Елена Попова – С любовью, падчерица (страница 45)

— Как я соскучилась по твоим завтракам, мам, — сказала я, уплетая блинчики.

— Вижу, — посмеялась она, заметив, что за пару минут я опустошила почти всю тарелку. — Ешь, ешь, — кивнула она на тарелку. — За двоих ешь.

И пододвинула тарелку прямо мне под нос.

Я поймала себя на мысли, что в последние дни у меня появился зверский аппетит. Ела блинчик, а сама уже косилась на следующий. И на вазу с вареньем, и на упаковку зефира…

— Когда я ходила с тобой, набрала почти десять килограммов за всю беременность, — смеялась мама. — Папа даже прятал от меня булочки, представляешь?

— Скучаешь по нему? — жуя, спросила я.

Мама опустила взгляд, едва заметно улыбнулась.

— Скучаешь, скучаешь, — подтвердила я и, подмигнув, добавила: — И он по тебе тоже.

Мама вмиг ожила, глаза заискрились.

— С чего бы вдруг?

— Он до сих пор носит в бумажнике твое фото и всякий раз, когда выпьет рюмочку коньяка, играет на рояле композицию, которую сыграл для тебя в день знакомства.

— П-правда? — звонко хохотнула мама. На ее щеках выступил румянец, она случайно уронила салфетницу, когда потянулась за салфеткой.

Я рассказала ей, что за все время, пока жила с отцом, у него никак не клеились отношения с женщинами. Точнее, к нему-то женщины еще как клеились — папа достаточно видный мужчина, да вот только он ни к одной из них не проникся чувствами.

— У вас была любовь с первого взгляда, мам, — заключила я, выходя из-за стола. — И только тебе решать: оставить его и дальше любоваться тобой только на фото, или все же для начала хотя бы поговорить обо всем, что случилось много лет назад, и извиниться перед ним.

Мама, подперев рукой подбородок, устремила взгляд на окно и о чем-то задумалась.

Глава 41

Казалось, допрос длился целую вечность. Я отдала флешку с видео, а затем снова воскресила в памяти весь месяц, проведенный в доме Марка.

— Ознакомьтесь и подпишите, — сказал следователь, протягивая мне распечатанную бумагу.

Я провела взглядом по предложениям, от которых по позвоночнику пронесся холод.

«… И я, под действием наркотиков, обрезала волосы», «… и он спустил собаку на Ярослава», «… он ударил меня и насильно усадил в машину».

Взяла ручку, поднесла ее к нижнему углу листа, набрала полную грудь воздуха и решительно поставила жирную подпись, тем самым упекая за решетку отца моего ребенка.

После дачи показаний мы с мамой поторопились в клинику.

— Опаздываем, опаздываем, — причитала она, умело варьируя между машинами.

— Кто ж знал, что все продлится так долго, — взглянув на часы, сказала я. — Как ты думаешь, сколько лет ему дадут?

— Понятия не имею. Но если учесть, что он нанял одного из лучших столичных адвокатов, то постарается сделать все, чтобы максимально скостить себе срок. — Она ободряюще улыбнулась. — Но ты не волнуйся, милая, к его освобождению мы уедем как можно дальше от Иркутска.

— И куда же? — выгнула брови я.

— Да хоть на Мальдивы! — хохотнула мама, поворачивая к нужному зданию. — Я решила прислушаться к совету Тимура и продать фирму. Уже завтра встречаюсь с юристом, чтобы обсудить кое-какие моменты.

— Поддерживаю твое решение. — Я показала класс я и, переведя взгляд на окно, несколько раз моргнула.

— А Ярик что здесь делает? Это ты ему сказала, что мы едем в клинику?

Заглушив мотор, мама повернулась ко мне и взяла за руку.

— Я не знаю, что между вами произошло вчера, но считаю, что будущему папочке обязательно нужно присутствовать на приеме.

— Мам! — крикнула я. — Ты когда-нибудь научишься советоваться со мной?

— Не нервничай, тебе нельзя! — строго сказала она, и, открыв дверь, бросила: — Идем, нас ждут.

Пока мы шли к крыльцу, Ярик, скрестив на груди руки, сверлил меня пытливым взглядом.

Мне стало еще больше не по себе.

Да, я хотела извиниться перед ним, но не сейчас. Моя голова забита мыслями о том, что скажет доктор.

Подойдя, исподлобья посмотрела на него, пытаясь разгадать настроение.

— Привет, истеричка, — с улыбкой кивнул он.

— Привет! — виновато обронила я.

Мама прошла вперед, а Ярик, входя в клинику, положил руку на мое плечо и, склонив ко мне голову, шепнул.

— Как продвигаются дела с твоими трусишками?

Мне стало смешно от его заговорщического тона.

— Я узнала тайну их исчезновения, — ответила я шепотом.

— Серьезно? Вау! И куда же они подевались той ночью?

Я помолчала пару секунд, а затем совсем невесело ответила:

— У нас с Марком все было. И беременна я от него. — Подняв на него взгляд, примирительно взяла за руку и добавила: — Прости, что обвинила тебя.

Честно думала, что сейчас он что-нибудь сострит, но вместо этого друг по-хозяйски прижал меня к себе и чмокнул в макушку.

Мы подошли к кабинету.

— Ну, с богом! — заметно волнуясь, сказала мама и, похлопав меня по плечу добавила: — И не бойся рассказывать правду, Ева.

Я провела мокрыми ладошками по джинсам, прерывисто выдохнула и вошла в кабинет.

Доктор была весьма приветливой, спросила, когда у меня были последние месячные, сделала ли я тест, ничего ли меня не беспокоит. Но стоило только мне сказать про наркотики, и она тут же посмотрела на меня другим взглядом. Я точно увидела в нем смесь отвращения и злобы.

А потом она взглянула на мои волосы и хмыкнула, словно сделав обо мне какие-то нехорошие выводы.

— Кто же занимается зачатием ребенка в таком состоянии? Ты ведь не маленькая девочка, чтобы не знать о последствиях, верно?

Строго глядя на меня поверх очков, она надела перчатки и приступила к осмотру.

Молча и очень грубо.

— Срок около четырех недель, — бросила она, снимая перчатки.

А затем, сев за стол, принялась быстро стучать по клавиатуре.

— Я назначу тебе УЗИ, сдашь анализы, — не отрываясь от компьютера, говорила она. — Хочу сразу предупредить: если наркотическое вещество попало в плаценту, то это может вызвать очень серьезные нарушения в развитии плода. Как правило, у матерей-наркоманок…

— Я не наркоманка, — возразила я, садясь напротив. — Объяснила же вам, что мне подсыпали этот наркотик.

Доктор с сарказмом покачала головой.

— Все вы так говорите. Вот слово в слово, — развела руками она. — Но даже если так, то и разового приема наркотиков достаточно, чтобы родить недоношенного, слабого ребенка!

Я сидела едва живая и слушала обо всех страшных последствиях. Затем, взяв направления, на негнущихся ногах вышла из кабинета.

— Ну что? — хором спросили мама с Яриком.

Я даже ответить не смогла. Глаза жгли слезы обиды и страха, изо рта вылетали какие-то нечленораздельные звуки.

Мама, вскочив со стула, вбежала в кабинет, а уже через секунду за закрытой дверью послышался их эмоциональный диалог с доктором.