Елена Рахманина – Беги. Я тебя найду (страница 7)

– Разве вы можете делать что-то плохо, Вероника Степановна?

Его голос. Его тягучие интонации. Его пробирающий до мозга костей взгляд. Они отбрасывают меня на десять лет назад, как машина времени. В мой старый школьный кабинет. В котором стоит он, с наглым видом заглядывая мне в глаза.

Меня передёргивает.

Сердце заходится в грудной клетке. Бьётся, будто желая улететь.

Я смотрю на него совершенно безумным взглядом. Не веря, что он… так поступает. Не веря, что он пытается меня очаровать. Как тогда в школе. Не веря… в масштаб его садизма.

Он просто издевается.

Я резко поднимаюсь, ощущая, как тяжёлый взгляд отслеживает каждое моё движение.

– Если вдруг ты что-то не понял, Тамерлан. – Мне слишком плохо, чтобы притворяться вежливой. – Может, ты не способен это самостоятельно сообразить? Не знаю. Но я тебя презираю. Ненавижу. И знаешь что? Возможно, я даже хочу, чтобы ты сдох. Уверен, что тебе рядом нужен такой сотрудник?

Я выдыхаю эти слова. Меня колотит крупной дрожью. Наверное, со стороны я выгляжу жалкой. Раздавленной. Но после того, как выложила это… стало чуть легче. Мне даже удаётся восстановить дыхание.

Тамерлан тоже встает.

Я бы даже сказала, вырастает из своего кресла.

Чёрт. Какой же он огромный.

Он медленно огибает рабочий стол, целенаправленно надвигаясь на меня. Что меня до жути пугает. Уверена, этот страх отражается, как в зеркале, в моих глазах.

– Что ты ещё хочешь мне сообщить, чего я не знаю, Вероника? – Он останавливается в шаге от меня, растягивая слова. А особенно гуляя гласными по моему имени.

Он не выглядит задетым. Наблюдает за мной с лёгкой кривой полуулыбкой. Только глаза остаются холодными. Бездушными. Пустые.

Я смотрю на бездну. Бездна с любопытством смотрит на меня.

Мне хочется знать какое-нибудь заклинание, произнеся которое он исчезнет. Но я знаю, что в нашем мире есть лишь одно заклинание, приводящее к нужному результату. И оно карается статьей сто пятой Уголовного кодекса. Убийство.

А на подобное я не способна. Пока.

Стискиваю зубы.

– Отпусти меня. – Я качаю головой, не в силах поверить, что он решил продолжить эту жестокую шутку. Издевательство, затянувшееся на десяток лет.

Даже теперь.

Похоже, его не волнует и не смущает тот факт, что он сломал мне жизнь.

Он хочет продолжить игру.

Краем глаза я замечаю, что он поднимает руку, словно собираясь дотронуться до меня. Мои мышцы каменеют от страха. Но затем опускает её. Сжав пальцы в кулак.

– Ты свободна. Иди на рабочее место. Скоро планёрка.

– Ненавижу тебя, – напоминаю ему.

Кажется, я могу бесконечно произносить эти слова.

– Знаю.

Я покидаю его кабинет, чувствуя, будто всё это время плавала в адском котле, который заботливо подогревали черти. А за мной гонятся псы. Их горячее дыхание обжигает затылок. От смрада, исходящего из их пасти, меня тошнит. Я зажимаю рот рукой, вбегая в незнакомую уборную.

Она, наверное, предназначена для топовых сотрудников. Здесь очень чисто и приятно пахнет. Но это не имеет значения, когда я замуровываю себя в просторной кабинке. Начиная рыдать. Слёзы струятся по щекам. Солёные. Горькие. Они везде. Меня колотит. Зуб на зуб не попадает. Я вновь задыхаюсь.

Поднимаю ноги, усаживаясь на крышке бачка в позе лотоса. Качаясь из стороны в сторону в попытке себя успокоить.

Какой-то грёбаный ад.

Дурацкий ад.

Мне так себя жалко. И невыносимо хочется, чтобы кто-то обнял. Сказал, что всё будет хорошо.

Я не могла показать бабушке, насколько сломлена. Поделиться своей болью. Только психологу и за деньги.

Обняла себя за плечи, ощущая, как чёрная дыра в грудной клетке стремительно разрастается. Становится бездонной, засасывая в себя остатки моей воли.

А слёзы всё не останавливаются. Текут. Забираются под ворот свитшота, холодя кожу.

Не знаю, сколько я так просидела. Но, что удивительно, за всё это время, кажется, этот туалет не посетил ни один человек.

Я выползаю из кабинки, утыкаясь на своё отражение.

Да уж.

Роковая красотка.

Глаза красные. В них будто насыпали песка.

Возвращаюсь в кабинет.

У моего стола стоит встревоженный Илья.

– Не получилось договориться? – Он понимает всё по моему кислому выражению лица и красным глазам.

Отрицательно качаю головой. Сил ответить вслух нет.

– Через пять минут нас ждут на планёрке. Нужно идти. Ты можешь?

Я могла бы забрать свою кружку, кактус, термос и другие пожитки, которыми успела обзавестись, и уйти.

И плевать, что Тамерлан мне сделает.

Но меня вдруг накрывает ощущение, что я на тропе войны. И проиграв одну битву, я не вправе лишать себя шанса выиграть войну.

Что, если моё нахождение здесь, это шанс его уничтожить?

Глава 6

У меня не нашлось ни сил, ни косметических средств, чтобы избавить свою опухшую физиономию от следов случившейся истерики. И хотя меня тошнило от мысли показаться в подобном виде перед сворой шакалов, пришлось переступить через себя. В очередной раз.

И в следующий раз думать, на чьей территории я проявляю слабость.

В назначенное время нас собрали в просторном конференц-зале, со стульями и постаментом для выступления оратора. За спиной которого располагался огромный экран, видимо для демонстрации презентаций.

Я устроилась на самом дальнем от трибуны стуле, жалея, что у меня нет плаща-невидимки. Для пущей конспирации накинула на голову капюшон свитшота, опустив его до самых бровей. Тень от него должна скрыть воспалённые глаза и красный, всё ещё заложенный нос, которым я с трудом дышала.

После того как мои коллеги расселись по местам, в зал походкой от бедра вошла Нелли. Против воли я заметила, как её цепкий взгляд останавливается на лице каждой девушки. С молчаливой угрозой. Уверена, она охраняет яйца Тамерлана надежнее, чем Кощей своё. Одно. В котором пряталась игла.

Закатила глаза.

Моя персона не привлекла её внимание. А я задалась вопросом, неужели я так сильно изменилась? Мне казалось, что нет. В зеркале угадывались знакомые черты. Только глаза… потухли.

Но всё же на фоне холёной бывшей ученицы, которая наверняка спит по десять часов в сутки, не знает тревог, посещает спа и не вылезает из кабинета косметолога, я смотрелась жалко.

Мои мысли прервал вошедший последним Керимов. Хотя… теперь у него другая фамилия. Он просканировал зал, и мне показалось, что его взгляд задержался дольше всего на моей персоне. Точнее, на изображении Гаечки на моём свитшоте. Сложила руки на груди, защищая бедняжку.

Тамерлан поднялся на постамент. Я недовольно подметила, как уверенно он выглядел. Как прямо держал спину. Он подарил холодную улыбку своим подчинённым, и, видит бог, я слышала, как девушки стали чаще дышать. А температура в зале поднялась на пару градусов.

Фыркнула, испытывая отвращение.

Стоило ему оказаться в центре сцены, как в зале воцарилась гробовая тишина.

Хищник вышел к своей стае.