Елена Прудникова – Великая аграрная реформа. От рабства до НЭПа (страница 19)

Д. Пучков: В водке, наверное, надежней.

Е. Прудникова: В общем, чем богаты… Наркомат просвещения тоже пристроился к этой работе: отряд возил с собой какие-то книжки плюс организовывал школы, клубы, если мог. А если нет, то хотя бы курсы грамотности, спектакли давали — народ-то неизбалованный искусством был, самодеятельности ему вполне хватало. В общем, продотряд, как он задуман, был многофункциональной организацией, которая не только хлеб выгребала.

Д. Пучков: Но вернемся к хлебу.

Е. Прудникова: Да… Так вот: продотрядовцы приходили в деревню, переписывали хлебные запасы, которые удавалось обнаружить, и сначала предлагали сдать хлеб по твердой, то есть государственной цене. После того как хлебосдача по твердой цене заканчивалась, они снова шли проверять. Разыскивали спрятанный хлеб и его уже выгребали от души за бесплатно.

Д. Пучков: Все подчистую?

Е. Прудникова: Нет, конечно, оставляли норму. Нормы бывали разные — иногда 12 пудов на человека, иногда 13–14 пудов, 18 — на лошадь, 15 — на корову.

Д. Пучков: Это в идеале так…

Е. Прудникова: Согласно инструкции. На деле бывало всякое. Но если говорить о злоупотреблениях, то чем ниже уровень формирования отряда, тем больше злоупотреблений. На верхних уровнях и кадровый отбор получше, и контроль другой. Но все равно ничего бы у них, конечно, не вышло, если бы не гениальная идея товарища Свердлова. Он был хоть и еврей и интеллигент, но до революции работал на уральских заводах и психологию народную понимал. Именно Свердлов придумал, как расколоть деревню.

Идея была проста, как топор. Ведь если 60 % населения хлеб покупает, так они на нашей стороне должны быть. Им-то тоже высокие цены невыгодны. И товарищ Свердлов придумал комбеды — комитеты бедноты.

Д. Пучков: А раньше их не было?

Е. Прудникова: Были, конечно, в советской мешанине и такие структуры. Возникали они уже с начала весны 1918 года, назывались по-разному: бедняцкие секции при Советах, «комитеты голодных» и прочее. Основной их функцией было помогать продотрядам при добывании продовольствия, за что они получали бесплатно или по льготным ценам определенный процент собранного. Ну, а остальные функции — это насколько фантазии хватит. Свердлов эту инициативу разглядел, выделил из множества прочих, придумал название и предложил дать делу государственный размах.

Термин, правда, оказался в противоречии с инструкцией, и с этими органами потом возникли некоторые проблемы. Согласно инструкции — а инструкция писалась на основе социалистической идеи и уже почти написанной тогда конституции — в комитет бедноты должны были выбирать тех, кто живет своим трудом. То есть середняка тоже могли выбрать. Но середняк — он ведь сам хлебушек продает, хоть немножко, а продает. И его интерес тут не очевиден. А ведь смысл комбедов в том, чтобы туда вошли люди, которые не заинтересованы в высоких ценах на хлеб, потому что сами его покупают. Однако название сыграло лучше инструкции. В деревнях народ неграмотный, кто там в этих бумажках разбираться будет! Так что комбеды в основном формировались именно из тех, из кого следовало.

Это и стало залогом успешной работы продорганов на селе: связка продотряда и комбеда. Свои ведь знают, у кого сколько хлеба и где он лежит. А продотряд пересчитывал хлеб не только у кулаков, но и у бедняков. И из собранного хлеба для начала довольствовал бедноту до физиологической нормы, до 12 пудов на едока. Вот есть у тебя, например, по шесть пудов на человека…

Д. Пучков: И шесть добавим, да?

Е. Прудникова: Шесть добавим. И вот, обеспечив выживание бедноты в деревне, все остальное отряд отправлял в город. Таким образом, товарищу Свердлову очень хорошо удалось поссорить между собой разные слои деревни, и работа была достаточно эффективной.

Д. Пучков: Этого большевикам либералы до сих пор простить не могут. Была в деревне тишь да гладь…

Е. Прудникова: …соборное управление и симфония властей…

Д. Пучков: И тут пришли гады-большевики и всех перессорили.

Е. Прудникова: Да-да, конечно. А словечко «мироед» тоже большевики придумали. Кушал кулак деревенский мир — пусть бы себе и дальше кушал. Он ведь такой толстый и красивый, прямо как достаточный крестьянин из столыпинской речи… Тут мне подборка фотографий попалась — участники антибольшевистских восстаний. Все как один — гладкие, кто постарше — пузатые. И все в поддевках и сапогах!

Д. Пучков: А это принципиально?

Е. Прудникова: Еще как! Беднота в сапогах не ходила. Сапоги — обувь дорогая. И пуза в бедном хозяйстве не наешь даже к старости. Если покопаться, то непременно во главе всех восстаний обнаруживаются хлеботорговцы, а главной причиной — цены на хлеб.

Д. Пучков: А не перегибы продотрядов?

Е. Прудникова: Перегибы — это уже причина второго порядка. За перегибы, пардон, морду бьют, а вот за упущенные прибыли убивают.

Но вернемся к комбедам. Красные действовали как в дворовой драке — реагировали на сиюминутные угрозы, а о более отдаленных последствиях не думали. Когда они наступят, тогда и подумаем. В результате на селе появились два параллельных органа власти — Советы и комбеды.

Д. Пучков: А партийные ячейки?

Е. Прудникова: Куда ж без них-то? Но партийная ячейка все же, как правило, рулила хотя бы в одном из данных органов. И тут, чтобы всем стало уже совсем весело, летом 1918 года была принята первая советская Конституция. Это именно то, чего мучительно не хватало летом восемнадцатого года, чтобы окончательно все запутать!

Д. Пучков: А там что было?

Е. Прудникова: Во-первых, там был такой пункт: все, кто пользуется наемным трудом, лишались избирательных прав. Но ведь вдова с лошадью, которая нанимает соседа поле вспахать, — она тоже как бы пользуется наемным трудом, а сама может быть беднячкой, просто силы нет за сохой ходить. Это первое. А второе: в инструкциях содержалась оговорочка о том, что права могли дать решением местной власти, если человек приносил пользу деревне.

Д. Пучков: И что это меняет?

Е. Прудникова: Ничего, естественно! Если кулака решили избрать в Совет, то уж, конечно, признают полезным. Да и не обязательно кулаку самому в Совете заседать. У него есть группа влияния, подкулачники. А кто такие подкулачники, как вы думаете?

Д. Пучков: Люди финансово зависимые.

Е. Прудникова: Да, именно. То есть бедняки, которым он даст лошадь на недельку или подкинет мешок-другой хлеба по весне, и они в благодарность проводят его линию. И если в Совет избраны формально бедняки, а на деле подкулачники, Совет становился кулацким.

Д. Пучков: Так ведь и комбед мог стать кулацким?

Е. Прудникова: Все-таки это было сложнее. Совет был формально непартийным органом, а комбед все же курировался партячейкой и работал в связке с продотрядом, который, обнаружив «классово чуждую линию», немедленно сообщал куда следует. Да и функции у комбеда были другие, там кулацкую линию проводить было потяжелее.

Согласно Конституции, властью на селе являлись советы, но комбеды были ближе к большевикам и лучше выполняли их требования. Тут-то и начались разборки между Советами и комбедами.

Д. Пучков: Значит, в Советы навыбирали всякую сволочь…

Е. Прудникова: В комбедах тоже не ангелы заседали…

Д. Пучков: И ведь сугубо демократическим путем!

Е. Прудникова: А то! В Советы демократическим путем навыбирали всякую сволочь, в комбеды тоже демократическим путем навыбирали всякую сволочь, но просто другого рода. Приличный человек на такую работу не пойдет, нечего ему там делать.

Д. Пучков: Ну, как сказать…

Е. Прудникова: Не пойдет. Он скорее крышу будет перекрывать, чем глотку драть в Совете.

Д. Пучков: Мне много раз говорили, что приличный человек в милицию служить не пойдет. Я вот служил…

Е. Прудникова: Милиция все же конкретным делом занимается. Кстати, очень симптоматично, что наша интеллигенция с начала хрущевской оттепели мгновенного восприняла блатную, уголовную «романтику».

Д. Пучков: Это то, чего им очень сильно не хватает.

Е. Прудникова: И напрашивается вопрос: к кому ближе интеллигент: к нормальному человеку или к уголовнику?

Д. Пучков: К уголовнику, естественно. Сходство между отечественным интеллигентом и отечественным уголовником настолько пугающее, что даже непонятно: как это при образовании и, казалось бы, наличии мозга такое может быть. Есть кстати хорошая книжка — называется «Замурованные». Написал ее некий Иван Миронов, подельник полковника Квачкова. Автор пишет сам про себя, про свое преображение из рядового гражданина в серьезного поклонника уголовных ценностей. Очень интересно.

Е. Прудникова: Ну, у Антонова-Овсеенко, не того, который папа-революционер, а того, который сын-писатель — примерно то же самое. А вот с кем такого не произошло — так это с Шаламовым. Его «Очерки уголовного мира» — отличное противоядие от любой блатной романтики. Так что всех слушателей радио «Шансон» отсылаю к этой книге — а потом попробуйте снова послушать «Шансон». Ладно, лирическое отступление было хорошее, а теперь вернемся к нашим советам-комбедам.

Что такое советская власть? Та советская власть, что сидит в Петрограде, написала к Конституции очень хорошие инструкции. Они были грамотные, политически подкованные люди и писали все хорошо и правильно. Затем инструкции посылали на места, где их через пень-колоду по слогам разбирали. Три четверти слов вообще не понимали, из понятной четверти слов придумывали что-то свое. У меня воображение развитое, профессиональное, но я не могу, например, представить. каким образом двадцатилетний комбедовец с одним классом церковно-приходской школы понимал слово «буржуй». Тут мне фантазия отказывает.