Елена Рассыхаева – «Мой муж — дракон-олигарх, а в подарок — труп» (страница 2)

И улыбнулся.

Если бы улыбка могла убивать, от меня осталась бы кучка пепла и один носок с единорогом.

Глава 2. Брачный договор как приговор (под копирку)

Магический брачный договор, как выяснилось, отличается от земного тем, что его нельзя оспорить, съесть или сжечь. Потому что он сам сожжёт тебя.

— Пункт первый, — монотонно зачитывал гоблин-нотариус (тот самый, в синей кепке — он успел переодеться в мантию). — Жена обязуется не превращать мужа в жабу. Даже в воспитательных целях.

— Я не умею превращать в жабу, — честно сказала я.

— Научитесь, — отрезал Дамиан. — У нас хорошие курсы при дворце.

— Пункт седьмой, — продолжил гоблин. — Муж обязуется не сжигать жену в случае спора о совместном бюджете.

— А можно добавить «и в случае несогласованной покупки обуви»? — уточнил дракон.

— Вы серьёзно?! — я повернулась к нему. — Вы обсуждаете обувь, а меня только что заставили подписать отказ от права на личную жизнь!

— Вы раздавили мою печать, — напомнил он, попивая второй коньяк. — Я тоже не в восторге. У меня были планы на эту пятницу.

— Какие планы? Сжечь конкурентов? Пересчитать золото? Почесать чешую?

— Встретиться с мамой, — спокойно ответил он, и я поперхнулась.

— У драконов есть мамы?!

— У всех есть мамы, Лика. Даже у филологов, судя по вашему характеру.

Гоблин кашлянул.

— Пункт тридцать два. Жена имеет право на ежемесячные траты в размере не более...

— Сколько? — я пододвинулась.

— ...золотого запаса небольшого королевства.

Я моргнула. Повернулась к Дамиану.

— Это много?

— Это три ваших годовых зарплаты в книжном. В день.

Я молча взяла ручку и подписала всё, не глядя.

В этот момент дверь распахнулась, и в кабинет вплыла... нет, не вплыла. Влетела. На крыльях. Маленькая драконица в платье с рюшами, с ридикюлем и улыбкой, которая обещала боль.

— Сынок, — пропела она. — Я слышала, ты женился?

— Мама, — Дамиан закрыл глаза. — Это не то, что ты думаешь.

— О, я как раз думаю, что это именно то, что нужно, — женщина (драконица? Златислава Золотая, как выяснилось) подлетела ко мне, взяла за подбородок и повертела головой. — Худенькая. Бледная. Без чешуи. Но глаза — умные. Везёт тебе, Дамиан.

— Мне не везёт, мама. Мне наслали портал в кухню.

— Это судьба, — отмахнулась Златислава и щёлкнула пальцами. В воздухе материализовался золотой ларец с рубинами. — Держи, дорогая невестка. Подарок от свекрови. Традиционный. Открывай.

Я открыла.

Внутри лежал гном.

Мёртвый.

С удивлёнными глазами, в парадном костюме и с бутербродом в руке. Бутерброд был надкусан. Гном — нет.

Я медленно закрыла ларец.

— Это... — начала я. — Это...

— Гном-аудитор, — радостно сообщила Златислава. — Бухгалтер. Очень полезный подарок для молодой семьи. Но мёртвый, да. Так получилось.

— Мама, — голос Дамиана был ледяным. — Ты принесла труп. На бракосочетание. Моего аудитора.

— Твоего бывшего аудитора, — поправила свекровь. — Теперь он твой подарок невестке. Радуйся, сынок. Она запомнит этот день навсегда.

Я сидела, сжимая ларец, и пыталась понять, где находится грань между «я в романтическом фэнтези» и «меня сейчас арестуют за соучастие».

Дамиан подошёл, забрал у меня ларец, открыл его, внимательно осмотрел гнома, понюхал бутерброд и сказал:

— Отравлен. Медленно. Профессионально.

— Я не...

— Знаю, — он перебил меня и вдруг наклонился к уху. Шёпотом, так, чтобы не слышала свекровь: — Но ты теперь моя жена. А значит — ты под подозрением вместе со мной.

— Это нечестно!

— Это брак, Лика. Здесь вообще всё нечестно.

Гоблин-нотариус, который всё это время стоял с каменным лицом, вдруг чихнул, и его ухо отклеилось.

Настоящее.

Он был гоблином-оборотнем? Или просто бутафория?

— Простите, — сказал он и прилепил ухо обратно. — Аллергия на трупы.

— У тебя аллергия на трупы?! — я вскочила. — У нотариуса?!

— У нас сложная профессия, — вздохнул гоблин.

Златислава хлопнула в ладоши:

— Ну вот, традиция соблюдена. Дамиан, ты вводишь невестку в курс дела? Банк, биржа, конкуренты, убийства?

— Мама, — прошипел дракон, и чешуя на его лице потемнела. — Не при ней.

— А что, она не знает, что ты воруешь артефакты у эльфов?

— Я их не ворую. Я их перераспределяю.

— Это называется кража, дорогой.

Я сидела, смотрела на ларь с трупом, на дракона с чешуей, на свекровь с крыльями, и думала:

«А вот сейчас бы нормальный земной участковый. С палочкой. Не волшебной, а деревянной. Чтобы по голове».

В кармане гнома что-то хрустнуло.

Дамиан ловко вытащил бумажку, развернул, прочитал вслух:

— «У твоего мужа хвост острее, чем его бухгалтерия».

— Это комплимент? — уточнила я.

— Это угроза, — ответил дракон и убрал записку в карман. — Лика, добро пожаловать в семью.

— У меня кот, — сказала я. — Можно я хотя бы позвоню соседке, чтобы покормила?