём княжестве врачей — раз, два и обчёлся. И все они — мужчины. Женщина-врач? Это нонсенс.

— О, господи, — сказала я. — У вас тут тоже сексизм? Я думала, это только в моём мире.