Елена Пост-Нова – Три Закона. Закон третий - Воспроизводство. Часть 2 (страница 21)
Итак, для истории меня зафиксировали во всех возможных ракурсах и со всеми возможнымивариантами антуража. Даже на крыше навигационной якобы за наладкой оборудования. И, конечноже, с излучателем ЛА-1. Его специально сняли с «Птички» и поставили на одну из запасных опор– прямо посреди лагеря, чтобы на фоне красиво размывались прочие декорации.
- Господин Мичлав, когда вы к нам присоединитесь? – позвал Лео, когда критическая массафотоматериалов была набрана.
- …Да прямо сейчас, припудрюсь только, - донеслось из недр навигационной, где начальник,конечно же, отдыхал, а не шлифовал план будущей вылазки. – А что я уже пропустил, как моякрасавица позирует?
С этими словами он появился на пороге и насмешливо окинул взглядом съёмочную площадку.
- Увы, пропустили! – развёл руками Лео. – Так, теперь давайте отснимем верных соратниковвместе!
- Ой, а можно младший соратник немножко передохнёт? – слёзно попросила я. – Снимайте егопока одного, а мне бы хоть поморгать и водицы попить…
Вырвавшись из-под объектива, я с удовольствием спряталась за стенами своего модуля.Сбросить ощущение всеобщего пристального внимания было очень приятно. Но глотнув воды,покопавшись в новых письмах несколько минут, я всё же вновь выглянула наружу. Теперь Мичлавнаходился под прицелом, и происходящее выманивало меня на позицию наблюдателя.
И как раз вовремя, потому что Лео попросил его взять в руки какое-нибудь оружие посолиднее.Вряд ли что-то из нашего арсенала могло быть более солидным и лучше подходить господинуохотнику по размерам, чем цельноствольная пушка. Я до неё так и не доросла. А ему она шланастолько, что я потеряла всякие сомнения и осталась полюбоваться.
Мичлав делал вид, будто ему это неинтересно и даже в тягость. Но так уж и быть, раззатеяли, он будет благосклонен. Смешно, ведь я-то знаю, что он думает о значении прессы внашем мире. А мне самой впервые подумалось, что для охотника он слишком хороший актёр. Но,возможно, в самый раз для будущего влиятельного Главы Ассоциации.
Итак, он нехотя подчинялся просьбам Рема, примеряющегося к новым кадрам. Этот вид усталойснисходительности сквозил в его скупых движениях. Но придавал… грации. Настоящей,внушительной.
Нет, Леока, отрицать не имеет смысла, что этот человек красив – грубой звериной красотой.Ты можешь сколько угодно отворачиваться, злиться на себя и на него, но факт так и останетсяфактом. Он пронизан ею весь – от жёстких чёрных волос, венчающих его голову, до скульптурныхног. Кстати, наверное, если бы он стал женщиной, то длиной ног и тогда бы отличился…
На этой ценной мысли он вдруг повернулся и поймал мой взгляд, будто услышал всё, что ядумаю. Уголок рта его дрогнул, в глазах мелькнула тёмная ирония. Невесело усмехнувшись, ятолько пожала плечами – стоящую позади всех, меня никто больше не видел.
- Нет-нет, господин Мичлав! Посмотрите опять туда же! – возопил Рем, увлечённый своейработой. – Вот в этом точно что-то будет!
Качая головой, тот обернулся на меня вновь. Где-то за почти равнодушной усмешкой в самойглубине потемневшего взгляда затлела тихая искра. Я же не поддалась первому порывуразвернуться и уйти. Ведь тогда бы не смогла досмотреть интересное представление до конца.
Утро следующего дня ознаменовалось началом вылазки. В виду её особенностей вставатьзасветло не было необходимости. В теории, слишком торопиться теперь не нужно, да ипреодолевать первые километры в сумерках тоже не надо. Теперь у нас имеется портативныйизлучатель, который обеспечит и скорость охоты, и её безопасность.
Со стороны журналистов чувствовалось определённое напряжение. Кажется, будто они обаволновались о последующих днях гораздо больше, чем мы. Они сопровождали наши последниесборы, бросая сиротливые взгляды на законсервированные модули. Им предстояло проторчатьздесь до нашего возвращения. Насколько чётко они собирались следовать этому приказу – незнаю. Вчера Мичлаву напоследок были предоставлены те материалы, которые Лео собиралсяотправлять в печать – и он их одобрил. Рему даже разрешено было самостоятельно выходить насвязь. Рему вообще больше дозволялось. И налагалось на него тоже больше – не только следитьза происходящим на полосе отчуждения и вести журнал, но и контролировать работу кое-какогооборудования. Например, холодильника основной аптечки и приёмников на крыше навигационной.Лео вообще-то не поручалось ничего. Мичлав даже «рекомендовал» ему не приближаться кмониторам, где транслировалось изображение с камер. К этой мысли он внезапно пришёл, пока мыоблачались в рабочем модуле, а Тоно нервно подпрыгивал на месте, одновременно пожираяглазами всё то, что мы на себя надевали.
- Знаешь-ка, - протянул начальник, глядя на него, - давай ты вообще к навигационнойподходить не будешь?
- А? О, как вам будет угодно, а в чём дело? – нельзя сказать, будто журналист сильноогорчился.
- Да, как известно, само наблюдение уже меняет результат эксперимента… Поэтому пустьнаблюдает более адекватная личность. Думаю, к тому же, тебе плевать на то, что тампроисходит.
- Хм, как пожелаете! – Лео усмехнулся, даже не собираясь задумываться, издеваются над нимили нет. – Господин Мичлав? Один вопрос, если позволите!
- Да неужто один? Ну позволяю, смотря чего ты там брякнешь.
- Вы сейчас абсолютно уверены в успехе? – парень прищурился.
Охотник же презрительно хмыкнул и дёрнул ремень экзолоктя, который закреплял на своеймощной руке.
- Я вообще об этой чуши не задумываюсь – уверен, не уверен. Делаю, что считаю нужным, наэтом всё.
- Значит, - прикинул Лео, - уверены. А вы, Леока?
Я в тот момент опоясывалась линией поддержки спины.
- Я вообще никогда ни в чём не уверена… - проктяхтела, прилаживая поверх этого корсетавещевой жилет. – Точнее… (невольно бросила взгляд на Мичлава) почти ни в чём…
Камера Рема запечатлела охотников в процессе обмундирования. Но после этого, мудро не желаяслишком сильно докучать перед выходом, пресса удалилась, чтобы встретить нас снаружи ужеготовыми.
В тишине мы продолжили собирать себя по частям. На этот раз наши костюмы выглядели гораздоосновательнее, вследствие смены обстоятельств. Теперь их дополняли лёгкие экзоскелеты, частьиз которых была доработана мною за время затворничества в мастерской напарника.
Облачаться приходилось с удвоенным вниманием. Поэтому мы оба как-то мрачновато молчали. Илиже причина заключалась в ином?
- Вы так и не разрешили им выезжать из лагеря, пока нас не будет? – тихо спросила я,проверяя, как линия поддержки ног соединена со спецботинками.
- Нет, - слишком коротко ответил напарник.
- Почему? Вы их подозреваете в чём-то?
- Я всех в чём-то подозреваю. Да, даже тебя. Подозреваю, что при определённыхобстоятельствах ты окажешься ещё более чудесной девочкой, чем кажешься сейчас.
- Мичлав, мы договаривались…
- До начала строгого рабочего периода у нас ещё есть несколько минут, так что пока можно.
Вот он опять, как и обычно, скалится в мою сторону, пусть и несколько сдержанно. Я жепредпочитаю не отвечать на эту придурь.
Ещё немного, и мы рискуем поскандалить. Не самое подходящее время!
Это волнение перед выходом на нестандартное задание или… обида на вчерашний инцидент?
Вчера после всех фотосессий – одиночных и совместных – мы разбрелись по углам. Стоять передкамерой вместе с Мичлавом мне действительно оказалось проще, привычнее. Тем более что он наэто время утратил своё обычное остроумие и молчал, надёжно подпирая мою спину в процессепозирования. Вечером же, как следует набездельничавшись, я пошла к нашему горячемуисточнику, чтобы помыться со всеми доступными удобствами – ведь и тех мы лишаемся нанеопределённый срок. Журналисты обсуждали с начальством свои творения, проходили цензуру –диспут был в самом разгаре, поэтому я решила не подливать масла в огонь и не вмешиваться.
Закатный час прошёл в блаженстве! Позволив себе даже окунуться в горячий пруд с головой,насладившись одиночеством, температурой воды и покоем, я отправилась обратно в лагерь.
В густеющих сумерках угадывались отсветы фонарей над жилыми модулями. Да и без этого ямогла бы найти дорогу с закрытыми глазами. Наконец впереди показалась навигационная. Нообойти её мне не позволили.
Дорогу внезапно преградил хозяин этого добра. Он будто отделился от темноты и вырос междумной и лагерем огромным и неожиданным препятствием.
- Ох, Мичлав! С ума сошли так пугать?.. – тормознув, я еле удержалась, чтобы и вовсе неотпрыгнуть в сторону.
- Ты, маленькая, где была? – опершись о холодную стену модуля, вторую руку он угрожающеуткнул в пояс.
- Э-эм, умывалась у источника, - недоумевая, показала полотенце. – А в чём дело?
- И почему не предупреждаешь, куда пошла?
- О, Господи… Но квазиантропов тут нет!
- Кто-нибудь мог бы тоже туда пойти, не зная, что наша птичка там чистит пёрышки.
Я с досадой цокнула языком и хотела идти дальше, но охотник сделал шаг вперёд и отрезалпуть также и в обход.
- Тебя, я вижу, это мало пугает. А зря! – он усмехнулся. – Такое событие чревато.