Елена Пост-Нова – Три Закона. Закон третий – Воспроизводство. Часть 1 (страница 7)
Опять припоминает сказанное под излучением…
– Мы несколько отклонились от темы, наставник.
– А как же «Гер, подожди»? Изображаешь, будто я у тебя ручной зверь?
– Это неправда, вы сами всегда хотели, чтобы я вас на «ты» называла!
– И ты думаешь, что я, как услышу, так и растаю?
– Это уже ваша реакция, мне же просто хотелось вас так назвать – как напарника, с которым мы вместе работаем над этим всем…
– Моя реакция… – повторил он так, что внутри пронеслась волна, будто пузырьки по бутылке шампанского. – Тогда назови меня так опять. Я же по-прежнему твой напарник, с которым ты вместе работаешь.
– Нет, теперь вы скорее начальник.
– Вот оно что. А ты всё-таки попробуй.
Мне очень хотелось произнести нечто более грубое. Но, смело обернувшись на выдохе, я сказала лишь:
– Гер, отвяжись.
И тут же вновь спрятала глаза, постаравшись сделать это как можно более естественно, потому что… действительно немного испугалась.
– Надеюсь, из машины на ходу ты прыгать не будешь – на тебя это было бы похоже, – Мичлав вновь усмехнулся. – На всякий случай закрою двери… Ну вот и всё, вернёмся к нашим разъяснениям. Мне твои выкрутасы нравятся, малыш. Но иногда я не могу предположить, как далеко ты с ними зайдёшь, и где мне тебя придётся ловить.
– И зачем же вам меня ловить? – спросила, едва сумев разлепить губы.
– Чтобы не расшиблась. Ты, кстати, знаешь, что, если зверь однажды попробовал вкус человека, он не перестанет на него охотиться?
Вот здесь мне стало по-настоящему страшно. Вспыхнула паника – зачем я постоянно пытаюсь что-то этому человеку противопоставить, когда это бесполезно?! Но нет, не может быть такого. Я тоже не из дерьма слеплена!
– Да, не перестанет, – согласилась и вновь посмотрела в его страшное лицо, – пока не сожрёт.
– Можно и так сказать, моя сладкая.
И он вдруг надвинулся на меня, приближаясь уже совершенно критически.
Непроизвольно сжавшись, я отвернулась – мигом перед глазами встала сцена в лесу и последующая за ней новость о предательстве Гелло…
Помедлив, Мичлав со вздохом выпрямился. Я же, видя, что опасность миновала, с досадой одёрнула помявшийся пиджак и, стиснув зубы, опять воззрилась на происходящее за окном.
– Всё отлично, малышка, – сказал он тогда, возвращаясь на своё место и позволяя ремню безопасности вновь застегнуться.
Нет уж! Хватит! Всем своим видом демонстрирую, что подобное поведение больше неприемлемо. Мало ли какой бред произошёл один раз…
– Знаешь, девочка, – заговорил Мичлав после нескольких минут молчания, – давай-ка условимся – личные претензии друг к другу на работу никак не влияют. Сможешь?
– У меня к вам личных претензий нет.
Он посмотрел на меня так, что даже в темноте стало ясно – все мои мысли видны ему насквозь, даже те, которые я сама боюсь подумать.
– Все претензии – в нерабочее время.
Я поморщилась и врубила наконец музыку погромче. Поздно, мои претензии уже нашли некоторое выражение. В рейд поедут ещё два человека. Да и сами вы, господин охотник, сможете ли следовать этому правилу? Вы – первый.
Дорога никак не кончалась. Попытки отвлечься оставались без результата. Досада рвала изнутри. Почему качество наших взаимоотношений обратно пропорционально удаче в делах? Чем больше одно – тем ниже другое. Этот человек… Успех мой напрямую связан с ним… Я не вижу больше никого, кто…
«
Лучше бы я сдохла, чем находилась сейчас здесь!!
Мой начальник/напарник/наставник/враг/единомышленник темнел рядом, и отблески электрических огней плясали на его грубых чертах. В какой-то момент он отключил автопилот, рванул переключатель скоростей, и машина низко зарычала, подаваясь вперёд. Отлично, быстрее приедем, если останемся живы…
Но по прибытии на улицу обитания, безумный вечер не завершился. Зажигание было выключено, за окном уютно светился мой белый домик, но двери по-прежнему были закрыты, а их хозяин не торопился предпринимать дальнейших действий. Желваки подёргивались – нехороший признак. Я безуспешно покрутила ручку двери, чтобы показать проблему – тогда он перевёл на меня взгляд, тяжёлый и поблёскивающий в темноте.
– Могу я выйти? – поинтересовалась холодно.
Вместо ответа охотник вышел сам, и таким образом у меня вновь не было иного варианта, как выбираться на свободу с его непосредственной помощью. Но этот вечно спорный момент внезапно пошёл по новому сценарию – Мичлав не опустил меня на землю, а, перехватив поудобнее, оставил сидеть на своём локте, как ребёнка! От неожиданности я схватилась за его плечо, но тут же отпрянула на расстояние собственных вытянутых рук.
– Пустите! Мичлав, какого чёрта на вас сегодня нашло?!
Он удержал меня и отступил в тень машины, чтобы не привлечь ничьего внимания, хоть улица, как назло, была совершено пустынной.
– Если бы я мог, девочка, – проговорил он негромко, сдержанно выцеживая слова, – я вот этими руками прямо сейчас разорвал бы тебя на куски!
– Ну так сделайте это, удобный момент, к тому же нерабочий! Что вам мешает, наставник? Наверное, то, что я должна на вас ещё доработать.
Я почувствовала, как напряглось всё его тело, как он едва удержал вспыхнувшую ярость. В воздухе едва ли не засверкали фиолетовые молнии, заряжая меня новой энергией, и предыдущий страх испарился мгновенно, ведь враждовать с этим человеком я умела прекрасно. Он приблизил своё широкое заросшее лицо и прорычал:
– Иди-ка домой, маленькая моя!.. И дверь хорошо запри.
Грубо оттолкнувшись, я спрыгнула на землю. Он хотел схватить меня за руку, но я ловко вывернулась.
– Спокойнее, господин Мичлав! – проговорила, отступая к дому. От азарта потряхивало. – Это по-прежнему я, ваш ученик! Кажется, вы принимаете меня за кого-то другого.
Несмотря на загруженность, выходной день для нас по-прежнему существовал. И никогда до этого я не была так ему рада, как в этот раз! Сенсафон разрывался от звонков – Мирои, родители, даже Тоно! Но у меня было одно единственное желание – остаться одной, в полной тишине. Родное жилище, солнечный свет в окне, любимая музыка, кофе – и молчание. Только это могло успокоить после ночи, проведённой в пламени адского гнева…
Да, спасительный сон не соблаговолил явиться. До самого утра меня разрывало от злости, негодования, зависти, неприятия и… и чего-то ещё… Позволяя себе переживать этот наплыв плохих эмоций, которые в сумме назвала просто ненавистью, я надеялась, что всё найдёт выход и испарится. В конце концов, всякое приходилось переживать по отношению к Мичлаву… И всё равно мы должны оставаться напарниками. Стоит мне обрести немного больше самостоятельности (а это неизбежно!), тогда почувствую себя лучше… Надо потерпеть…
На звонок журналиста, который уже, как видно, решил обнаглеть, я ответила сообщением – «Простите, но в выходные дни я вне зоны доступа. На следующей неделе вы сможете посетить Ассоциацию в моём сопровождении. Свяжусь с вами сама, когда распланирую работу». Спустя всего минуту после отправки пришёл благодарственный трактат, воспевающий все мои прогрессивные достоинства.
Новая же рабочая неделя началась абсолютно спокойно. Мы с Мичлавом встретились в Мастерской. Оценивающе друг друга просканировали. Он предложил начать с проверки положения дел, я согласилась – и всё пошло своим чередом.
У него уже имелся отработанный план подготовки организма к рейду. С завтрашнего дня, по согласованию с медицинскими специалистами, начиналась работа над адаптацией к будущим суровым условиям – плавный переход на спецпитание и усиление физических нагрузок. Закончив основную массу приготовлений со своей стороны, Мичлав готов был присоединиться ко мне за сборкой излучателей. Во время составления уточнённого графика работ, я включила в него свободный для себя день на проведение экскурсии для журналистов. Хотела было поставить это дело на выходной, но начальник запретил, мотивируя соблюдением режима труда и отдыха.
После совещания день продолжился в Вехемском филиале Мирового Центра Медицинских наук – перед рейдом охотники должны проходить полное обследование. Стометровый белый холл, заполненный невероятным количеством людей, напомнил мне о первом моём визите сюда два года назад… Тогда я ещё не знала, что меня ждёт ни в глобальном будущем, ни в ближайшие шесть часов. Но теперь была морально готова.
Вновь меня протащило по всему гигантскому зданию – тело истерзали, выжали из него половину объёма имеющихся жидкостей, просветили каждую кишку, запудрили мозги десятком психологических тестов. Иногда мы пересекались с Мичлавом в каком-нибудь кабинете. Например, задумчиво полежали на соседних креслах, пока автоматика выкачивала из вен кровь, тут же выдавая результаты мгновенных анализов. Его кровь была явно гуще. Ещё бы…
Он оставался невозмутим. При очередной встрече интересовался моим самочувствием, что-то произносил в своём саркастическом стиле, и в целом выглядел абсолютно обычно, словно и не было той стычки в пятницу. Его независимый вид немного подбешивал…
Через положенное количество часов мы получили объёмистые папки с выводами по всем фронтам. На этот раз заключение не вызывало такого замирания сердца, как два года назад. Никаких препятствий, сопоставимых с преддетерминационным состоянием, не ожидалось. И верно, я оказалась здоровым человеком женского пола – однако же, с лёгким нервно-астеническим синдромом на фоне эмоционального перенапряжения.