Елена Прудникова – Гибель империи (страница 23)

Имелись и занятные нюансы. Например, мне всегда было любопытно, почему по России грамотных было 25 %, а в Финляндии – 75 %. Тут можно было бы поговорить о какой-то особой культурности именно финского народа – но в реальности все оказалось проще. Обратимся снова к воспоминаниям Адольфа Тайми:

«Отец умел читать и кое-как писать. Мать знала чуть больше. Этим они были обязаны правилам лютеранской церкви, к которой принадлежали. Согласно этим правилам, вступить в брак можно было только после конфирмации. А для того, чтобы получить причастие, нужно было знать грамоту. Поэтому отец был принужден в семнадцатилетнем возрасте посещать воскресную школу при кирке, а мать в эти же годы овладела чтением и письмом самоучкой»[115].

Вряд ли рабочему и домохозяйке так уж сильно нужна была грамота – но иначе не поженят! К сожалению, в православной церкви такого правила не имелось.

К восьми годам мальчик умел читать, кое-как писать, складывать и вычитать – мать научила. Тем не менее он все-таки решил пойти в школу – сам, как толстовский Филипок. Обучение выглядело весьма колоритно (впрочем, такими были тогда почти все начальные школы).

«Наша школа принадлежала приходу финской церкви. Это была трехклассная начальная школа. Все классы, 60–70 мальчиков и девочек, помещались в одной комнате и занимали, соответственно, три ряда парт, между которыми прохаживался учитель. За учение взималось по три рубля в год. Но и эти небольшие деньги не так-то легко скапливала моя мать»[116].

Каким образом один учитель ухитрялся обучать сразу три класса – тайна. Но явно тогдашние школы были очень непохожи на нынешние.

Как бы то ни было, положение в империи создалось отчаянное. Западный мир уверенно двигался по пути технического прогресса. Но о каком промышленном развитии могла идти речь, если половина горожан не способна даже прочесть надпись на стене цеха? А вторая половина способна, но… опять же есть нюансы!

Читателю Адольф Тайми еще не надоел? Тогда давайте снова обратимся к его воспоминаниям. Данный товарищ на медные деньги и слезы матери сумел все же окончить высшее начальное училище (примерно уровень нашей семилетки). В пятнадцать лет он пришел на завод к отцу, в котельный цех.

«Отец передавал мне известные ему производственные навыки… Когда ему нужно было узнать, какой длины лист железа необходим для котла, он открывал свою неизменную спутницу – объемистую тетрадь, в которой были записаны все обычно встречающиеся размеры. Я же, зная диаметр котла, по школьной привычке применял известную формулу определения длины окружности – умножал диаметр на три целых и четырнадцать сотых. И тут у нас с ним происходили споры. Я отстаивал точность своего вычисления, результатом которого часто бывало число с десятичной дробью. А отец в своей тетрадке, имевшей, может быть, тридцатилетнюю давность, находил округленные и приближенные величины».

Как все же просто было остановить производство в цеху. Спереть у мастера его тетрадку – и все, работа стоит! Впрочем, это еще не конец темы.

«Когда мы делали сухопарники для топочных котлов, у нас также возникал спор. Нижнюю кромку листа, из которого склепывался сухопарник, следовало вырезать извилистой линией, в соответствии с формой котла. Отец намечал эту линию на глаз. Я, пользуясь школьной геометрией, доказывал ему, что он размечает неточно и что сухопарник неплотно ляжет на корпус котла. “Тут будет зазор, приблизительно в восьмую дюйма”, – утверждал я. Отца это не смущало. “Пустяки, – отвечал он, – сделаем жаровню, нагреем, молотком и гладилкой пригладим, а болтами натянем. Будет ладно!”»[117]

Классика анекдота: «после сборки обработать напильником» – явно пришла из соседнего цеха. Но вот вопрос: при повышении давления какой котел легче взорвется – высчитанный по школьной премудрости или тот, у которого после «пригладим» и «натянем» образуются дополнительные зоны напряжения?

…Правда, хозяева тоже не стремились к техническому совершенству своих заводов и особенно фабрик – чисто по той же причине: как дать полуграмотному рабочему сложный станок? Россия отставала все больше и, невзирая на рекордные темпы развития, уверенно двигалась к состоянию «отстала навсегда». Как в свое время сказал товарищ Сталин: «Кадры решают все!»

Ладно город: но для деревни ведь грамота не нужна? Ну зачем мужику книжки? А ведь нужна и важна не менее, чем для города. Потому что, если говорить хоть о каком-то прогрессе в обработке земли, землепашец должен уметь прочесть хотя бы самую простую брошюру и понять, что в ней написано. Агроном каждого мужика устно учить не будет.

К 1913 году общее число грамотных на селе повысилось до 25 %, но разница между мужчинами и женщинами увеличилась: по обследованным 12 губерниям грамотных мужчин было 38 %, а женщин – 9 %. При этом расхождение по губерниям было в 2,5 раза. В Московской – 42 % грамотных. В Пензенской – 15 %. А ведь существовали еще отдаленные губернии, Кавказ и Средняя Азия с её тремя процентами…

В городах положение ожидаемо оказалось лучше. К 1912 году процент вырос до 66–67 %. Но, если сравнить…

В Европе были страны более богатые, такие как Швеция, Швейцария, Голландия, Бельгия. Были менее богатые: например, Италия, Испания, Венгрия, Румыния. Если смотреть по группам стран, то по части начального образования они на удивление совпадают. В первой группе приходится 1,7 школы на тысячу жителей, во второй – 1,6. В первой 601 житель на одну школу, во второй – 614. В первой 13,3 % школьников (по отношению ко всему населению), во второй – 9,6 %[118]. Это по состоянию на 1910–1914 годы.

Теперь Россия. На тысячу жителей приходится 0,6 начальной школы, или 2586 жителей на одну школу. Школьников по отношению к населению 4,1 %. Не надо забывать еще о столь восхваляемом монархистами быстром росте населения, так что детей в России было в процентном отношении больше, чем в старых странах Европы.

Даже если хвалить и нежно любить русскую монархию, то невольно возникает вопрос: а как вообще царские правительства за триста лет династии Романовых могли так запустить страну? Чем они занимались, пока Европа двигалась к прогрессу? Дворцы строили? На балах танцевали? Самозабвенно участвовали в европейской политике? Чем?

Вопрос сам по себе интересный. Ведь в отличие от Министерства здравоохранения Министерство народного просвещения все-таки существовало и чем-то занималось. Из его трудов широкую известность получил лишь «Циркуляр о сокращении гимназического образования», в просторечии известный как «Циркуляр о кухаркиных детях». Уж очень колоритный был документ. Он оказался слишком консервативным даже для царя-консерватора Александра III. Министр народного просвещения (!) предлагал запретить принимать в гимназии детей сословий ниже купцов 2-й гильдии, с совершенно дивной мотивацией: «Гимназии и прогимназии освободятся от поступления в них детей кучеров, лакеев, поваров, прачек, мелких лавочников и тому подобных людей, детям коих, за исключением разве одаренных гениальными способностями, вовсе не следует стремиться к высшему и среднему образованию»[119].

Можно подумать, у нас было такое перепроизводство образованных кадров, что их не знали, куда приткнуть, оттого и пытались хоть как-то сократить их число.

Царь, как уже говорилось, с прямым запретом не согласился и предложил обтекаемую формулировку насчет «детей лиц, не соответствующих по домашней обстановке среднему образованию», но в закрытом циркуляре объяснения были даны соответствующие. Естественно, очень быстро произошла утечка информации, грохнул нешуточный скандал, да и без того инициатива провалилась, доля учащихся низших сословий все равно росла, но дело не в этом… Как вам деятельность Министерства народного просвещения в стране, положение которой в области образования иначе, как катастрофическим, не назовешь? Рост промышленности, говорите? А откуда брать инженеров, техников, да тех же агрономов и землемеров? Дворянин на заводе – это даже и не смешно, а прочим сословиям среднее образование, не говоря уже о высшем, по мнению министра, попросту не нужно. Ну, откуда… Импортировали инженеров из Европы, откуда же еще? Своим-то не положено!

Одна из причин пресловутого доклада, кстати, – нарастание революционных настроений среди студентов, причем именно среди выходцев из низших сословий. То, что дворяне не были крамольно настроены, блестяще подтвердила практика, вознеся на вершину революционной волны дворян Ульяновых (вся семья), шляхтичей Дзержинского и Менжинского, дочь генерала Коллонтай, дворян Луначарского, Чичерина, Куйбышева, Жданова, Орджоникидзе… Что-то сильно не так было в России с благонадежностью высшего сословия!

Как бы то ни было, циркуляр не сработал и сработать не мог – в гимназии брали тех, чьи родители способны заплатить за обучение, а не тех, кто мог представить дворянские грамоты. Но ситуацию это не спасло.

Естественно, прогресс шел, промышленность требовала кадров. И действительно, при Николае II было открыто больше средних учебных заведений, чем за все предшествующее время. По состоянию на 1913 год в России насчитывалась 441 гимназия, где обучалось чуть меньше 48 тысяч человек, и 284 реальных училища (80 тысяч человек)[120]. Прямо скажем: мощные цифры, есть чем гордиться!