Елена Попова – Развод. Я была слепа (страница 31)
— Алло?
Я сажусь обратно за стол, и мы с дядей внимательно смотрим на телефон. Вдруг там будет еще что-то интересное.
— Удалось что-нибудь узнать? — спрашивает Марк.
— …
— Да, я понимаю, что тебе пришлось как следует похлопотать. С меня причитается.
— …
— Авария все-таки была, значит... — задумчиво произносит он. — А в каком году?
— …
— Получается... эм... с того момента уже двадцать четыре года прошло, верно?
— …
— Два трупа? — в шоке переспрашивает он. — И мой отец проходил по этому делу как свидетель, я правильно понимаю? Он был пассажиром?
— …
— Понял. А тот, который сидел за рулем, признал вину?
— …
— То есть водитель был настолько пьян, что даже не помнил, как врезался? Как он в таком состоянии машину вел? И куда смотрел мой отец? Разве он сел бы рядом с нетрезвым водителем?
— …
— А-а, даже так? Получается, они оба были пьяны?
— …
— То есть виновник аварии не мой отец, ладно... — выдыхает он. — Но история, конечно, жесть. Одна умерла на месте, а вторая в машине скорой помощи...
— …
— Погоди, что ты сказал? Как фамилия той, которая на месте погибла?
В этот момент я перестаю дышать. Ноги и руки немеют, сердце замирает в груди. Такое чувство, что сейчас произойдёт что-то очень страшное.
— Кузнецова? — слышу свою девичью фамилию, и меня с головы до ног обносит мурашками.
Дядя смотрит на телефон ледяным взглядом, передергивает скулами, и берет меня за руку.
— Держись, — хрипло изрекает он.
— Как ее имя? — взволнованно произносит Марк. — Как. Имя. Погибшей Кузнецовой?
— Не дай бог он скажет «Любовь», — шепчу я, глядя мокрыми глазами на дядю. И тут же раздается хриплый голос Марка.
— Любовь?..
Дядя крепко сжимает мою трясущуюся руку, а я сижу словно парализованная. Все запахи и цвета исчезли из кухни, и только словно отдаленно слышатся слова Марка.
— С-спасибо. Я... я позже наберу тебя. Сука... — протягивает спустя пару секунд. — Как такое возможно? Этого не может быть. Нет-нет, таких совпадений не бывает.
— У вас все в порядке? — спрашивает, скорее всего, водитель.
— Остановитесь здесь! — приказывает Марк.
— Но мы еще не доехали.
— Я сказал остановите машину!
Раздается хлопок двери и неистовый крик.
— Это же ее мать! Это мать Нади!
Марк яростно матерится, затем происходит что-то непонятное и звук становится приглушенным. Такое чувство, что прослушка теперь находится далеко от него.
— Мужчина, наденьте куртку. На улице минус двадцать, — раздается голос водителя. — Вот еще ваша... что это? Медаль, видимо. Достал ее из снега.
— Выбрось ее. Давай куртку. Поехали.
— Надюш, только без резких движений, — с тревогой глядя на меня, произносит дядя, и выходит из-за стола. — Сейчас, подожди, я тебе успокоительного накапаю. Сиди, не вставай.
А я не могу встать. Меня словно пригвоздили к этому стулу. Закрываю глаза и воскрешаю в памяти день похорон мамы и тети Кати. Вспоминаю, как стояла среди людей, облаченных во все черное. Папа в тот момент расставлял венки на могиле, а меня отвели к автобусу.
— Малышка, нам очень жаль твою маму, — подойдя ко мне, сказала женщина, которую я никогда прежде не видела рядом с мамой. Следом за ней подошел мужчина и протянул мне мягкую игрушку.
— Возьми, — присел он на корточки. — Возьми, не бойся.
Я прижала к себе игрушку, мужчина погладил меня по голове, поднялся на ноги, и они вместе с женщиной направились к черной машине. А когда эта машина проезжала мимо автобуса, я увидела на заднем сиденье мальчика. Он был старше, и в упор смотрел на меня.
Я вздрагиваю от звонка и на ватных ногах подхожу к входной двери.
— Мамочка, смотри, что мы с Авророй слепили, — Злата показывает поделку из пластилина, а я в упор смотрю на Юру.
— Ты знал, что отец Марка был на месте аварии?
— Злат, беги ручки мыть, — уводит ее дядя.
Я продолжаю пристально смотреть на Юру.
— Знал или нет?
— Знал. И он не просто был на месте аварии, а сидел за рулем. Но свою вину переложил на пьяного друга.
Глава 39
Утро следующего дня
Надя
— Да, я точно на квартире отца, — раздраженно отвечаю на вопрос дяди. — Дядь Саш, я что, маленькая? Перестань меня контролировать! И прекрати звонить каждые пять минут. Иначе я так до ночи буду собирать вещи.
— Я просто переживаю за тебя. И не хочу, чтобы ты наделала глупостей.
— Да не поеду я к нему, сказала же. Пусть с ним Юра разбирается. Все, мне нужно коробки заклеивать.
Глубоко вздыхаю и сажусь на диван.
— Извини, что так грубо. Просто до сих пор не могу отойти от вчерашнего, еще и не спала совсем.
— Все в порядке, я понимаю, — тихо произносит дядя. — Занимайся делами, не буду тебя отвлекать.
— Спасибо!