Елена Рассыхаева – Рецепт боярского отравления от попаданки с Земли (страница 3)

— В твоём мире? — Князь подался вперёд. — Так ты не из нашего княжества?

— Я из Мытищ. Это… ну, скажем, очень далеко. Географически и метафизически.

— Значит, ты лазутчица, — сделал вывод князь. — Из соседнего царства. Подослана, чтобы меня отравить.

— Если бы меня подослали, — устало сказала я, — я бы не приземлилась в вашем бочонке с капустой. Я бы приземлилась в вашей спальне. С набором ядов. И без кабана.

Князь открыл было рот, но я его перебила — потому что заметила кое-что интересное.

— Ваша светлость, — сказала я, подходя ближе (стража дёрнулась, но князь поднял руку — пусть), — у вас цианоз губ.

— Что?

— Посинение. Губы синеватые. И склеры глаз желтоватые. И ногти — посмотрите на свои ногти.

Князь посмотрел на свои ногти. Потом на меня. Потом снова на ногти.

— Ну и что?

— А то, — сказала я спокойным голосом, каким сообщаю родственникам плохие новости, — что вы уже отравлены. Не смертельно, но системно. Мышьяк? Нет, мышьяк даёт другой оттенок. Ртуть? Похоже. И ещё что-то растительное. Ваше сиятельство, вы что, мышьяк на завтрак принимали?

В зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как где-то за стеной упало перо.

Князь медленно встал. Он был высоким. Очень. И от этого его взгляд сверху вниз казался особенно уничижительным.

— Ты, — сказал он тихо, — девица в штанах с оленями, смеешь мне ставить диагноз без осмотра?

— Я поставила его за десять секунд визуально. Это называется «диагноз с порога». Обычно я так определяю, жив пациент или нет. Вы живёте, но не очень качественно.

Один из придворных, пожилой боярин с бородой лопатой, закашлялся — то ли от возмущения, то ли сдерживая смех.

Князь сел обратно на трон.

— Допустим, я тебе поверю. Что ты предлагаешь?

— Дайте мне двадцать четыре часа. Я идентифицирую яд, найду антидот и назову имя того, кто вас травит. Взамен…

— Взамен? — Князь насмешливо поднял бровь.

— Взамен вы дадите мне нормальную еду, горячую воду для душа (надеюсь, у вас есть душ?) и доступ к библиотеке.

Князь расхохотался. Холодно, безрадостно, но искренне.

— И это всё? Не золото, не титул, не земли?

— Я врач, ваша светлость. Мне нужен кофеин, информация и чтобы никто не умер у меня на руках. Остальное — опции.

Он посмотрел на меня долгим взглядом. Потом повернулся к советникам.

— Оставьте нас.

Придворные вышли — шурша шелками и перешёптываясь. Когда дверь закрылась, князь подошёл ко мне вплотную.

— У меня есть условие, — сказал он тихо. — Ты станешь моей невестой.

Я моргнула.

— Что простите?

— Публичной невестой. На торгах. Чтобы выманить убийцу. Он боится, что я женюсь и передам власть наследникам. Если у меня появится невеста — он начнёт действовать активнее.

— Ваша светлость, — сказала я медленно, — вы в своём уме?

— В своём. А ты — единственная, кого он не знает. Ты — приманка. Соглашайся.

Я посмотрела на него. Он был серьёзен. И от этого хотелось или смеяться, или плакать, или выписать ему рецепт на успокоительное.

— Идёт, — сказала я наконец. — Но при двух условиях.

— Каких?

— Первое: я не сплю с тобой. Это деловая сделка, а не роман. Второе: уборка в моих покоях — ежедневно, и никакой моей личной переписки без моего ведома.

Князь скривился, как будто съел лимон.

— Договорились.

Мы пожали руки. Его ладонь была горячей и сухой. Моя — холодной и чуть дрожащей.

«Ты влипла, Соболева», — сказала я себе мысленно.

А вслух добавила:

— И ещё. Ваша светлость. Прекратите есть руками. У вас под ногтями грязь. В XXI веке от этого умирают. Ну, в смысле, в моём мире.

Князь посмотрел на свои ногти. Потом на меня. Потом на свои ногти снова.

— Твой мир странный, — сказал он.

— Взаимно, — ответила я.

Глава 3. Кот, который знает всё, но молчит за валерьянку

Мои новые покои находились в восточном крыле дворца. Там было пыльно, темно и пахло мышами. Я уже открыла рот, чтобы потребовать ремонта, как на подоконнике шевельнулась тень.

— Не надо ремонта, — сказала тень. — Пыль — это декор. Старина.

Я замерла.

Из тени вышел кот.

Огромный, чёрный, с зелёными глазами и таким выражением морды, будто он только что выиграл в карты у дьявола и теперь ждал, когда ему принесут выигрыш.

— Ты говоришь, — сказала я.

— Ты тоже, — ответил кот. — И что с того?

— Коты не говорят.

— В твоём мире. В моём — говорят. И умнее многих людей, между прочим. Я — Маркиз. Фамильяр князя Всеволода. А ты — та самая дура в штанах с оленями.

— Я не дура.

— Согласилась стать невестой психованного князя за уборку и доступ в библиотеку. Дура.

Я села на кровать (скрипучую, с периной, похожей на облако, в котором кто-то умер). Кот спрыгнул с подоконника, подошёл ко мне, понюхал тапок и скривился.

— Ты врач?

— Да.

— Тогда слушай. Князя травят уже три недели. Я знаю кто. Но не скажу.

— Почему?

— Потому что вы, люди, сначала травите, потом разбираетесь. А я кот. Я люблю наблюдать. Это развлекает.

— Маркиз, — сказала я медленно, — если князь умрёт, следующая невеста будет хуже. Она может не разрешить тебе спать на троне. Или, не дай бог, заставит ловить мышей.