МАРИНА. Прости ему это. Ведь нутрий ты когда-то любил.
САША. Нутрии были давно и в школьном зоологическом уголке, а Перчик – сейчас. Всё же, он не очень воспитанный пёс.
МАРИНА. Что ты хочешь с пса, если его хозяйка постоянно поёт.
САША. Ах да, это так мило (тихо поёт.) «А я хочу кусочек сыра. Я так хочу кусочек сыра. И рюмочку вина-а-а-а».
МАРИНА (всё ещё из-за сцены). Не сырА, а сырУ.
САША. Почему так?
МАРИНА. В Академической грамматике, Саша, главную роль в произношении часто играет выбор флексии.
САША (в зал). Лучше, когда она сердится. (Кричит жене.) И всё-таки, Марина, почему у нас нечего есть?
Марина появляется в халате и с полотенцем на голове. В руках у неё железный флакон.
МАРИНА. Потому, что за «есть что есть» мне не на чем ехать. Ведь смена масла в машине – это тоже чисто женский вопрос.
САША. А ногами в магазин ходить не пробовала? Как другие женщины?
МАРИНА. А кашу из тыквы поесть слабО? Или, может, тёртый тыквенный супчик с каштанами, лимонным соком и сметаной. М-м, какая прелесть!
САША. Я могу и голодать.
МАРИНА. Ты? А уж как я могу…
Они расходятся по разным углам комнаты. Она стягивает полотенце, наклоняет голову, пытается распылить жидкость из флакона на волосы, но оказывается, что флакон пуст.
МАРИНА (в зал). Вот ведь… Придётся всё же отправиться в магазин. (Прячет флакон за спину. Идёт в сторону мужа. Обходит его. Улыбаясь, пробует подойти к мусорному ведру с педалью, что стоит за Сашей, и открыть ведро пяткой. Тщетно) Я не такая жестокая, как ты. Пойду сейчас и куплю тебе поесть.
САША. Ты очень добра.
Саша отодвигает жену, жмёт на педаль ведра, держит крышку открытой. Марина фыркает, бросает флакон в мусор. Оба вздрагивают от металлического стука. Марина идёт к выходу, берёт с вешалки пальто, надевает его. Берёт с кресла сумку, садится в кресло.
МАРИНА. Подай мне, пожалуйста, туфли. (Саша, с готовностью лезет в шкаф, достаёт первую коробку, подаёт. Марина открывает, вздыхает, отставляет коробку на пол) Сапоги, Саша, это не туфли. (Саша приносит вторую коробку) Босоножки – это тоже не туфли. (Он приносит третью коробку) Не красные, а чёрные. (Он, уже не отходя от шкафа, достаёт коробку, оттуда обувь, показывает, она отрицательно кивает) Не лакированные, а гладкие. (Он показывает другие. Она недовольна) Не с тонкими каблуками. (Он показывает ещё. Она совсем сердится) Не с толстыми рюмочками. (Тогда он, тоже разозлившись, выгребает из шкафа все коробки, достаёт наугад очередную пару. Это его отчаяние почему-то смешит её.) Без пряжки. (Он прислоняет одну туфлю от этой пары к уху, свободной рукой достаёт ещё одну туфлю, прислоняет в другому уху. Она хохочет.) Без острого носка.
Саша бросает обувь, идёт к жене, поднимает её с кресла, отбирает сумку, снимает с неё пальто, берёт её на руки, тащит к шкафу, сажает внутрь.
МАРИНА. А мне понравилось. Последний раз, когда ты носил меня на руках, был поход в ЗАГС.
САША. Тогда я ещё не знал, что меня ждёт впереди.
МАРИНА. Только не нужно про загубленную молодость.
САША. Обычно это ты так говоришь. (Через паузу) Хочешь, я тебя покатаю?
МАРИНА. Хочу!
Он встаёт на четвереньки, ржёт, как конь. Она смеётся, садится ему на спину, он везёт её в свою спальню.
МАРИНА (погоняя его, как лошадь). Чок, чок, чок.
САША. А где у нас весы?
МАРИНА. Ты намекаешь мне на то, что я поправилась?
САША. Нет, нет. Наоборот – похудела.
Он лбом упирается в диван, она смеётся, он сбрасывает её на диван, набрасывается с поцелуями. С дивана они скатываются на пол, барахтаются, хохочут. Раздаётся лай собаки, за ним – знакомые голоса родных. Саша и Марина прячутся за диваном.
Картина 4
На сцене появляются Ира и ВЛАДИМИР. У неё букет, у него – пакеты.
ИРА. Владимир, как прекрасно, что мы встретились в городе.
ВЛАДИМИР. Хорошо, Ира, что ваша сестра предложила вам зайти именно в этот Универмаг.
ИРА. И что вам от Смоленской было с нами по пути.
ВЛАДИМИР. Иначе и быть не могло, ведь я с давних пор сосед Марины. А давние соседи – это почти родственники.
Мужчина подводит женщину к авансцене, где находится предполагаемое окно.
ИРА. Отсюда виден ваш дом?
ВЛАДИМИР. Да. Смотрите воон туда, справа и наискосок. Видите, красная крыша? Это не мой дом. Потом ещё одна крыша, чёрная. Тоже не мой. А вот третья крыша, серая – моя. Конечно, просматривается только часть чердака, но тем не менее.
ИРА. У вас трёхэтажный дом?
ВЛАДИМИР. Не-ет. Двухэтажный и чердак. Но на чердаке тоже можно жить.
ИРА (в зал). Думаю, на Денежной улице даже на чердаке жить неплохо. (Владимиру.) Значит, вы богаты?
ВЛАДИМИР. Что вы! Я всего лишь самодостаточен.
Марина и Саша выглядывают из-за дивана. Саша кашляет. Владимир и Ира удивлённо смотрят на них.
ВЛАДИМИР. Соседи, у вас всё в порядке?
САША. Да. Да. Вот ищем… Марина потеряла… Кольцо.
МАРИНА. Потеряла? Кольцо?
САША. Ну, не кольцо, а перстень. И это я виноват.
Звонко лает собака
ИРА. Перчик! Малыш! Как он там? Наверное, проголодался.
САША, МАРИНА (одновременно). Алла приказала его не кормить.
Ира кладёт цветы на стол и убегает. Владимир ставит пакеты на стол, обходит диван с другой стороны и тоже опускается на пол. Саша незаметно протягивает жене руку, как для приёма эстафетной палочки. Марина с трудом стягивает кольцо, кладёт мужу в руку.
САША. Всё! Нашёл! (Встаёт, показывает кольцо. Ревниво.) Ну, здравствуй, сосед! Не знал, что ты моей жене почти родня.
МАРИНА (поднимаясь и отряхиваясь). Давайте не будем сейчас про родословную. Здравствуй, Владимир! Рада тебя видеть. Какими судьбами?
На сцену вбегает Аллочка, тащит за руку запыхавшегося Николая Николаевича.
АЛЛА. Мариша, Саша, представляете, если бы не я, то сестра моя никогда бы не узнала друга жены твоей. Козерога по Гороскопу!
САША. А? Я ничего не понимаю.
НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. А вот мне наоборот всё понятно. Команды в армии так похожи на твою речь, Аллочка.
САША. Шо ви такое нам демонстрируете, папа?
НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Ха! Ты кипятишься потому, что плохо понимаешь. Вот скажи, сын, если тебе скажут напра-нале-во шагом марш, куда ты пойдёшь?
САША. Я никуда не пойду. Я здесь останусь. А ты, папа, лучше прекрати быть галантным и объясни мне, кто с кем познакомился?
АЛЛА. Ирочка с Владимиром. (Николаю Николаевичу.) Ой, спинка! (Полковник чешет женщине спину. Она продолжает говорить с остальными.) Правда чудо, что мы пошли на пешую прогулку?
НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Я бы сказал – пробежку. (в зал) Туалет свободен? Какое счастье! Дамы, позвольте мне отлучиться?
Он уходит. Владимир кивает на пакеты.
