Елена Рахманина – Беги. Я тебя найду (страница 10)

Подруга недовольно фыркает.

– Пошли. – Она крепко сжимает мои пальцы, ведя на этаж выше. Пока мы не оказываемся замурованными среди корнеров с женской одеждой. – И не обращай внимания на цены. Я просто не могу смотреть на твою убогую одежду. Уж прости.

Ирка толкает меня в примерочную. Со всех сторон из зеркал на меня пялится моя недовольная физиономия с взлохмаченной головой.

Благо свет здесь мягкий. Не режет глаза.

Спустя пару минут ко мне начинают стягиваться консультанты, принося выбранные Ириной вещи. И каждая попадает в сердечко. Будто подруга точно знает, что именно мне подойдёт. Вещи предусмотрительно избавлены от ценников.

Уф.

Надеюсь, Виталик достаточно богат.

– Чую, что и бельё у тебя убогое. – Иринка бесцеремонно кидает мне в лицо что-то из тонкого красного кружева.

Я с ужасом смотрю на эти ниточки, невесомые трусики и чисто символический бюстгальтер. В его функции явно не входит обеспечение комфорта. По крайней мере для самой женщины. Скорее, для услады мужских глаз.

– Я не надену это. – Возмущённо бросаю комплект белья обратно Иринке.

– Наденешь. Готова биться об заклад, что на тебе шорты и спортивный топ. Это не подходит под выбранное платье.

– А если я откажусь? – Смотрю на неё с недовольным прищуром.

Подруга расслабленно прислоняется плечом к двери, складывая руки на груди.

– Расскажу бабушке, как тебе на самом деле тяжело жилось в тюрьме. – Она издевательски ломает бровь.

И вновь вручает мне злополучный комплект. Негодяйка.

Шах и мат.

Верчу красные кружева в руках, брезгуя надевать нестиранную вещицу.

– Надевай, – давит Ира.

И я сдаюсь.

Моя грудь всегда казалась мне слишком полной для тонкого кружева. Но, видимо, этот предмет гардероба конструировал гений. Бельё каким-то магическим образом идеально село. Не давя и не врезаясь в кожу.

Асимметричное чёрное платье подчеркнуло стройные загорелые ноги и… очень откровенно выделило грудь.

Я ошарашенно пялилась на себя в зеркало, пытаясь сообразить, для чего вообще всё это. В среду вечером.

Иринка, словно читая мои мысли, распахнула шторку примерочной.

– Если ты хочешь ему отомстить, то должна быть уверена в своих силах. А в этих балахонах, что ты носишь, у тебя вряд ли это получится.

Хмурюсь.

– Я же не собираюсь побеждать его своими сиськами. – Складываю руки на груди, стараясь спрятаться от оценивающего взгляда подруги.

– А могла бы, между прочим.

В слишком открытых вещах мне физически неудобно. Я могу полюбоваться собой в примерочной… но выйти в таком в люди. Боже. Нет.

– Пожалуйста, Ир. – Сверлю её умоляющим взглядом.

– В общем, так. – Смотрит на меня недовольно. – Я тебе сейчас выберу что-то более монашеское. Как ты любишь. Но это платье мы тоже купим. Его черёд ещё настанет.

Через пару минут подруга вручает мне ещё один наряд.

Куда более закрытый и спокойный.

И мне сразу становится легче дышать, когда моё тело не выставлено на всеобщее обозрение, как товар на аукционе.

Платье до середины бедра, но верх закрыт. Объёмный тренч и ботинки на низком каблуке дополняют мой немного гранжевый образ.

После покупки она утаскивает меня к корнеру с косметикой. Где милая девушка с кисточками наперевес пытается что-то изобразить на моём лице. Но я соглашаюсь лишь немного замазать синяки под глазами и нанести на ресницы тушь.

Подруга удовлетворённо рассматривает меня. Да я и сама вижу, что из маленького зеркала, что подала визажист, на меня смотрит кто-то другой.

Хмурюсь.

Утешаю себя мыслями, что это только на один вечер.

Завтра я вновь стану собой.

Ира забирает очередной брендовый пакет в магазине косметики.

Клуб «Рай» оказывается местечком без опознавательных знаков. Вывески нет. Я даже не вижу, где на здании указан адрес.

Лишь по виду двух амбалов, топчущихся у входа, понятно, что это фейс-контроль ночного заведения.

Нас без вопросов пропускают вперёд, после того как меня заставляют показать им паспорт. Какая нелепица.

Ирина ведёт меня сразу на второй этаж.

– Здесь проходил ремонт. Клуб недавно заново открылся. На верхних этажах есть развлечения, которые помогут тебе снять напряжение. Кстати, когда у тебя последний раз был секс?

Глава 9

Тамерлан, *** количество лет назад

Мерзкий дождь морозит кожу под промокшей одеждой. Ненавижу холод, хотя последнее время испытываю его почти непрерывно.

Домой идти впадлу.

Наблюдать папашу с очередной тёлкой, которая непременно начнёт набиваться мне матери. Готовить на ужин какую-нибудь безвкусную бурду, вилять задом в коротком халатике перед моим носом. Заглядывая в глаза, будто я дворовый щенок. Готовый на всё за ласку и подачку.

Воротит от них.

Скуриваю одну сигарету за другой под навесом недалеко от школы.

Да и друзей видеть не хочется. Можно было бы, конечно, напроситься к Денису. Его мать никогда не отказывала мне в ужинах. И выглядела… нормальной. Но чую, что уже смахиваю на попрошайку.

Мерзко от самого себя. От своей слабости.

– Керимов, ты чего тут мёрзнешь? – доносится до меня тонкий, встревоженный голосок.

Вероника… Степановна, оказывается, стоит за моей спиной, держа посиневшими от холодного осеннего ветра пальчиками зонт. Он так и норовит вывернуться наружу. Или улететь вместе с её тощей фигуркой куда-нибудь подальше. От меня.

С трудом сглатываю, ощущая, как дёргается кадык.

Моя эротическая фантазия стоит напротив, смотрит на меня невинными глазами. Даже не подозревая, что я мечтаю сотворить с её телом.

Кожу обдаёт жаром. Готов биться об заклад, что одежда сама высыхает на мне, хотя я всё ещё ловлю капли дождя, попадающие под строительный навес.

Во рту сухо. Облизываю губы, сверля её потемневшими от желания глазами.

– И куришь ещё. – Хмурит бровки, всем своим видом выражая неодобрение. Качает головой.

Косой дождь не обходит её стороной. Я вижу, как с её носа стекает вода.

Тушу сигарету, вытянув под дождь руку, чтобы учительница не дышала дымом. И бросаю в урну.

Моё воображение уносится вскачь. Могу поставить на кон почку – она промокла до последней нитки трусиков. Интересно, какие они у неё? У такой правильной девочки… наверняка хлопковые. Ветер обливает нас обоих дождём. Она переминается с одной ноги на другую. Мне кажется, я даже слышу, как хлюпает вода в её ботинках.

Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь сообразить, есть ли у нашего разговора зрители. Но, похоже, что все ушли. Закончился последний урок. Она задержалась. И я… задержался.