Елена Рахманина – Беги. Я тебя найду (страница 8)
Я вжалась в спинку стула, чувствуя, как ткань свитшота липнет к взмокшей от холодного пота спине.
– Добрый день, – разнёсся по залу его глубокий баритон. – Я не люблю долгие вступления, поэтому перейду сразу к делу. «ВикториНова» запускает новый флагманский проект.
Экран за его спиной вспыхнул, отобразив мрачный, стильный логотип, украшенный кровавыми подтёками, с рабочим названием «Игра: Страхи».
– Рынок устал от однотипных шутеров, – лил в благодарные уши мёд Тамерлан, медленно прохаживаясь по сцене, перекатывая между длинными пальцами стилус. – Сейчас людям нужны настоящие эмоции. И мы окунём наших клиентов в жизнь, а им для этого даже не обязательно будет выходить из дома. Наша новая игра – это хоррор на выживание. Перед погружением игрок предоставит сетке право на анализ его истории поисков и прочей чепухи, способной отыскать тревожную стресс-точку конкретного игрока. После чего породит его самые жуткие страхи в игре. Кто их преодолеет – молодец. Ну а кто нет – проиграл.
Губы Тамерлана растянулись в жёсткой улыбке. Предвкушающей. Жаждущей слёз и крови. Ну или хотя бы славы и денег.
Меня передёрнуло. Тамерлан всегда был экспертом в том, чтобы находить чужие слабые места и превращать жизнь в персональный ад. Теперь он решил это монетизировать.
Как мило.
– Но, чтобы создать нечто нешаблонное, нам нужно сломать старые рамки, – продолжил он, и его голос звенел от предвкушения. – Привычная структура отделов на время этого проекта замораживается. Я решил провести эксперимент.
По залу прокатился встревоженный гул. Я ещё сильнее вжалась в спинку, ощущая, что это именно меня загоняют в угол.
– Вы все будете поделены на небольшие команды. По пять человек в каждой. Никаких начальников. Все равны. Составы соберёт рандомайзер. Абсолютно хаотично.
Тамерлан дарит своей дикой стае очередной предвкушающий взгляд. Для него вся жизнь – игра.
Я сглотнула подступивший к горлу ком. Я только смирилась с потными подростками. А Игорёк даже стал казаться нормальным парнем. Теперь, очевидно, придётся лишиться и этой вонючей, но понятной гавани.
– Команда, которая через месяц представит лучшую концепцию, получит возможность полностью разработать игру с последующим неплохим процентом от продаж. – Тамерлан выдержал театральную паузу. – И денежный приз в размере пятидесяти миллионов рублей на всю команду.
В зале началась суета и активное обсуждение.
А у меня потемнело в глазах.
Десять миллионов на человека, получается. Я сложно себе представляла, как можно заработать подобные деньги так легко и быстро.
Впрочем, ничего простого в предложении Тамерлана не было. Бой будет идти на смерть.
Счастливых нам голодных игр.
– И последнее.
Голос Тамерлана заставил меня вынырнуть из лихорадочных размышлений. На его губах заиграла кровожадная полуулыбка.
Плохое предчувствие прошлось волной холодных мурашек на коже.
– Я устал сидеть в кресле генерального директора и тоже хочу поучаствовать в битве вместе с вами.
Сердце пропустило удар. Один. Второй. Я забыла, как дышать. Интуиция кричала, что он уже разработал эту игру. И уже нашёл мои глубинные страхи. И главный – находиться с ним рядом.
Проглотила ком. Укусила щёку.
Я выстукивала кедами тревожный ритм, дожидаясь результата перетасовки коллег в рандомайзере.
Господи, пожалуйста. Только не в его команду. Но интуиция мне подсказывала, что «случайность» будет работать по его правилам.
Не прошло и двух минут, как мои предположения подтвердились. На экране моё имя высветилось под именем Тамерлана.
И ещё один неприятный сюрприз. В нашу команду попала и Нелли.
– Боже, ты просто гениален! – выкрикнула она на высокой ноте, отчего у меня задрожали барабанные перепонки. – Мы просто поврём рынок!
Нелли, подпрыгивая, взлетела на сцену, кидаясь Тамерлану на шею с яростным визгом.
Мой взгляд скользнул по его широким ладоням, удерживающим девушку. Вдали от себя. Поднялся выше. Сердце больно ударилось о корсет рёбер, когда я поняла, что он зачем-то смотрит на меня, пока Нелли висит на его шее.
«Паскудная гадина и мразь. И выпендроид», – мысленно выписала в чёрный блокнотик характеристику рядом с именем Тамерлана.
Стряхнула с себя это видение, вставая со стула. Официальная часть собрания закончилась. Борясь с тошнотой, я направилась к выходу. На половине пути в моё одинокое интровертное общество вклинился Игорь.
– Чёрт. Почему эта идея не пришла в мою голову? – раздосадованно бормотал мой бывший руководитель отдела.
На ум ещё не успел прийти ответ, как я ощутила вибрацию телефона.
Смахнула блокировку, обнаружив сообщение.
Иринка.
Моя знакомая. Из той жизни. Тюремной
«
Глава 7
Я не могла дождаться, когда этот выматывавший мне всю душу рабочий день наконец-то подойдёт к концу.
Единственное, что служило хоть каким-то утешением, – масштабные пертурбации между отделами начнутся только завтра. Сегодня всем было велено завершить текущие проекты и собрать личные вещи в коробки.
Я отчаянно старалась заблокировать мысль о том, что с завтрашнего утра мне придётся регулярно взаимодействовать с Тамерланом. Лицом к лицу. В одной команде.
Мой мозг назойливо воспроизводил сценарии, достойные Тарантино. В них я бросалась на Тамерлана с канцелярским ножом. И пока из его ярёмной вены, в которую я ласково ввела острие ножа, хлыщет кровь, заливая всё вокруг, Нелли пытается обезвредить меня, бросая в мою сторону моноблок. И всё это на фоне бодренькой музыки из семидесятых.
К тому моменту, когда я покинула башню и спустилась на улицу, голова болезненно гудела.
А вокруг кипела вечерняя московская жизнь. Яркая, шумная, освещённая неоновыми огнями вывесок и светом автомобильных фар.
Мы с Иринкой договорились встретиться сразу после работы. Последний раз я её видела два года назад. Тогда подруга приезжала навестить меня в Армении.
Я стояла у обочины, закутавшись в куртку, когда рядом с тихим рыком тормознул чёрный, грозный «Гелендваген». Ожидала, что сейчас оттуда выкатится какой-нибудь мощный бородатый мужик. Но дверь распахнулась и на асфальт ступила роскошная девушка.
Я невольно засмотрелась на то, как ладно на её стройной, тонкой фигурке сидят дорогие шмотки. Кашемировое пальто, ботфорты на шпильке, которую тоже можно использовать как оружие массового поражения. Учитывая, как на девицу оборачивались все вокруг, – оружие уже было приведено в боевую готовность.
И лишь когда её лицо озарила улыбка, я узнала в этой столичной штучке свою самую близкую подругу.
Стоило заглянуть в её глаза, цепкие, колючие, с лёгкой безуминкой, как окружающий мир расплылся.
Глядя на бывшую сокамерницу, я провалилась в прошлое. В тот день, когда мы встретились впервые.
Звон ключей, лязг тяжёлой металлической двери, скрежет отодвигаемого засова. И запах.
Чужой запах, от которого на глаза наворачивались слёзы. До боли, до жути хотелось домой. К бабушке. В мою родную комнату. Казалось, время, проведённое в СИЗО, должно было усмирить меня. Но выяснилось, что здесь гораздо хуже, чем там, где меня держали до приговора. В разы.
Меня грубо толкнули в спину. Я споткнулась, с трудом удержавшись на ногах. Затравленно озираясь вокруг. И боясь встречаться взглядом с сокамерницами. Ощущая от них мощный фон. Злобы и ненависти. Накрывавший меня, как радиационная волна.
Они не знакомы со мной, но уже ненавидят.
В помещении царил полумрак. Я стояла, вцепившись в свёрток с выданным мне серым бельём, ощущая острый, мерзкий страх. Пробиравшийся за шиворот моей тюремной робы через поры прямо в кровоток.
Почудилось, что все разговоры смолкли с моим появлением. Все взгляды были направлены в мою сторону.
С трудом пересилив страх, я подняла ресницы, пытаясь оценить разношёрстную публику. Людей, с которыми в другой ситуации меня бы никогда не свела жизнь.
С дальних металлических двухъярусных кроватей медленно поднялось несколько фигур. Я даже не сразу сообразила, что они намеренно берут меня в окружение. Женщины с едкими ухмылками осматривали меня с головы до ног. Снизу вверх.
– Что, куколка, малолеток любишь? – прошипела одна из них, плюнув в мою сторону. Я с ужасом поняла, что её слюна оказалась на рукаве моей одежды. – А здесь у нас только девочки. И мы очень не любим тех, кто трогает детей. Мы сами, знаешь ли, матери.
Откуда они знают, за что меня посадили?
В защитном жесте ещё ближе придвинула к себе свои скромные пожитки.
– Я… я не виновата, – жалко заблеяла. Совсем как на суде.
И тогда, и сейчас в ответ получила надменные, неверящие взгляды.