Елена Поддубская – Вместе не стоит врозь. Пьеса (страница 2)

АЛЛА. Вы, мужчина, кто по Гороскопу?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Тигр.

АЛЛА. Это год. А месяц?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Апрель.

АЛЛА. Овен.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. А вот и не угадали. Телец.

АЛЛА. Гадают девушки на ромашках, а я смотрю на карты Небесного свода. Тигр и Телец. Сколько страсти!

ИРА. Тайной и неразбуженной.

АЛЛОЧКА. Значит, Николай Николаевич, вы гусар?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Я офицер!

АЛЛА. За какие, простите за внимание, заслуги?

САША. За гигиенические. Папа – бывший полковник санитарно-эпидемиологической службы.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Сын, бывших военных не бывает. Кром того, я ещё и кавалер Ордена Славы.

АЛЛА (Саше). ПапА – игрок?

САША. Тэк! Мастер спорта!

ИРА. СССР

МАРИНА. Международного класса! Алла, ты всё ещё хочешь жить с нами?

АЛЛА. А как же! Столько личностей на один квадратный метр! К тому же санитарные службы нам сейчас никак не помешают. Вы ведь спасёте нас от эпидемии? Вы ведь врач? Ой, как у меня чешется спина, помогите!

Алла подставляет спину, полковник принимается чесать её, что не мешает ему говорить с пафосом.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Военный врач! И сын военного врача. Так что, борьба с инфекцией – моя прямой долг.

САША. Аллочка, папенька охранял здоровье и среду обитания личного состава Вооружённых сил всего Одесского военного округа.

АЛЛА. Одесского? Тогда я готова встать под ваши знамёна, товарищ полковник!

САША (в зал). С тылу зашла. (Алле) Кстати, мне стать военным помешала…

МАРИНА. Так, хватит о вашей восхитительной генеалогии! Алла, так вышло, что Николай Николаевич – тоже наш временный постоялец. У него сложилась в Одессе непростая жизненная ситуация, о которой каждый знает, а я умолчу. Поэтому пока он живёт с нами.

ИРА. Ну, допустим, не со всеми нами. И живёт – это громко сказано. Но проживает, так точно.

АЛЛА. А почему под деревом?

МАРИНА. Мужчине нужен свежий воздух. Саша, я всего лишь повторяю слова твоего папы (всем). Согласитесь, что маршировать утрами в комнатке, смежной с нашей спальней, это вовсе не комильфо.

АЛЛА. Так значит смежная комната свободна? Как это здорово!

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Вообще-то, она в резерве на случай метеорологических катаклизмов.

АЛЛА. Дорогой товарищ полковник, в случае если пойдёт дождь, я уплотню личный состав, правда, Ирочка, и предоставлю вам возможность переместиться к месту привычной дислокации.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Вот это женщина!

САША. Даже я покорён!

МАРИНА. Саша….

ИРА. Аллочка…

АЛЛА. Ирочка, ты возражаешь? Мы ведь сёстры?

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Вы сёстры?

АЛЛА. Близняшки. Но я родилась на четыре года позже. И я Дева, а не Рыба.

НИКОЛАЙ НИКОЛАЕВИЧ. Это заметно.

ИРА. Катастрофен зи битте! Гусар, сказать нечего.

АЛЛА. Други мои, предлагаю всем временно разойтись и встретиться здесь через час. Нам нужно подумать, как отметить наше счастливое воссоединение. Только сразу всех предупреждаю – Перчика со стола не кормить. Он у меня воспитанная собака. Что попало не ест.

Алла с чемоданом уходит со сцены. Перчик, судя по удаляющемуся весёлому лаю, за ней. Марина тяжело опускается на стул. Саша и Ирочка тоже озадачены.

САША. А мы, получается, дикари. Мечем, что попало.

ИРА. Откуда у Аллочки этот странный язык? Кого-то он мне напоминает. (Через паузу.) Но в одном моя сестра права – нам стоит устроить праздник. Кто за? (Без паузы.) Единогласно!

Она уходит. Саша присаживается рядом с женой, робко гладит по спине.

САША. Мариша, ну ничего: в тесноте да не в обиде. Как-нибудь рассосётся. Это же не беременность.

МАРИНА. Представляю, что бы ты говорил, если бы это были мои родственники, а тебе пришлось бы не только стирать их вещи, но ещё развешивать и даже снимать после сушки.

САША. Снимать после сушки я беру на себя.

МАРИНА. Муж, не говори ерунды. Этот пункт отсутствует в твоём воспитании. Как в нём отсутствуют помогать убирать со стола, мыть раковину, не мять уже поглаженные рубашки и снимать показания счётчиков для того, чтобы мне проще было оплачивать наши общие, а с некоторых пор довольно увеличенные в размерах, коммунальные услуги, которые, при вновь усугубившихся обстоятельствах, будут лишь расти.

САША (вскакивая). Ты опять? Этот канцелярский язык невыносим! Каждый раз ты напоминаешь мне, что я в этом доме приживала.

МАРИНА. Я вела речь о твоей родне. Вообще-то.

САША (уходя). Если ты москвичка, а я из Видного, это не даёт тебе право на превосходство. И напоминаю тебе, что папа получает пенсию военного.

МАРИНА. В Одессе.

САША. Он в этом не виноват.

МАРИНА. Я и не говорила, что он виноват. И у твоего папы, как раз-таки, потребности соответствуют воспитанию. Чего никак не скажешь о твоей невестке.

САША. Ирочка – святой человек. Мой погибший брат молился на неё. Я не понимаю, как можно быть такой жестокой и попрекать моих родственников куском, когда в стране такая непростая ситуация?

МАРИНА. Саша, ситуация в стране возникла только вчера, а твои родственники живут с нами уже несколько месяцев. И я не попрекаю их куском. Я всего лишь прошу помогать мне следить за порядком и убирать за собой компьютер с единственного в доме стола?

САША. О да! Для тебе порядок важнее людей.

МАРИНА. Саша, я ведь стараюсь и для тебя тоже. И это ты не терпишь чужие тапочки, брошенные посреди комнаты.

САША. Всё! Хватит! Я ухожу. И, между прочим, я обиделся. А ты подумай над своими словами, интеллигентка с Денежной улицы.

Марина остаётся одна. Встаёт, ходит по сцене, жестикулируя и пробуя что-то сказать. Но на деле у неё получатся бессвязное бормотание. Она подходит к авансцене. Смотрит в предполагаемое окно. Слышен бой Курантов Кремля. Марина крестится.

МАРИНА. При чём тут Денежная улица? Не понимаю я этот одесский юмор.

Покидает сцену

Картина 2

Вечер. На сцену выходят Саша и его отец. Начинают убирать со стола книги, компьютер. Расстилают скатерть. Саша ставит вазу на середину. Николай Николаевич присматривается, сдвигает вазу на несколько сантиметров. Саша кивает. Выходят Алла и Ира. Несут тарелки и столовые приборы. Алла хочет убрать вазу с цветами, что стоит на столе. Ира испуганно возвращает вазу на место, жестом указывает за сцену. В комнату входит Марина с блюдом. На голове у неё повязка. Марина осматривает вазу, сдвигает её на несколько сантиметров. Саша и отец переглядываются. Ира и Алла возводят глаза к небу. Все рассаживаются. Мужчины садятся на одном краю. Алла и Ирочка – на другом, как оппоненты. Марина стоит между ними, как рефери.

МАРИНА. Правильно, давайте сядем и подумаем стоит ли жить вместе? Потому что из-за утреннего скандала у меня разыгралась мигрень на весь день.