Елена Рассыхаева – «Империя попаданок против мафии» (страница 3)

– Артур, ты хороший. Правда. Но я сейчас в таком этапе жизни, когда мне не до романов. Мне практику проходить, ординатуру поступать…

– Я подожду, – перебил он.

– Не надо, – мягко сказала я. – Ты молодой, красивый, найдешь себе девчонку с курса. Вместе будете учиться, вместе взрослеть. А я уже взрослая.

Он хотел что-то ответить, но в этот момент Катька взгромоздилась на стул и заорала:

– А теперь – ТАНЦЫ!

Музыка грянула так, что заложило уши. Кто-то засвистел. Кто-то захлопал. Я допила шампанское – залпом, чтобы не оставлять на потом. Голова приятно закружилась.

– Пошли танцевать! – Катька стащила меня с подоконника.

И мы пошли. И танцевали. И смеялись. И было хорошо. Так хорошо, как бывает только в двадцать три, когда впереди целая жизнь, диплом в кармане, а завтра не надо рано вставать.

Я даже не заметила, как выпила еще бокал. Потом еще. Потом мы с Катькой танцевали на столе – кажется, под «Яблочко». Потом кто-то принес водку, и мы пили за здоровье преподавателей.

А потом мир поплыл.

Не то чтобы сильно, но вполне ощутимо. Я поняла, что если сейчас же не выйду на воздух, то все съеденное и выпитое попросится наружу в самом неподходящем месте.

– Я выйду… подышать… – прохрипела я, сползая со стола.

Катька махнула рукой – иди, мол.

Я вышла на улицу.

Ночь была душной. Июнь в этом городе всегда был душным, но сегодня особенно. Небо затянуло какими-то странными тучами – фиолетовыми, как синяк после хорошей драки. В голове шумело, ноги подкашивались, а перед глазами плыли разноцветные круги.

Я дошла до скамейки, стоящей у входа, и рухнула на нее. Закрыла глаза. Мир качнулся и поплыл куда-то в сторону.

«Надо меньше пить, – подумала я вяло. – Надо совсем не пить. Надо…»

Круги перед глазами становились все ярче. Фиолетовые, золотые, какие-то странные символы… Они складывались в причудливые узоры, пульсировали, мерцали…

Красиво. Прямо как в кино.

– Эй, девушка, вам плохо? – донеслось откуда-то издалека.

Я хотела ответить, что все в порядке, что я вообще-то дипломированный специалист и сама знаю, что мне плохо или хорошо, но язык отказался повиноваться. Вместо слов из горла вырвалось только невнятное мычание.

Фиолетовые круги на небе вдруг вспыхнули особенно ярко. Я успела разглядеть в них очертания огромной лапы – драконьей, когтистой, страшной. А потом…

Потом была темнота.

Глава 2

Зубная фея местного разлива

Первая мысль, которая пришла мне в голову, когда я очнулась: «Почему так воняет лавандой?»

Вторая: «Где моя подушка? Это не моя подушка, моя старая и плоская, а эта – пуховая, как облако».

Третья: «Я умерла? Или меня похитили и держат в отеле „Ритц-Карлтон“?»

Я с трудом разлепила веки. Веки были тяжелыми, словно к ним привязали по гирьке.

Надо мной нависал потолок. Расписной. С ангелочками и цветочками. Прямо как в Эрмитаже, только пошлее.

– Очнулась! Очнулась, мамочки! – заверещали где-то рядом.

Я повернула голову. Рядом стояла девица в странном чепчике и с таким выражением лица, будто я ей должна миллион и уже год не отдаю. Сзади маячила вторая, помоложе, с круглыми от ужаса глазами. Обе были одеты в какие-то средневековые платья, с передниками и наколками.

«Съездили на шаурму, – подумала я. – Теперь галлюцинации. Точно больше не пью».

– Где я? – спросила я. Голос прозвучал хрипло и чужо. Не мой голос. Более тонкий, более… капризный, что ли.

– В своей опочивальне, княжна! – всплеснула руками та, что в чепчике. Видимо, главная. – Ох, напугали вы нас! Три дня без памяти! Три дня! Мы уж думали – все, отходилась княжна наша!

Я села. Резко. И тут же пожалела об этом – голова закружилась, к горлу подступила тошнота. Но тошнота быстро отступила, потому что я увидела КОМНАТУ.

Это была не комната. Это был зал. Огромный, с высоченными окнами, задрапированными тяжелыми портьерами, с камином, в котором можно было зажарить целого поросенка, с мебелью из темного дерева, покрытой такой замысловатой резьбой, что глаза разбегались. А кровать… кровать, на которой я сидела, была размером с мою бывшую однушку. Балдахин, кружева, подушки – все с золотым шитьем.

Я посмотрела на свои руки. Они были… чужими. Белыми, холеными, с длинными пальцами и идеальным маникюром. Золотой лак. Кто в здравом уме красит ногти золотым лаком?

– Зеркало, – выдохнула я.

Девица в чепчике метнулась к трюмо и принесла мне ручное зеркальце в тяжелой серебряной оправе.

На меня смотрела не я.

Глаза вроде мои, серо-зеленые. Но все остальное… другое. Тонкие брови домиком, точеный носик, губки бантиком, нежный румянец, а волосы – пшеничные локоны до пояса. Красивая. Прямо как кукла. Таких обычно хочется посадить на полочку и любоваться.

Я ущипнула себя за руку. Больно. Значит, не сон.

– Это розыгрыш, – уверенно заявила я. – Катька! Выходи, я знаю, что это ты! Опять твои шуточки с переодеваниями и декорациями!

– Княжна, голубушка, – всплеснула руками экономка (я решила называть ее так). – Кто такая Катька? Вы ударились головой, когда падали!

– Когда я падала? – я попыталась сосредоточиться. Воспоминания были смутными: ресторан, шампанское, шаурма, танцы на столе, фиолетовое небо… – Я не падала. Я на скамейке сидела. А потом… потом какая-то фигня на небе…

Экономка с молоденькой переглянулись. Молоденькая округлила глаза и шепнула:

– Точно ударилась. Бредит.

– Где я? – рявкнула я. – Адрес! Город! Страна! Планета!

– Вы в своей усадьбе, – испуганно залепетала молоденькая. – В пригороде Стольного Града. Империя Белых Скал. Планета… э-э-э… Земля?

– Земля? – прищурилась я. – А почему «наверное»?

– Ну… других планет же нет? Есть только наш мир.

Я откинулась на подушки и закрыла глаза. Медитация. Надо помедитировать. Или просто подышать. Вдох-выдох. Вдох-выдох. Как я учила Ленку.

– Хорошо, – сказала я, открыв глаза. – Допустим, я в другом мире. Такое бывает. В книгах пишут. Значит, я попаданка. Классика жанра. – Я посмотрела на экономку. – Как меня зовут?

– К-княжна? – опешила та.

– Имя. Мое имя. Как меня зовут в этом мире?

– Вы… вы княжна Мирослава Вещая, из рода Вещих. Единственная дочь покойного князя Всеслава.

Мирослава. Красиво. Для блондинки с губками бантиком самое то.

– А фамилия?

– Род Вещих – это и есть фамилия. Мы же в империи, княжна.

Я вздохнула. Ладно, разберемся.

– Рассказывайте, – приказала я. – Все. Кто я, что я, какие у меня проблемы, долги, враги, женихи. Все, что знаете.

Экономка – ее, кстати, звали Маланья Никитична – оказалась кладезем информации. Из ее сбивчивого рассказа вырисовывалась печальная картина.

Княжна Мирослава осталась сиротой в восемнадцать лет. Родители погибли год назад при загадочных обстоятельствах – их карета упала с моста. Сама княжна, по словам Маланьи, была девушкой капризной, избалованной и совершенно не приспособленной к жизни. Управляющий (какой-то дальний родственник) разворовал половину состояния, вторая половина ушла на уплату долгов. А долгов, оказывается, было – мама не горюй.

– Сколько? – спросила я.