Елена Павлова – Я хочу большего (страница 17)
Неожиданно для себя она разозлилась, но не на маму, не на внезапно заболевшего отца, а на сложившуюся ситуацию, что, как незваная гостья, ворвалась в её жизнь и нарушила все планы, которым уже было посвящено четыре года – оставался буквально последний рывок. Мама понимала это и отреагировала спокойно: «Но что же делать?»
– Я возьму кредит и устроюсь на работу, – твёрдо заявила девушка и вскинула голову вверх, пытаясь поверить в свои слова.
– Ты серьёзно?! А как же занятия? – возмутилась Наталья Александровна и недоверчиво посмотрела на дочь.
– Буду совмещать. Придётся работать ночью. А что? Устроюсь в какой-нибудь ночной клуб официанткой.
Наступило молчание. Наталья Александровна понимала, что дочь всё равно не переубедить, но всё-таки решила её предостеречь.
– Ты не спеши, а хорошенько подумай. Может, не стоит связываться с этим кредитом.
Уставившись на угол дверцы кухонного шкафа, Лена напряжённо размышляла. Она была не готова принимать окончательное решение. Не хотелось что-то говорить или обещать, потому что на самом деле было непонятно, что делать.
Практически весь следующий день они провели в больнице у отца, покидая его палату только на время обхода врача. Увидев Алексея Михайловича на больничной койке, опутанного капельницами, с распухшими от частых уколов рыхлыми венами, Лена ощутила всю серьёзность ситуации, и мысли об университете на время покинули её. Девушке даже стало стыдно перед родителями, что собственные заботы её волновали гораздо больше. Отец был очень слаб, он лежал неподвижно. Его мертвецки бледное лицо сливалось с белой, совершенно не помятой простынёй. Отёкшие веки тяжело нависли над слипшимися ресницами, посиневшие губы были крепко сжаты, а уголки рта расслабленно опустились вниз. Перед ними лежал будто совсем другой человек. Лена тихо подошла и дотронулась до его холодной руки. Рука была настолько холодная и безжизненно отяжелевшая, что Лену посетила ужасная мысль.
«Мёртв», – кольнуло в сердце.
И правда, ни жилки не билось в нём, не улавливалось ни малейшего движения, только монотонно пикающие аппараты обнадёживающе уверяли, что где-то в глубине идёт неустанная борьба за ускользающую из этого тела жизнь.
Домой Лена пришла одна. Наталья Александровна осталась ночевать в больнице, опекать своего родного, любимого мужа. В опустевшей и холодной квартире девушка чувствовала себя одиноко и тоскливо. Но плакать не хотелось, даже скорее не получалось. Ей казалось, что она уже ничего не чувствует. На смену бурным эмоциональным переживаниям пришло странное обессиленное уныние, как будто после сильного болевого шока.
Лена долго не могла уснуть. Впав в тяжёлую полудрёму, она беспокойно ворочалась в непривычной домашней постели. Вихрь мыслей кружился у неё в голове. То вдруг представлялся ей отец, лежащий в красном гробу с чёрной оборкой и с церковной лентой на окостенелом лбе, то пустые классы любимого университета, из которого ей предстояло уйти. В этих жутких полуснах мелькала фигура Хигира, словно всё пространство было заполнено им. Лена ощущала довлеющее чувство постоянного его присутствия, от этого было невозможно избавиться.
Не хотелось ей уезжать из Москвы, оставлять друзей и терять тот единственный шанс, на который она так уповала. Но больше всего, как ни противилась девушка, как ни уверяла себя в обратном, она боялась никогда уже не встретиться с Хигиром. Без всего вышеперечисленного можно было обойтись, но чувство пылкой влюблённости, подпитываемое любопытством, крепко привязало её к нему, и отказаться от любимого преподавателя она была просто не в силах.
Пробуждение было тяжёлым. Через небрежно задёрнутые неплотные занавески, словно через сито, просачивались тёплые лучики уже высоко стоящего солнца, которые сначала было обрадовали Лену своей весёлой искристостью. Но тут она вспомнила вчерашний день, настроение тут же испортилось, и непомерный груз навалившихся проблем быстро утянул озабоченную девушку на дно сосущей тоски и глубоких раздумий.
Целый день она не находила себе места. Сходила в больницу, поговорила с врачами, которые очень осторожничали в прогнозах, посидела в скорбной тишине с уставшей от затянувшейся неопределённости мамой, для которой сейчас просто безмолвное присутствие родного человека значило гораздо больше, чем сухость каких-нибудь банальных фраз утешения.
Лена рассказала матери о своих намерениях, которые за ночь оформились в решение. Если отцу будет хуже, то она непременно уйдёт из университета и вернётся домой помогать родителям, а если же он пойдёт на поправку, то Лена продолжит обучение и устроится на работу. Дни и недели тянулись в мучительном ожидании. Женщинам оставалось только молиться и верить в чудо. Лена молилась, много молилась, но каждый раз ловила себя на мысли, что объектом этих усердных молитв был не всегда отец. Хигир, проклятый Хигир не давал ей покоя. Она очень не хотела терять шанс хотя бы видеть его, находиться с ним рядом, ходить по тем же улицам, дышать одним воздухом – вот чего желала она больше, чем выздоровления папы. За этот эгоизм Лена буквально ненавидела свою жалкую натуру и пыталась убедить себя, что объект её стенаний – любимый бедный папочка, но врать себе было невозможно.
Через месяц они были награждены хорошими новостями: Алексею Михайловичу стало лучше. Кризис миновал, и теперь со спокойной душой можно было дожидаться предстоящей операции. Отец Лены и правда довольно быстро оправился от сердечной болезни. Порозовел, снова начал набирать в весе и даже силился шутить на тему жизни и смерти, чем только пугал и раздражал обеспокоенных жену и дочь. Лена радовалась вдвойне: и выздоровлению папы, и тому, что ей всё-таки не придётся бросать учебу.
Все каникулы девушка трудилась продавцом в магазине, чтобы накопить немного денег хотя бы на начало учебного года. Время наступало нелёгкое, нужно было выплачивать кредит, успевать зарабатывать и как-то при этом ещё учиться. К тому же на пятом курсе требовалось гораздо больше усилий, чем за всё предыдущее время, ведь её ожидали написание дипломной работы и выпускные экзамены.
Лена, терзаясь сомнениями и страхом, садилась в поезд, отбывающий в Москву, не зная, что сулит ей последний учебный год и будет ли он учебным – быть может, придётся всё бросить.
Она приехала пораньше, чтобы успеть найти работу до начала семестра, и довольно быстро устроилась официанткой в ночной клуб. График был, в принципе, удобным: приходилось трудиться ночью, потом день отдыхать, снова выходить в ночь, а затем сутки отдыхать. Перед Леной стояла непростая задача совместить учёбу и работу. Ей не хотелось снижать свой рейтинг, но она пошла на поводу обстоятельств.
Марина и Ольга приехали тридцатого августа и удивились тому, что Лена уже давно в общежитии. Узнав о причине, они ей посочувствовали и по-дружески обещали помочь чем смогут.
Наступившее первое сентября огорчило всех плохой погодой. С самого утра моросил мелкий дождь, и в воздухе стояла такая влажность, что причёски девушек тут же потеряли форму. Данное обстоятельство очень нервировало Лену. Она дёргалась, раздражалась и бессильно злилась на ненастье, а придя в университет, первым делом подошла к зеркалу. Кудри, на которые было потрачено около часа, развились, и выпрямленные прядки небрежно болтались, свисая с аккуратно сделанной причёски, юбка намокла, а обувь была запачкана мелкими брызгами грязи. Рассматривание себя в зеркале сопровождалось недовольными возгласами и нескрываемым раздражением.
Приведя себя в порядок, девушки вышли из уборной и направились в холл, по пути встретив Настю. Она подбежала к Лене и обняла её. Девушки обрадовались друг другу и начали оживлённый разговор. Марина, недолго думая, удалилась, оставив подруг одних.
– Как дела? – заботливо спросила Настя, заметив растерянный вид подруги. – Я тебе, кстати, звонила не раз, ты чего трубку не брала?
– Ох, – вздохнула Лена.
При этих словах улыбка на лице Насти пропала, и она взволнованно спросила:
– Что случилось? Ты, кстати, какая-то бледная.
Лена решила не ждать и всё ей рассказала, заранее зная, что подруга тут же предложит свою помощь. Так и случилось, но Лена наотрез отказалась, мотивируя это тем, что деньги всё равно придётся отдавать, а брать в долг у подруги – значит губить дружбу на корню. Потом Настя долго ещё уговаривала Лену согласиться, но девушка была непреклонна.
Первая лекция была у Хигира. Лена вся трепетала, предвкушая скорую встречу с ним, и чем ближе стрелка часов приближалась к девяти, тем сильнее было её волнение. В холле, как всегда, толпились студенты, ожидающие начала нового учебного года, наступавшего со звонком на первую лекцию. Кое-кто уже сидел в аудиториях, кто-то – в актовом зале. Лена вспомнила время, когда она первый раз пришла сюда первого сентября, полная надежд и желания учиться. До окончания университета оставалось совсем немного, и мысль, что она не сможет дойти до конца из-за какой-то, в принципе, мелочи – нехватки денег, огорчала её.
«Нет, – говорила она себе. – Я должна закончить учёбу, и я добьюсь своего». При этих мыслях студентка выпрямилась и гордо подняла голову, принимая воинствующий самоуверенный вид и убеждая себя в том, что у неё всё получится.