Елена Попова – С любовью, падчерица (страница 26)
Я знала, что она хотела сказать: снова проговорить свои ошибки, которые наделала после развода. О том, как забивала на меня, когда я была подростком, о том, что кроме папы, ее никто так сильно не любил.
Все это она держала в себе, но иногда, выпив бокальчик вина, изливала мне душу. И хоть бы раз излила ее отцу… Ведь он до сих пор любит ее. И, наверное, готов простить и попробовать построить все заново. Не зря же носит ее фото в бумажнике и зачастую играет на рояле композицию, которую сыграл для нее в ресторане в день их знакомства.
― Как сильно мы отстаем от Марка… ― переживала я. ― Он, наверное, едет без остановок, чтобы успеть на похороны.
― Мы тоже поедем без остановок, ― уверял Ярик. ― Алла, у вас же с собой права?
― Да, конечно.
― Если что, сможете меня подменить?
― Не вопрос! ― решительно ответила мама.
― Вот если бы только были паспорта, то путь до столицы сократился бы в разы, ― вздыхала я. ― Может, все же следовало списаться с Тасей?
― Нет, Ева. Сама посуди: мы приедем в Москву в воскресенье утром, Марк будет в Вологде примерно в ночь с субботы на воскресенье. А похороны в воскресенье днем. Так что по времени мы идем ноздря в ноздрю. Пока Марк будет на похоронах, мы в это время найдем ребят и вместе с ними решим, как действовать дальше. Дело о попытке изнасилования студентки было громким, верно?
― Очень, ― кивнула я. ― Оно наделало много шума.
― Вот именно! Если в прессу просочится информация о том, что этот препод жив ― шумихи не избежать. Марк непременно об этом узнает и заляжет на дно. При этом не упустит возможность подставить Аллу. Уловила мысль? ― повернулся ко мне Ярик. ― Нам нужно, чтобы ни одна репортерская душа не узнала про это. Поэтому правильно, что мы поехали туда лично. Нужно действовать очень осторожно. И сделать так, чтобы Марка перехватили на обратном пути, застав врасплох. Чтобы он не успел нажать на свою заветную кнопочку.
― Согласна, ― вздохнула мама. ― Когда в прессу просочится информация, что он жив, всем будет плевать, что в этом деле есть еще много подводных камней, что кто-то может пострадать. Журналисты сорвутся с цепи ради наживы, а полиция сделает все возможное, чтобы только его поймать. Никому не будет дела до меня и до того, что я сяду вместе с ним. Все силы будут брошены на поимку преступника…
В кармане зазвонил мобильник. Я вытащила его, округлила глаза, глядя на экран и, вытянув лицо, ответила.
― Пап? Ты чего в такой час?
― Не спится… ― вздохнул он в трубку. ― Разбудил?
― Нет… еще не сплю. Что-то случилось? ― встревожилась я.
― Случилось. Моя дочь от меня что-то скрывает, и я никак не могу понять, что именно.
― Опять ты за свое, ― посмеялась я и нахмурилась. ― Погоди… ты что, выпил?
Я четко слышала, как заплетается его язык.
― Смена была тяжелая, пришлось пропустить рюмочку коньяка.
― Нормально… Сколько у тебя там сейчас? Восемь утра?
― Половина девятого, ― уточнил он и прочистил горло. ― А я вот чего звоню, дочь: стажеры только что съехали, квартира пустая. Когда прилетишь?
― Хм… ― я задумалась. ― Сложно сказать точную дату, я…
― Вот! ― воскликнул папа. ― Этого я и ожидал! Ты что-то темнишь, Ева. Ты и Алла, вы обе что-то не договариваете, держите меня за дурака. Точнее, ты держишь, а она вообще не отвечает на звонки.
― Да что на тебя нашло? Решил устроить мне допрос посреди ночи? Я же сказала, что приеду, как только отпразднуем день рождения Лильки.
― Светки, ― вдруг сказал папа. ― Ты говорила, день рождения у Светки.
Я хлопнула себя по лбу.
«Как можно было так проколоться?»
― Так, все, мое терпение лопнуло! ― прикрикнул он. ― Я прямо сейчас покупаю билет на самолет и завтра буду в Иркутске!
― Пап, успокойся…
― Дай-ка сюда! ― мама выхватила из моей руки телефон. ― Сережа, здравствуй! ― сдержанно сказала она. ― Ты чего пристал к ней с расспросами? Даже из Сиднея умудряешься контролировать каждый ее шаг!
― ***
― Ну если я говорю с тобой по ее телефону, то очевидно же, что мы вместе, ― хмыкнула мама.
― ***
― Да, мы помирились и теперь все в порядке.
― ***
― Конечно Ева под контролем, ― посмеялась она. ― Вот сейчас вместе с Яриком возвращаемся домой из города. Гуляли весь день, аж с ног валимся, ― убедительно врала она.
― ***
― Хорошо, даю ей трубку, ― мама подала мне телефон и показала на губах замок.
― Пап…
― Не понимаю… я тебе что, чужой? ― обиженно спросил он. ― Почему просто не могла сказать, что помирилась с мамой и передумала ехать? Зачем устроила весь это концерт с днем рождения каким-то? Так бы и сказала прямо!
― Мои планы прилететь к тебе не изменились, ― в этот момент я заметила, как Ярик резко помрачнел. ― Но… ты прав. Все же я решила еще какое-то время побыть с мамой, пообщаться с друзьями. Пап, не обидишься на меня? Только честно.
Мы поговорили с ним еще около минуты. Кажется, он успокоился и выдохнул. А вот Ярик так и сидел с каменным лицом.
― До чего же Миронов неугомонный. Гиперответственность за тебя однажды доведет его до сердечного приступа, ― вздохнула мама. ― Кстати, как надолго он в Сиднее?
― Минимум на три года.
― А дальше куда?
― Откуда ж мне знать, ― усмехнулась я.
Папа работает геологом в горнодобывающей промышленной организации, и всегда сложно угадать, в какую страну его забросит в следующий раз.
Мама, положив руки на подголовники передних кресел, задумчиво смотрела в окно и едва заметно улыбалась. Интересно, о чем думала в тот момент? Об отце?
Примерно через двести километров мы остановились на обочине. Ярик включил аварийку, вышел из машины и побежал за автобусную остановку. Обернувшись, заметила, что мама спит, укутавшись в кардиган.
Я решила тоже выйти, глотнуть свежего воздуха, размять затекшие ноги.
Небо было черное, звездное, на трассе тихо, ни одной машины. Я прижалась спиной к двери, закрыла глаза и подставила лицо теплому ветру. Почему-то в этот момент совсем не хотелось думать о цели этой поездки и об опасности, которую она несет. Представила, что мы просто отправились путешествовать, души коснулось приятное тепло, а все страхи и переживания закружились в воздухе вместе с дорожной пылью.
Через несколько секунд послышались шаги и на мое плечо легла холодная рука друга. Он притянул меня к себе.
― Не замерзла?
― Нисколечко, ― улыбнулась я, прижав к нему голову.
― Ты серьезно собралась уехать, когда все это закончится? ― вдруг спросил он.
― Думаю, да.
После моих слов в воздухе повисла тишина. Ярик глубоко вздохнул, прижал меня еще ближе, я обвила его талию обеими руками и улыбнулась воспоминаниям, которые неожиданно закрались в голову.
― Ты знаешь, живя с отцом в Америке, мы много путешествовали. Объездили все города нашего штата, спали в палатках, готовили ужин на костре, частенько выбирались в горы, в открытый океан, ― с ностальгией улыбнулась я. ― И я так скучаю по тому времени, ты даже не представляешь.
― А может, подсознательно ты просто хочешь сбежать отсюда, подальше от человека, который издевался над тобой?
― Сложно сказать… Хотя… наверное, даже если бы не случилось все
― Куда ж ты денешься, ― усмехнулся Ярик и поцеловал меня в макушку. ― Птица ты моя вольная, ― вздохнул он.
― А ты не замечал, что один и тот же вид из окна, рано или поздно начинает сводить с ума и душе хочется вырваться из груди? Летать по просторам, там, где дышится полной грудью, где захватывает дух от впервые увиденного, где, засыпая, ты будешь знать, что завтра снова заснешь на новом месте? С тобой такого не бывает?
― Бывает и часто. Но… помимо путешествий, еще хочется иметь рядом близкого человека. Да и вообще, пора создать семью. И путешествовать с ней вместе. Это же круче, чем в одиночку, верно?
В кармане толстовки пропищал мобильник. Я вытащила его и хмуро взглянула на экран.