Елена Поддубская – Вместе не стоит врозь. Пьеса (страница 3)

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ (встаёт, принимает блюдо, жестом просит Марину сесть). Дорогие мои, позвольте мне на правах старейшего сказать первый тост. Очевидность такова, что нам нужно пережить карантин и сделать это придётся вместе, а не врозь. Поэтому каждый должен считаться с мнением и привычками наших радушных хозяев.

АЛЛА. Настоящий полковник! И Телец!

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. И Тигр, к тому же, который обещает отныне не выходить лишний раз из сада. Ирочка и Аллочка, вы должны взять на себя кухню и стирку. Сашу бросим на закупки.

МАРИНА. А что тогда делать мне?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Умело руководить вверенными подразделениями. Ты хозяйка, тебе и править. Все согласны?

САША (отцу). Дипломатичный подход!

Все кивают. Перчика лает. Марина стягивает с головы повязку.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Мариночка, попробуй вот этой настойки. Саша, налей. Дамы, рекомендую.

МАРИНА. Вы забыли, Николай Николаевич, что я пью только вино.

САША. Дорогая жена, мой папа вовсе не старый маразматик. Именно поэтому он принёс чудесную настойку из Пино-Гри.

АЛЛА. Настойка из винограда? А почему она белая, а не серая? (Грассируя.) Ведь «гри» по-французски, это «серый».

САША. А «пино» это значит «не перебивай».

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ (Алле). Мадам говорит по-французски?

АЛЛА. Мадам по-французски думает.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. О-о-о! Как это интригующе.

ИРА (загораживая собою Николая Николаевича). Извините, извините. Но я тоже не понимаю. Делать водку из винограда – это экзотика.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Дамы, именно за понимание я и предлагаю выпить.

Все пробуют напиток, кто осторожно, кто смелее, кто и вовсе залпом. Лица меняются. Дамы веселеют.

МАРИНА. Какой букет!

ИРА. А послевкусие какое!

АЛЛА. Извините за внимание, но я хочу ещё. А ещё я хочу кусочек сыру. (Поёт на все лады). А я хочу кусочек сыру. Я так хочу кусочек сыру! И рюмочку вина.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ (наливая). Это чудо получилось из-за ошибки в расчётах. Мой знакомый винодел чего-то не доложил. Или переложил. В результате вместо красного вина Пино-Гри вышла белая настойка. Так, за что пьём?

АЛЛА (вставая). Други мои, я человек скромный, поэтому, давайте выпьем за меня. Вот эту женщину, жену родственника моей родственницы (указывает на Марину), я знаю столько, сколько знаю себя. Мариночка, ты помнишь, как мы познакомились? Перчик, отойди! Это вовсе не звериная еда.

МАРИНА. Познакомились мы в ресторане на второй свадьбе Иры.

ИРА. Точно. Он был брадобреем. Я верила ему, как не верю собственным ушам.

АЛЛА. Но Саша в тот вечер довёл жену до слёз.

САША. Может, уже хватит вспоминать эту историю?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Сын, извинись перед супругой.

САША. Сто раз уже извинялся.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Сто первый не помешает. У тебя золотая жена. Она всю жизнь терпит твой одесский юмор.

МАРИНА. И не только его.

АЛЛА. Я опять умная, но не очень: почему юмор у Саши одесский, если он из Видного?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Видите ли, сударыня, одесситы такой народ, что они могут быть везде.

ИРА. Правильно. В Видном они, к тому же, могут быть ещё и видными. Давайте выпьем за приезжих!

АЛЛА. А потом – за меня. Ой, что-то мне в голову ударило.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Предлагаю прогулку на свежем воздухе. Мариночка, можно я покажу Аллочке твои чудесные яблони?

МАРИНА. Можете показать даже груши, всё равно плодов нет.

Когда двое уходят, Саша снова наливает. Все пьют.

ИРА. Ребята, всё же вам нельзя ссориться. Вы чудесная пара.

МАРИНА. Конечно, Ирочка! Особенно, когда приходится мыть голову сухим шампунем. Ведь прохудившийся шланг от душа – это такой чисто женский вопрос!

САША. Ну, знаешь, как будто потерпеть нельзя. Я, между прочим, в этот день ходил за колбасой. Я же не виноват, что дома нечего есть.

МАРИНА. Если для тебя деликатес – не еда, вари себе гречку.

САША. Если для тебя спаржа из китайского магазина – это деликатес, то расстрою, это соя.

ИРА. Стоооп! Перезагружаемся. Ребята, вы устали. И потом, вам стоит чаще бывать вместе вдвоём.

Из сада, смеясь и шумно переговариваясь, возвращаются Николай Николаевич и Алла. У неё в руках обруч.

АЛЛА. Представляете, Николай Николаевич учил меня делать хула-хуп. И, если бы не Перчик, у меня почти получилось бы, да, Николай Николаевич?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Да, Аллочка! Но! (Поёт.) Я так хочу кусочек сыру. Я так хочу кусочек сыру. (Далее – вместе с Аллой и затягивая.) И рюмочку вина-а-а-а.

МАРИНА. Удивительная атмосфера! Великолепным образом располагающая к уединению.

ИРА (поджав губы). Мариша, ты права. Это полная за… Геген зи битте! С этим нужно что-то делать. Так! Слушайте и не говорите, что не слышали. Завтра мы втроём идём на пешую экскурсию по старой Москве.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. А кто в роли экскурсовода?

ИРОЧКА. Я. Или, на худой конец, кто-то из Мосгортуризма. Аллочка, тебя такой план устраивает?

АЛЛА. Конечно! Только можно я оставлю Перчика дома? Он всё время мешает. И давайте выпьем за меня. (Встаёт.) Этого человека (указывает на сестру.) я помню с тех пор, как вообще что-то помню.

Она выпивает настойку залпом, пьяная, опускается на стул.

МАРИНА. Закругляемся. Мебель тащите в опочивальню. Посуду несите в кухню! И осторожнее с вазой!

Мужчины берут Аллу за руки-за ноги, уносят в одну сторону сцены. Ира и Марина, собрав тарелки, уходят в другую.

Картина 3

День. На сцене – никого. Саша и Марина переговариваются из-за кулис.

МАРИНА. Второй день начался неплохо. Сразу после завтрака нас с мужем оставили одних.

САША. И это было очень вовремя. Но, Марина, у нас пусто в холодильнике!

МАРИНА. Там была каша.

САША. А где моя колбаса?

МАРИНА. Где-то там была. Не мешай, я делаю запись в дневнике.

САША. Ты каждый день делаешь эту запись, а колбасы в холодильнике нет. Перчик, ты почему тут виляешь хвостом? (Принюхивается.) Ах ты, Перчик, фаршированный моей колбасой, а ну иди сюда! (Выбегает на сцену, пробуя поймать собаку. Загоняет её под стол. Хочет достать. Одёргивает руку.) Ах ты, су… веренное государство.

МАРИНА. Саша, Алла строго-настрого запретила кормить пса колбасой.

САША. Конечно! Вот только пёс с этим, как мне кажется, не очень-то согласен. Вчера за ужином он стащил ломтик с моей тарелки и даже не извинился.