Елена Новикова – Нет ничего лучше и приятнее (страница 3)

Единственное место, пустовавшее в нашем классе, находилось за моей спиной, рядом с Маринкой Павловской, «примой-балериной» нашего класса. Мало того, что она посещала балетную школу, была красавицей с идеальной фигурой и стройными ногами, натуральной блондинкой с зелёными глазами, она ещё и успевала на отлично.

И как только я поняла что это место уготовано ему, весь мой ступор сошёл с меня окончательно, потому что если по умственным способностям я не уступала Маринке, то по внешним данным значительно проигрывала. Нет, дурнушкой я никогда не была, просто обычная, ничем не выделяющаяся из толпы. А вот Маринка— эффектная блондинка! Одна походка чего стоит. А уж о глазах лучше и не говорить: и так всё видно. А если и говорить, то только в превосходной степени; эпитетов не хватит, чтобы описать этот по детски наивный и в то же время глубокий и нежный взгляд её прозрачных цвета зелёной морской волны глаз в окружении тёмных, загнутых кверху ресниц.

Так что надежда на то, что новенький удостоит меня вниманием умерла едва успев зародиться. А может у него уже есть девушка. Её просто не может не быть у такого красавчика. Ну хоть Маринке, купающейся во внимании поклонников, не достанется. Слабое, но всё же утешение. Я уже видела как она выгнула свою балетную спинку и выставило плечико вперёд.

Мария Фёдоровна попросила новенького сесть на его место рядом с Маринкой позади меня. Тёплая волна прокатилась по спине. Я не сразу поняла, что он провёл рукой по моей косе, откинутой назад. Я обернулась, он резко отдёрнул руку и улыбаясь смущённой улыбкой смотрел на меня. Маринка тоже улыбалась, но её улыбка была больше похожа на ухмылку. Я собралась возмутиться, но не смогла произнести ни слова, язык совсем перестал слушаться, и я только глупо улыбнулась в ответ.

–Красивая, настоящая? Сколько лет растила? —шёпотом спросил он. От его шёпота что-то сладко ёкнуло в груди.

Довольно смело для первого знакомства. Он даже не знает как меня зовут. Молодой да ранний. Но его внимание было мне очень приятно. Я перекинула косу вперёд и постаралась вслушаться, что говорила Мария Фёдоровна по поводу моего сочинения, но я ничего не слышала, все мои мысли были о другом. Какую же чушь я там написала. То, что испытываешь влюбляясь—совсем не то, что описала я в сочинении. Это вообще не поддаётся описанию. Стоп, а я что влюбилась? Да это же ясно как белый день. Я поняла это сразу. Так вот что такое любовь с первого взгляда, которая меняет весь твой внутренний мир, подчиняя себе все мысли и чувства.

Теперь в школу я не шла, а бежала, чтобы скорее увидеть его и чувствовать дыхание за спиной. Про учёбу я тоже не забывала по инерции. Она давалась мне легко, причём по всем предметам. Новенький успевал средне, но это не делало его хуже в моих глазах, хотя отстающие в учёбе не вызывали у меня уважения. На него это никак не распространялось. Мне было всё равно как он учится. А вот его жесты, манера говорить, улыбка вызывали головокружение, а в груди что-то сладко таяло, если вдруг наши взгляды встречались.

Новенький почти сразу завоевал уважение у большинства ребят нашего класса. А я просто влюбилась в него. Но это я сейчас понимаю, а тогда я ещё не совсем понимала, что со мной происходило.

Когда он стоял у доски и не мог ответить на вопрос учителя, мои щёки горели как будто это я стою там. А он просто улыбался и не думал расстраиваться из-за плохого ответа. Улыбка вообще редко сходила с его лица. Даже когда он был серьёзен и сосредоточен, она улавливалась в глазах.

Мы мало общались, почти не разговаривали, но очень часто наши взгляды встречались. Я смущённо опускала глаза вниз, а он только улыбался.

С Маринкой же наоборот они болтали без умолку, даже на уроках, перешёптываясь и близко склоняясь друг к другу. Нет, никакой ревности у меня не было. Я ничего от него не ждала и не надеялась, что он удостоит меня своим вниманием. Мне было достаточно уже того, что он просто есть, что можно видеть его, а после школы думать о нём, засыпая и просыпаясь с этими мыслями. Это, конечно, не лучшим образом сказывалось на моей успеваемости, с которой, по мнению почти всех учителей, я всегда справлялась блестяще. Я скатилась с пятёрок на четвёрки и сразу несколько из них вызвали меня на беседу с одним и тем же вопросом: что случилось? Ничего внятного я ответить не могла, пообещав им незамедлительно исправиться, что я и сделала путём неимоверных усилий над собой.

Десятый класс подходил к концу, впереди выпускной, расставание с одноклассниками и определение своего жизненного пути. Куда пойти учиться в семье уже давно решили за меня. В городе только два вуза: политехнический и педагогический. О том чтобы уехать учиться в другой город и речи не было. Моя строгая мама, всегда такая требовательная и суровая, не собиралась никуда меня отпускать из под своей опеки. Да и материально это потянуть было невозможно. Жизнь хоть и не была голодной, но лишнего мы ничего себе позволить не могли.

У меня по всем предметам выходили пятёрки и если я получу золотую медаль, то смогу поступить в свой педагогический без экзаменов, по собеседованию. И несмотря на нахлынувшие чувства, я старалась не упустить эту возможность.

Это сейчас в старших классах некоторые ученики вообще уходят на домашнее обучение. Ходят к репетиторам, которые натаскивают их к пресловутому ЕГЭ по выбранным предметам, а по остальным учителя им просто «рисуют» результаты по договорённости. А тогда эти результаты влияли на средний бал в аттестате, который учитывался при поступлении, все знания мы получали в школе, а о репетиторах никто и не слышал.

Все школьные экзамены я сдала на пятёрки. Приближался выпускной, вручение аттестата с отличием и золотой медали. Голова просто кругом шла от счастья. Я оправдала надежды учителей и родителей и можно было вздохнуть с облегчением.

Но то, что Володя не проявлял ко мне никакого интереса, омрачало это счастье. Так не бывает, чтобы совсем всё было хорошо. Для полного счастья всегда чего то не хватает. И всё же, едва уловимая связь, непонятная, существовавшая не во внешних проявлениях, а на внутреннем уровне, между нами была. Я всегда чувствовала его взгляд на себе, даже если не смотрела на него в тот момент, а очень хотелось заглянуть ему прямо в глаза. Весь смысл моей жизни сводился к этим взглядам, от которых кружилась голова и подкашивались ноги. А если он что-то спрашивал или заводил разговор, то в горле возникал ком, мешавший говорить, а тело охватывала дрожь.

Я очень хорошо помню те ощущения, которые больше так и не повторились в моей жизни, когда не касаешься человека, а только подумаешь о нём и возникает то самое сладостно–мучительное состояние, знакомое многим из нас. Его трудно с чем-то сравнить и невозможно описать. А думала я о нём постоянно, а следовательно и пребывала в этом трансе всё время. Это было и мучительно и приятно.

К выпускному маме удалось через каких-то своих знакомых по большому блату достать мне белые лакированные туфли лодочки и отрез белого шёлка на платье. Мамина портниха очень постаралась и сшила нарядное платье, отделанное по вырезу и краю юбки кружевом. Оно смотрелось на моей стройной фигуре великолепно. Тонкую талию подчёркивал широкий лакированный пояс. Такой красивой я себя не видела никогда.

Весь вид портила, как мне тогда казалось, моя длинная коса. Надо было что-то с ней делать, и я впервые отправилась в парикмахерскую.

Парикмахерша, не долго думая, стянула мои волосы резиной в высокий хвост так, что мои глаза сузились, и я стала похожа на китаянку. Она накрутила крупные букли, закрепив их шпильками. На моей голове выросла вторая голова, больше чем первая, и я стала похожа на взрослую тётку.

Придя домой и разглядев себя в зеркало, я разревелась. А мама разрезала ножом резинку и вытащила шпильки. Завитые локоны тяжело свалились вниз, доходя до талии.

–Всё, пойдёшь так, с распущенными волосами, – сказала она.

Это было слишком смело по тем временам. Но мне очень шла такая причёска, если просто распущенные длинные волосы вообще можно назвать причёской.

Мама ушла в спальню и вернулась с красивыми бело-голубыми цветочками, сделанными из пластмассы.

– Они были на моём выпускном платье. Давай попробуем приколоть их в волосы.

Она приложила их к моей голове и голубые цветы слились с цветом моих глаз, от чего глаза ещё ярче засияли ярко- синим пламенем.

– Какая ты красивая, – сквозь слёзы проговорила она.

Я влетела в школьный актовый зал, украшенный шарами и стендами с фотографиями выпускников, когда все уже сидели за столами расставленными вдоль стен буквой «П».

На столах—бутылки с шампанским, бутерброды с московской колбасой, конфеты и пирожные. Всё именно так как я и представляла в мыслях о выпускном вечере. Но я и мечтать не смела, что буду сидеть рядом с Володей, потому что единственный пустой стул стоял справа от него, а значит, был предназначен для меня. Сердце и без того стучавшее быстро и громко, забилось ещё сильнее и готово было выскочить из груди. Я села рядом, стараясь не смотреть в его сторону. А он не сводил с меня глаз. Я не видела его лица, но взгляд ощущала на себе физически. Как же я волновалась и как не хотела, чтобы он это заметил. Мне казалось, что он слышит стук моего сердца.