Елена Пост-Нова – Три Закона. Закон третий - Воспроизводство. Часть 2 (страница 1)

Елена Пост-Нова

Три Закона. Закон третий - Воспроизводство. Часть 2

Глава 1

…Вода, льющая с деревьев, казалась мне ледяной. Хотя температура воздуха должна бытьдостаточно высокой.

- Малышка, ну-ка стой, - проговорил Мичлав.

Мы остановились. Он припал на колено, я опустилась рядом. По лицу его было видно, что онтерпит серьёзную боль, возможно, и в голове у него мутится из-за потерянной крови. Но егомрачная и даже злая решимость старалась подавить эти ощущения.

- Надо прислушиваться, - пояснил он, кивая на окружающий лес.

Мы оба замерли, стараясь расслышать в шелесте дождя посторонние звуки. Но в таком густомподлеске это было трудно. Свежие и благоухающие листья всех оттенков зелёного отзывались накапли как упругие барабаны. Плюс Мичлав тяжело и хрипло дышал. Я посмотрела на него и тутпоняла, что это не его, а моё дыхание! Постаралась сдержать, но воздуха просто не хватало.Лёгкие, усиленно его качая, будто вздулись. Охотник заметил это и, внимательно оглядев моёлицо, кажется, хотел что-то сказать, но решил этого не делать.

- Мы уже недалеко, - шепнула я.

- Давай-ка поторопимся.

Чтобы подняться, ему всё же пришлось на меня опереться, хоть он и пытался без этогообойтись. Он был жутко тяжёлый, и по габаритам мы явно друг другу не подходили. Но держа егоруку на плечах и приняв верную позу, как при силовых упражнениях, я коленями отпружинила тотмомент, когда он рывком поднимался.

- Не жалей меня, Мичлав, - сказала, поудобнее подбираясь к нему подмышку, чтобы боком датьему дополнительную опору. – Я для того здесь и нахожусь.

- Учить меня будешь… - пробормотал он, глядя вперёд глазами человека, пытающегося отвлечьсяот дурноты.

Ему было плохо, и так мы шкандыбали уже несколько часов под усилившимся дождём. Покончить сквазиантропами не составило труда, они сразу подставляли себя под выстрелы, появляясь накраю оврага, в который Мичлав скатился не случайно. И он приказал сразу выдвигаться, покабыл ещё в состоянии идти. Первую помощь он уже оказал себе сам, насколько это было возможнос содержимым поясной аптечки…

До лагеря добрались уже к сумеркам. Мы вывалились из-за маскировочной сети на поляну,мокрые насквозь, перемазанные жидкой грязью и мичлавской кровью. Едва мы рухнули на вязкую,перемешанную с палой хвоей, землю, я быстро скинула с себя оружие и принялась стаскивать всетяжести с Мичлава. Но тут он начал заваливаться на бок, мне пришлось поймать его за жилет,чтобы он не упал. Повернув к себе его запрокинувшуюся голову, я увидела, что он почти безсознания.

- Господи! – донеслось из-за дождя. – Смотри, это они!

Оба наших гостя выскочили из жилого модуля и, оскальзываясь, побежали к нам. А подбежав,они остановились, как идиоты, не зная, что делать.

- Боже, я уже собирался посылать сигнал бедствия! – сообщил Тоно.

- Держите его с другой стороны, у него дыра в боку! – крикнула я, опять подныривая подогромную руку напарника, - надо отнести его вон туда, в рабочий модуль!

Ксандрий сориентировался быстрее – он толкнул журналиста в сторону свободной мичлавскойруки, а сам попытался освободить меня. Но в этот момент охотник продрал глаза.

- Ну дава-ай… - прошипел он едва слышно, и стало ясно, что он всеми силами стараетсяостаться в сознании.

Наконец, они его подняли и поволокли куда было сказано. Я схватила что-то из вещей ипохромала за ними следом.

Из моего модуля надо было достать экстренную аптечку. Пока я лезла наверх, раненого ужезатащили в рабочий модуль, и Рем выбежал мне помочь.

- Леокади, вы как себя чувствуете? – спросил он, когда мы бежали обратно с тяжёлым ящикомнаперевес. – Вы просто пылаете!

- Я не знаю, как я себя чувствую! Мне не до того, знаете ли!

Мичлава уложили прямо на пол. Журналист, пристроив ему что-то под голову, осторожно помогалснять одежду.

- Как эта девушка вас одна дотащила? – изумлялся он. – Господин Мичлав, вы веситекилограммов полтораста, если не больше!

- Понятно теперь, почему мой напарник – она, а не ты? – был ему ответ.

- Неправда, он сам шёл всё время, - упав рядом с ними на колени, я склонилась над раной,которая успела немного запечься, и Лео теперь аккуратно проверял можно ли отклеить от неёостатки мокрой и грязной майки.

Мичлав поймал ладонью моё лицо и повернул к себе. Огладив меня по щекам и лбу, оннахмурился.

- У вас руки просто ледяные!

- Нет, малышка, это у тебя температура под сорок.

- Кажется, кровь не идёт! – возвестил парень, показывая окровавленную тряпку, бывшуюкогда-то футболкой.

- Тогда спокойно промоем и наложим синтезированную кожу, - отнимая руку охотника от своегогорящего лица, указала я. – Рем, вон там найдите пакеты с физраствором, там же всё длякапельницы…

- Так, а ну замолчали все! – вдруг прохрипел Мичлав.

И все действительно замолчали, даже сжавшись от неожиданности. Охотник с некоторым трудомсел, я его придержала.

- Я полностью в своём уме и поэтому возвращаю себе право приказывать, - довольно жёсткоприпечатал он, обводя глазами наши лица. – Ты! (он кивнул фотографу) Ты вроде поадекватнее.Берёшь её (кивнул на меня) под свою ответственность. Ведёшь в жилой модуль, отмываешь,меряешь ей температуру и даёшь жаропонижающее. Инъекции делать можешь? Отлично. Затемпературой следишь каждые пятнадцать минут. Если не собьётся после первого раза, придёшьза антибиотиком и дальнейшими инструкциями. Ясно всё? Тогда пошли вон!

- Мичлав, я ничего не чувствую, сначала вас надо перевязать! – попыталась я возразить.

- Приказано! – отчеканил он, но добавил мягче: - Ничего не чувствуешь, потому что наадреналине. Перевяжет меня вот этот парень, я ему продиктую.

Фотограф осторожно потянул меня за локти.

- Леокади, вы действительно вся горите, идёмте.

- Не волнуйтесь, всё, что тут нужно сделать, я умею! – заверил меня Лео с обычной бодройулыбкой.

Охотник, которому явно было трудно сидеть, показал мне вслед сжатый кулак, что означало иугрозу, и указание держаться.

- Надень маску! – сказал он уводящему меня фотографу напоследок. – Кто знает, что это…

Через пару часов я уже лежала в своей койке, заботливо укутанная двумя одеялами. Мнеказалось, что я вся пылающий уголь. Жар исходил от меня едва ли не видимыми волнами. Когдаисполнительный Рем принёс воду, и я стала смывать с себя грязь, тогда наконец и ощутила всё,до этого прикрытое возбуждением. Но, подспудно думая, что выполняю мичлавский приказ, нашлав себе силы высушиться и облачиться почти без посторонней помощи.

Его план уже был полностью выполнен. Температура после первой инъекции не сбилась. Онасоставляла тридцать девять с половиной градусов. Сейчас я лежала, уже накачанная дозойантибиотика и вновь жаропонижающим. Лихорадочный озноб, открывшийся только во времяумывания, прекратился, тело стало отдавать жар.

Выполнив задачу, я расслабилась настолько, что даже почти потеряла голос. И чувствуя себяплохо, всё же искренне наслаждалась чистотой и сухостью вокруг себя и тем, что не свалиласьраньше, в лесу.

Внимательный Рем был рядом со мной. Он мне очень нравится – негромкий и вообще без лишнихслов. Когда он ходил за инъекциями, я спрашивала о своём напарнике. И получала ответ, чтовсё благополучно, рану обработали, она оказалась не такой пугающей, как казалась поколичеству крови. Сознания охотник больше не терял.

В тишине, под шум непрекращающегося дождя, я дремала, а мой помощник сидел на соседнейкойке, время от времени проверяя моё состояние. Горела одна единственная лампа, а за окномцарила лесная тьма.

Вдруг послышался шум. Кто-то вошёл. Фотограф встревоженно вскочил, уже не ожидая сегодняничего хорошего. Это был Мичлав. Он передвигался сам, причём без особого труда. Под курткойон был по пояс обнажён и перевязан свежим бинтом.

- Вы... ты… почему не лежишь? – просипела я в неприятном изумлении.

- Не волнуйся, малыш, - проговорил он, заходя под свет лампы и подкатывая к моей койкетабуретку. – Там у меня ничего страшного. Да и лягу я здесь, пожалуй.

Он сел, а из-за его спины выглянул журналист.

- Леокади, как вы?

- Да так…

- Мы о вас страшно беспокоились! С того момента, как вы ушли одна! – говоря как всегдавосторженно, он начал пристраивать рядом подставку под капельницу. – Ваша фигура,нагруженная оружием, исчезает за пологом дикого леса… Не предполагал, что всё здесь можетбыть настолько сурово, если уж охотники занимаются этим поодиночке.

- Напомню тебе о причине, по которой у нас всё стало настолько сурово, - в голосе Мичлаваблеснул металл, и парень благоразумно умолк.

Охотник отёр мой лоб от испарины, убрал с лица мокрые волосы. Пока ему вкалывали катетер,свободной рукой измерил мне пульс, проверил лимфоузлы на шее.

- Лягте… - шепнула я, глядя на него воспалёнными глазами.

- Надеюсь, малыш, это не какая-нибудь лихорадка.

- Я же говорила, что нам не везёт…

- Я же говорил, что надо для везения сделать, - негромко передразнил он меня.

По тонкому проводку капельницы побежала жидкость.

- Ну вот сейчас будет порядок, - мужчина подвинул стойку ногой и положил руку себе наколено. – Кровищи из меня натекло много, но ничего не задето.

Ксандрий потянул Лео за собой. Тот немного удивился, но позволил себя отодвинуть. Они неушли, а просто встали подальше, у открытой двери, в которую затекал влажный прохладныйвоздух. Заметив это, я сперва разозлилась, но тут же остыла, поняв, что человека подкапельницей лучше не оставлять со мной наедине.