Елена Павлова – Я хочу большего (страница 19)
Когда он закончил оглашать список, то приступил непосредственно к лекции, которую провёл просто блестяще, после чего навсегда завоевал сердца студентов, а особенно студенток. Лужнин был не только очень привлекательным внешне, хоть и не таким ярким, как его друг, но ещё и очень обаятельным мужчиной и талантливым преподавателем. Он ходил по аудитории, оживлённо объясняя тему, много улыбался, шутил и с удовольствием отвечал даже на глупые вопросы. Лекция прошла легко и незаметно, и, уходя из кабинета, студенты даже поблагодарили его за урок, что было редкостью.
Александр Лужнин действительно был очень привлекателен. Более того, про таких мужчин обычно говорят «приятен во всех отношениях». Мягкие черты лица сразу располагали к себе. Большие серые глаза смотрели ласково и приветливо, но одновременно проницательно и выразительно. Уголки его губ были слегка направлены вверх, и из-за этого казалось, что на его лице всегда играет словно полуулыбка. Прямые тёмные волосы были уложены в опрятную мужскую стрижку, только чёлка постоянно выбивалась из густой шевелюры, то и дело спадая на левую сторону его высокого лба. Чтобы поправить причёску, он то и дело проводил рукой по волосам, этот жест очень нравился девушкам.
Спокойный, вежливый и доброжелательный Лужнин был хорошим психологом и уважительно относился к коллегам и студентам. В общении был открыт и даже нежен, что многие девушки часто принимали за симпатию, безнадёжно влюбляясь в преподавателя. Однако Александр Вадимович, в отличие от Хигира, вёл себя сдержанно и студентками не увлекался. Его скромность придавала ему какую-то загадочность и неприступность. «Ты очень милая, но ничего не получится», – как бы говорили его большие серые глаза.
– Классный препод этот Лужнин, – оживлённо поделилась впечатлениями Женя, усаживаясь в машину Насти, которая пригласила девушек посидеть в кафе и отпраздновать последнее в их студенческой жизни первое сентября.
– Ага, красавчик, – прибавила Вероника и кокетливо приподняла тоненькую бровь.
– У меня есть знакомая с психфака, студенты там вообще тащатся от него, – подхватила разговор Полина.
– Они просто Хигира не знают, – небрежно бросила Настя.
– А чем он так хорош, твой Хигир? Грубый, нервный какой-то, высокомерный… – возразила Вероника.
– Зачем ты ему тогда глазки строила, раз он тебе так не понравился? – начала спорить Настя, выезжая на перекрёсток и вертя головой по сторонам.
– Я?! – удивлённо протянула Вероника, от неожиданности показав на себя пальцем.
– Ой, да вы все. Вы думаете, я не заметила? – с ехидной усмешкой процедила Настя.
– Настя, у тебя паранойя. Нет, мы не спорим с тобой, он красавец, молод, богат, сексуален, но характер у него ужасный, – сказала Вероника.
– Вот узнаете его получше, тогда и поговорим, – уверяла Настя. – Поверьте, он неплохой человек. Не думаю, что такой хороший парень, как Саша Лужнин, стал бы общаться с Алексом, будь Хигир таким негодяем.
– Лена, а ты чего молчишь? – повернулась к ней Женя и с любопытством заглянула ей в лицо. – Тебе кто больше понравился?
Лена ничего не ответила, а лишь пожала плечами и слегка выпятила нижнюю губу.
– А она со мной согласна, – уверенно ответила за подругу Настя и перевела на Лену пытливый взгляд.
– Да они оба классные, – краснея, начала выкручиваться Лена. – Просто они разные. Хигир ярче, харизматичнее, в нём больше аристократизма, хотя по внешности, да и по характеру он грубее, чем Лужнин. Александр Вадимович мягче, интеллигентнее, в нём больше какой-то загадки, несмотря на его открытость. Но, на мой взгляд, ему не хватает мужественности.
– Да, сладкий мальчик с глянцевой обложки, – поддержала Настя.
– А мне такие нравятся, – сказала Женя. – У него такой носик…
– Как у девочки, – насмешливо произнесла Настя.
– Да всё у него в порядке. И я бы не сказала, что ему не хватает мужественности, – вступила в разговор Вероника, сделав акцент на последней фразе, как бы наперекор мнению Лены, даже если бы она была с ним согласна. – Просто вкусы у всех разные. Кому-то нравятся одни, кому-то – другие, и чего там спорить.
– Эй, вы чего! Никто меня не поддерживает. Хигир – самый красивый и замечательный мужчина на свете! – смеясь, говорила Настя. – Ну хоть ты меня поддержи, – обратилась она к Лене. – Ну скажи, что Хигир лучше.
Лена ничего не ответила, а только засмеялась в ответ. Уж очень ей не хотелось выдавать Насте свои чувства, хотя с мнением подруги она была полностью согласна.
В итоге женская половина курса разделилась. Одни с ума сходили по порочному Хигиру, бросая на него томные взгляды, пока тот читал лекции, другие – по недоступному Лужнину. Некоторые девушки просто любовались педагогами, но всё равно принадлежали к одному из лагерей. Завоевать сердце (прямо скажем, сложнейшая задача при такой конкуренции) или хотя бы знак внимания обоих объектов вожделения становилось престижно и, устраивая порой целые соревнования, молоденькие студентки любыми способами старались обратить на себя их внимание, а потом хвастались своими победами перед подружками-неудачницами, которые так и не были удостоены высшей награды.
Шёл учебный год. Текли дни, недели, и время всё сильнее закручивало круговорот событий студенческой жизни, которая кипела и бурлила молодостью и свежестью. А Настя действительно оказалась права, Хигир изменился. Он стал более лояльным, приветливым, с уважением обращался к студентам на «вы» и называл их по имени-отчеству, иногда дружески просто по имени, однако всегда на «вы». Несмотря на все свои предупреждения, он часто делал поблажки, но в основном под настроение. Опытные студенты быстро его раскусили. Если Алексей Эдуардович приходил в плохом расположении духа, а это было понятно с первого взгляда и по несколько нервной походке, и по приветствию, группа тут же подстраивалась под него, чтобы не раздражать. Ну а будучи в хорошем настроении, Хигир улыбался своей очаровательной улыбкой и много шутил, вот тогда студенты могли вить из него верёвки. При этом стоит отметить, что шутил он всё-таки обычно довольно зло и чаще над девушками, которые прощали ему всё и злились на парней-однокурсников, заливавшихся громким смехом в знак согласия с их обидчиком. Но, чтобы студентка, случайно попавшая в зону поражения его острой мысли, сильно не расстраивалась и не становилась объектом едких усмешек своих подружек-соперниц, Хигир ласково прибавлял: «Это я любя». После чего она густо краснела, скалила зубы и неразборчиво лепетала что-то вроде: «Я совсем не обижаюсь».
Интерес к любовным похождениям Хигира, так волнующим и возбуждающим умы любопытных молодых студенток, подталкивал их воображение работать в усиленном режиме. Улыбнётся ли он, пошутит ли или посмотрит каким-то особым образом – всё воспринималось ими как намёк на нечто большее. Из-за этого о Хигире ходило очень много слухов.
Мечтая оказаться в центре этих самых слухов, влюблённые девицы зачастую сами выдумывали какие-нибудь небылицы про его личную жизнь, поэтому разобрать, где здесь правда, а где ложь, было невозможно. Но, как говорится, не бывает дыма без огня. Факт, что Хигир – неисправимый бабник, был известен всем, отчего у преподавателя возникали проблемы в отношениях с ректоратом и педагогическим коллективом, радевшими за мораль.
Однако Хигир не имел дел со студентками младше пятого курса, и не случайно. Лет шесть-семь тому назад, когда он был совсем молод, Алекс без разбора увлекался хорошенькими девицами, которые не могли сдать или намеренно не сдавали экзамен по его предмету. Приходилось оставаться с некоторыми наедине, чтобы помогать горе-ученицам решать их небольшие проблемы. Однажды за «решением такой проблемы» их и застала одна из преподавательниц и сразу же донесла начальству о происшедшем. Чем она руководствовалась, неизвестно, но скандал вышел знатный. Хигира не раз вызывали в ректорат и даже хотели уволить за аморальное поведение, недопустимое для педагога, к тому же девочка оказалась несовершеннолетней. Однако не без влияния со стороны неких авторитетных лиц историю эту замяли и оставили всё как есть. С тех пор Хигир ничуть не изменился, только стал более разборчив, памятуя о рисках, и всегда закрывал дверь на ключ.
А посмотреть, кстати, было на что. Открытые благодаря мини-юбкам изящные ножки, линии которых подчёркивались элегантной обувью на шпильке, соблазнительные декольте обтягивающих кофточек, а то и открытые спины так и мелькали перед преподавателем. Даже Настя Ливанова, все четыре года предпочитавшая бесформенную джинсу свободного стиля, на последнем курсе вдруг решила преобразиться, начав носить какое-то подобие юбки, пусть и мешковатой, чем вызвала интерес и удивление у парней, никогда не видевших её ног. Безусловно, старания студенток доставляли Хигиру удовольствие, но одновременно они забавляли его и давали повод для смеха.
Лена с досадой смотрела на эту картину со стороны, так как оказалась, к великому её сожалению, вне игры. Она не имела возможности заниматься своей личной жизнью – на учёбу-то времени практически не оставалось. С вечерней работы, которая заканчивалась около часа ночи, Лена приходила жутко уставшая. Стянув с себя ботинки, она, иногда даже не раздеваясь и не умываясь, плюхалась на кровать и засыпала мертвецким сном. Из-за недосыпа Лена начала опаздывать и пропускать занятия. Бывало, Марина тщетно пыталась разбудить подругу, но та, ворча себе под нос что-то невнятное, отворачивалась, не в силах подняться. В свободный от работы день девушка упорно занималась уроками, но глаза сами слипались, поэтому приходилось ложиться. Толку от такой учёбы было мало. Плюс никто не отменял бытовые дела: стирку, приготовление еды, уборку. Конечно, Ольга и Марина, войдя в положение подруги, освободили её от последних двух пунктов, но даже и это не спасало. Порой не успевая привести себя в порядок, Лена мчалась в университет ненакрашенная, с мокрой головой, если вообще успевала её помыть. Словом, выглядела она не лучшим образом. Приходилось выбирать между учёбой и собой. Были и другие проблемы: приличная часть одежды изрядно поизносилась. В прошлом году Лена не торопилась обновлять гардероб, а в этом уже не хватало денег. Девушка старалась изо всех сил, только бы не выглядеть неряшливо, пусть простенько, но аккуратно. Ей было завидно, что девчонки из её группы были как миленькие куколки, а она походила на серую мышку.