Елена Рассыхаева – «Империя попаданок против мафии» (страница 2)

– Настоящий! Черный! Огнедышащий!

Я выдохнула.

– Хуже, чем зубная боль?

Экономка опешила:

– Ч-что?

– Ничего. – Я натянула первое попавшееся платье (небесно-голубое, с кучей кружев – с ума сойти можно от такого количества рюшей). – Значит, так. Или я сейчас иду и разбираюсь с этим доном. Или мы все тут сидим и ждем, пока нас сожгут вместе с усадьбой. Лично я выбираю первый вариант. Хотя бы разомнусь перед завтраком.

– Но княжна…

– Никаких «но». – Я решительно направилась к двери. – Кстати, как хоть этого дона зовут? Корвелл? А имя?

– Ксавьер, – пискнула девица. – Дон Ксавьер Корвелл.

– Ксавьер, значит. – Я хмыкнула. – Красивое имя. Жалко будет портить такую морду, если что.

И я вышла в коридор, оставив челядь в состоянии полного ступора.

В голове крутилась только одна мысль: «Агния, ты идиотка. Ты дипломированный идиотка. Только ты могла упасть в обморок от шампанского и очнуться в теле княжны, которую хочет женить на себе местный мафиози с драконом. С другой стороны… хуже, чем практика в стоматологии в субботу утром, уже ничего быть не может».

Как же я ошибалась.

Часть 1. Попаданка в беде

(или "Здравствуй, новая жизнь, сдохни, но удачно")

Глава 1

Диплом, шампанское, приключение

Знаете, что общего между стоматологией и большой любовью?

И там, и там сначала больно, потом дорого, а в конце все равно ходишь с открытым ртом и мутными глазами и не понимаешь, что вообще произошло.

Вот и я сейчас сидела в переполненном зале ресторана «Алые паруса», смотрела на одногруппников, которые уже вовсю отплясывали под «Руки Вверх», и пыталась осознать: пять лет позади. ПЯТЬ. ЛЕТ. Я выжила. Я, Агния Кораблева, девочка из обычной семьи, без блата и связей, умудрилась не вылететь с лечебного факультета, сдать все экзамены и защитить диплом.

– Агния! – Катька плюхнулась рядом, едва не опрокинув мой бокал с шампанским. – Ты чего такая кислая? У тебя сегодня праздник! Ты теперь дипломированный спец! Будешь людям в рот заглядывать и деньги за это получать!

– Буду, – я попыталась улыбнуться, но челюсть свело от одной только мысли о предстоящей практике в городской поликлинике. Там, между прочим, пациенты такие, что и без наркоза выдернут тебе все, что плохо лежит, включая желание жить.

– Кстати, – Катька понизила голос до заговорщического шепота, – ты видела, как на тебя смотрит этот… как его… с четвертого курса?

– Артур?

– Ну да! Он от тебя глаз не отводит!

Я покосилась в сторону столика, где четверокурсники отмечали окончание своей сессии. Артур действительно смотрел в нашу сторону. С таким выражением, будто решал сложную дифференциальную задачу: подойти или не подойти?

– Кать, ему лет девятнадцать. Он зеленый совсем. У него диплом через год только.

– И что? Зато глазки красивые!

– Кать, я ему в матери гожусь? – фыркнула я. – Мне двадцать три, между прочим. Я женщина в самом расцвете лет, а он… цыпленок табака.

– Ой, ну ты зануда, – отмахнулась Катька и снова умчалась в пляс.

Я осталась одна. Вернее, не одна, а в компании недопитого бокала и мыслей о будущем. Будущее рисовалось туманным. Практика, потом ординатура, потом, может быть, своя клиника… через лет двадцать. И все это время ковыряться в чужих зубах, слушать жалобы на жизнь, успокаивать взрослых дядек, которые боятся бормашины больше, чем ядерной войны.

– Девушка, вы позволите?

Я подняла глаза. Рядом стоял Артур. Высокий, светловолосый, с ямочками на щеках. Действительно симпатичный. Как щенок лабрадора – хочется погладить, но заводить не будешь.

– Присаживайся, – кивнула я на свободный стул.

Он сел, явно нервничая. Крутил в руках салфетку, мял ее, комкал…

– Я хотел сказать… вы… то есть ты… Агния, ты потрясающе защитилась. Я твою презентацию видел. Про влияние анестезии на сердечно-сосудистую систему. Это было… мощно.

– Спасибо, – я улыбнулась. Приятно, черт возьми, когда твой труд оценивают. Даже такие вот щенки.

– И я подумал… может, мы могли бы как-нибудь… ну, кофе выпить? Или в кино сходить?

Я открыла рот, чтобы ответить что-то нейтрально-вежливое вроде «давай как-нибудь, спишемся», как вдруг…

– АГНИЯ! – Катькин вопль перекрыл музыку. – АГНИЯ, БЕГОМ! ТАМ ЛЕНКЕ ПЛОХО!

Я вскочила, профессиональный рефлекс сработал быстрее мозга. Ленка – это та самая, которая про Моцарта и зубы мудрости. Хрупкая, нервная, вечно падающая в обмороки от громких звуков.

В туалете действительно творилось что-то невообразимое. Ленка сидела на полу, прислонившись спиной к стене, и была белее мела. Рядом суетились две девчонки, пытаясь нашатырем привести ее в чувство.

– Отойдите, – скомандовала я профессиональным тоном. – Дайте доступ.

Я присела рядом, проверила пульс, дыхание, зрачки. Тахикардия, поверхностное дыхание, зрачки расширены. Классическая паническая атака на фоне переутомления и алкоголя.

– Лена, слышишь меня? – я взяла ее за руку. – Дыши со мной. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Медленно.

Минуты через три она порозовела и открыла глаза.

– Что случилось? – прошептала она.

– Ты перепила, подруга, – хмыкнула я. – И не ела ничего, я видела. На голодный желудок шампанское – это яд.

– Я так испугалась… – Ленка всхлипнула. – Думала, сердце остановится.

– Не остановится. У тебя здоровое сердце. Мы же все обследование проходили. А вот желудок скажет тебе спасибо, если сейчас пойдешь поешь чего-нибудь мучного.

Ленку увели под руки в зал, а я осталась в туалете – приводить себя в порядок. Умылась холодной водой, поправила макияж. Посмотрела на себя в зеркало. Серо-зеленые глаза, темные волосы, собранные в небрежный пучок, пара выбившихся прядей. Обычная. Ничего особенного. Но Артур смотрел… значит, есть во мне что-то.

«Дура, – сказала я себе. – Тебе двадцать три, ты взрослая женщина, а туда же – радуешься вниманию мальчишки».

Вернувшись в зал, я обнаружила, что праздник набирает обороты. Кто-то уже танцевал на стульях, кто-то обливался шампанским, а Катька с Ленкой пытались исполнить цыганочку с выходом. Выходило у них, как у двух жирафов на льду, но весело.

Я села за свой столик и поняла, что ужасно хочу есть. Шаурма. Организм требовал шаурмы. А еще лучше – двух.

– Закажем? – Артур возник как из-под земли. – Я тоже проголодался. Тут через дорогу палатка есть, говорят, вкусная.

– Ты предлагаешь мне шаурму? – усмехнулась я. – Второй курс, а ухаживать уже научился?

Он смутился, покраснел, но глаз не отвел.

– А что такого? Шаурма – это святое.

И мы пошли. Через дорогу, в палатку с яркой вывеской «Шаурма по-царски». Очередь была небольшая, человека три. Мы встали, и Артур принялся рассказывать про свою курсовую работу по аномалиям развития челюстно-лицевой области. Я слушала вполуха, кивала, а сама думала о том, что жизнь, в общем-то, налаживается. Диплом есть, профессия есть, симпатичный мальчик рядом…

– Ваш заказ! – тетенька в окошке протянула два свертка.

Мы взяли шаурму и пошли обратно. Я откусила сразу, на ходу. Вкусно. Очень вкусно. Жизнь определенно удалась.

В ресторане нас встретили радостными воплями. Шаурму отобрали и поделили на всех. Кто-то притащил еще шампанского. Кто-то заказал пиццу. Кто-то включил музыку погромче.

Я сидела на подоконнике, жевала свой кусок и чувствовала себя почти счастливой.

– Агния, – Артур подсел рядом. – Ты не ответила. Про кофе.

Я посмотрела на него. Хороший мальчик. Старательный. Из него выйдет толк. Но не мой.