Елена Новикова – Птицелов. Стань птицей. Победи тьму (страница 3)
– Ценю вас, как профессионала, Марина Григорьевна, однако мне нужны ответы, – нахмурился Данил, неправильно истолковав пристальный взгляд судебного медика.
– И они у вас обязательно появятся.
– Любить того коня в лицо! – выругался Сергеев. – Явились!
Сквозь деревья оперативник разглядел людей, которые уверенно шли к площадке. Их слишком цивильная одежда говорила, что это вовсе не заплутавшие грибники и не собачники.
– Журналюги, маму их три раза!
– Это их работа, – несколько флегматично сказал Муранов.
– И чё? Нафига они нам здесь? Или ты их знаешь? – Сергеев журналистов не любил. Да и за что их любить, когда они лезут под руку? И вообще, противный продажный народец, которому лишь бы написать какую-нибудь гадость или ужасы. Тьфу!
***
Каблуки туфель проваливались в рыхлую лесную землю. Карина чувствовала, как на подошву налипают комочки грязи. Она не смотрела вниз, понимая, что не увидит там ничего хорошего. Туфли, скорее всего, придётся выбросить. Не создана модельная обувь для того, чтобы разгуливать в ней по лесу. Не создана для того, чтобы спускаться в ней по крутому, хоть и невысокому склону. Да и на капроновых колготках уже красовалась «стрелка» – зацепилась за сухую веточку какого-то кустарника.
И всё же, это того стоило. Стоило выкинуть на помойку дорогущую обувь ради того, чтобы оказаться здесь раньше других. Карина Ерошенко не зря считалась лучшим в городе да и в области репортёром-криминалистом.
– Подожди! Куда ты так втопила? – оператор едва поспевал за женщиной.
– Валерик, надо меньше кушать и больше двигаться, – не оглядываясь, сказала Ерошенко, упорно пробираясь вперёд.
– Я у мамы рос, чтобы вкусно кушать и хорошо отдыхать, а не по лесу бегать, – отдуваясь ответил Валерик, хлопнув себя по объёмистому животу.
– Давай-давай, уже пришли почти. Вон они.
– Карина, а почему мы с той стороны не подъехали? Там же ближе.
– Потому что объезжать пришлось бы и терять время. Не ной, Валерик.
– Ой, как будто тут кроме нас, придурочных, ещё кто-то есть, – вздохнул оператор и переложил камеру в другую руку.
– И это не может не радовать, правда?
О, нет, не зря Карина время от времени подкидывала денежек кому нужно в полиции. У неё всегда, раньше остальных появлялась информация. И она использовала её так, как и положено амбициозной журналистке, – пускала в эфир. Надо признать, делала Ерошенко это основательно и профессионально, не гонясь за жаренными непроверенными фактами.
Сколько раз Карина слышала в своей жизни о том, что ей нужно бросать этот город, что он для неё стал слишком тесен. Ей пророчили большую карьеру на каком-нибудь из федеральных каналов. Стоило только приложить немного усилий.
– Что я там забыла? – отвечала на это Карина. – Быть одной из сотен? Да и кому сейчас важны телеканалы? Всё давно уже переходит в интернет. А для интернета нет никакой разницы, где ты живёшь и на кого работаешь.
– Ой, погонят нас сейчас мокрыми тряпками, – Валерик благоразумно остановился, когда до ленты ограждения оставалось добрых метров двадцать.
Из-за ограждения на них уже смотрели. Высоченного, даже долговязого, мужчину в коротком чёрном пальто Карина где-то уже видела. В голове даже крутилось его фамилия, но Ерошенко не была уверена, что помнит её правильно. Тип этот ей показался неприятным. Глаз почти не видно, будто закрыты. Однако всей кожей женщина чувствовала тяжёлый изучающий взгляд.
Второй – точно мент. Ему не нужно было даже показывать корочки. С таким лицом только в полиции работать. Ерошенко мило ему улыбнулась, всем своим видом показывая, что он может даже стрелять – она не сдвинется с места.
Тут же, за лентой, работали люди в белых комбинезонах. Для картинки – идеальный фон. Ближе подойти не получится, что жаль, но и того, что привлечены судебные медики достаточно для придания репортажу динамики.
– Курёхин! У тебя посторонние на месте, – зычно прокричал мент, делая шаг к ограждению.
От работяг в спецовках, которых появление журналистки, мягко говоря, удивило, к ним поспешил молодой мужчина. «Мальчишка», – подумала Ерошенко.
– Займитесь своим делом, – голос у долговязого оказался негромким, но его услышали все.
Мент за лентой остановился, недоумённо оглядываясь:
– Так это же журналисты. Они тут сейчас устроят нам…
– Сам разберусь. Начните уже, наконец, протокол осмотра заполнять.
«Мазуров? Мурзин? Муратов?», – перебирала фамилии Ерошенко. Она уже поняла, кто здесь главный. И этот главный сейчас шёл к ним.
– Я так понимаю, вы собираетесь делать репортаж, – сказал Муранов, подходя ближе.
– А у вас есть возражения? – Карина расправила плечи, готовая отстаивать свои права.
– Возражений нет. Есть предупреждение. За ленту не заходить, моим людям не мешать. Вопросов не задавать, потому что я на них всё равно не стану отвечать, а время мы потеряем оба. Надеюсь, это не слишком сложно?
– Как вас зовут?
– Данил Александрович Муранов, майор юстиции, следователь Следственного управления по городу. Если будете подавать жалобу, постарайтесь найти приемлемые обоснования.
– Вы, Данил Александрович, пока не даёте повода для жалоб, – Ерошенко не привыкла к такому обращению, обычно журналистов отправляли подальше.
– А мне что делать? – лейтенант переступал с ноги на ногу.
Паша Курёхин с обожанием смотрел на Муранова. Лейтенанту следователь казался чуть ли не мифическим персонажем – чёткость движений и чистая правильная речь зачаровывали. Не то что Сергеев.
– Идёмте, – кивнул Данил, – поговорим с рабочими. Вы у всех взяли показания?
– Нет, – извиняющимся тоном произнёс Курёхин. – Простите.
Переговариваясь, мужчины, казалось, забыли о существовании журналистов.
– Ты готов? – Карина повернулась к Валерику.
***
– Плановое строительство нового трубопровода под угрозой срыва, – Карина работала над текстом всю дорогу до места. Едва получив вводные от своего информатора, журналистка полезла в сеть проверять некоторые факты. Материал обещал получиться не только сенсационным, но и приобрести некие политические краски. Такого у неё ещё не было. Хотя в политику Ерошенко старалась не углубляться.
Валерик по ту сторону камеры застыл изваянием, широко и уверенно расставив толстые ноги. Несмотря на одышливость, медлительность и порой неделями не меняную одежду, оператором он был от бога. В его картинке свет всегда выгодно подчёркивал всё нужное, ничего не дрожало, не плавало и горизонт оставался горизонтом. Сейчас Валерик и камера будто срослись, став одним целым. В объективе получилось захватить сразу Ерошенко, экскаватор и копошащихся людей в комбинезонах. Динамика и статика. Валерик даже простанал от удовольствия, когда выстроил кадр.
– На месте проведения плановых работ были найдены человеческие останки. На ваших экранах вы можете видеть траншею, откуда с глубины порядка полутора метров подняли тело. Сейчас на месте происшествия работает следственно-оперативная группа. Возглавляет её Данил Муранов…
***
Свидетели врут. Может быть, не всегда осознано. А иногда даже сами не понимая, что врут. Просто такова человеческая психика – мы всегда что-то приукрашаем или опускаем. И всё равно, было ли событие давно или произошло только что, можно ли его проверить или оно осталось лишь в воспоминаниях. Никто никогда не говорит того, что есть на самом деле. И если в обычной жизни Муранову было на это наплевать, то в работе – нет. Поэтому Данил очень не любил работать со свидетелями.
Да, именно очевидцы происшествия, люди, первыми оказавшиеся на месте преступления, могли оказать следствию огромную помощь. Они могли заметить какие-то особенности и указать на них правоохранительным органам. Указать на кого-то прямо.
Но чаще всего, вольно или невольно, свидетели врали. Их показания приходилось проверять и перепроверять. Не то, что сухие выжимки из заключений экспертов. Там не могло быть двояких трактовок.
И всё же, работа со свидетелями – важная часть следствия. А Муранов никогда и ничем не пренебрегал, чего требовал и от остальных.
– Как можно подробнее, – попросил Данил.
– Так я уже всё вашему лейтенанту рассказал, – вздохнул Огурцов. – Там, это, и рассказывать нечего. Это ж бригадир увидел. Я только копал.
– Может быть, заметили что-то перед тем, как начать работу?
– Чё тут замечать? Ёлки кругом, – махнул рукой экскаваторщик, все мысли которого были о бутылке пива или хотя бы таблетке. Голова раскалывалась просто невероятно.
Муранов сдвинул брови – от Огурцова никакой информации ждать не приходилось. Человек явно страдал от похмелья и ничего, могущего направить следствие по верному пути, сказать не мог.
– Скажите, пожалуйста, когда можно продолжать работу? У меня сроки горят, – Шамиев высоко задирал голову, чтобы обратиться к рослому следователю.
– Несколько дней вы точно ничего здесь делать не будете, – категорично заявил Муранов.
– Как же так? Два дня? Я думал, вы сейчас скелет заберёте, и мы продолжим.
– Нет, – отрезал Муранов. – А вы что можете сказать? Что-то необычное на этом участке было? Почему выбран именно он?
– Вот лучше бы они другой маршрут выбрали! – Шамиев хлопнул себя по ноге ладонью. – Тянут же трубопровод через область. Тут самое сложное место – надо корчевать деревья. Почему мою бригаду сюда поставили? А? Две другие роют с двух концов, и ничего. А мы тут попали! Шайтан раздери того, кто тут могилы устраивает.