Елена Новак – Полночь дракона (страница 2)
Шаг, другой… Пешеходный переход похож на зебру или на полосатую юбку Сары Рендл. И почему я раньше об этом не подумала? Надо рассказать Мии и Джей, придумаем новый прикол для нашего элитного закрытого клуба.
За клумбой с деревом показалась знакомая макушка очкарика Криса Фостера, а рядом с ним стоял высокий, как жердь, человек в белой шляпе.
Незнакомец в шляпе обернулся и посмотрел на меня. Я застыла. Почему… Почему этот фрик кажется знакомым? И почему сегодня все носят шляпы? Международный день косплея?
Где-то рядом и одновременно далеко раздался оглушительный визг тормозов.
Прямо на меня мчалась огромная фура с логотипом кока-колы. За рулём что-то орал человек в кепке с белым бейджиком на форменной рубашке.
Я даже умудрилась прочитать его имя – Чарли Уилкинс. Чертов Чарли Уилкинс. И зачем же ты пил виски вчера? Страха не было, только холодное спокойствие и не пойми откуда взявшийся могильный холод.
А потом все померкло.
Кондиционер в салоне БМВ работал на полную мощность, и все же магистр светлого двора Луис Эртейл чувствовал, как царящая за машинными стеклами жара забирает остатки спасительной прохлады.
На данный момент его волновали две проблемы: девчонка, за которой они с Бланко наблюдали уже десять минут, и бурито, который Бланко жадно поглощал прямо в салоне дорогущей машины. Какая бестактность!
Неужели нельзя восполнять запас калорий более эстетичным способом?
– М-м-м, как вкусно, магистр! В «Мексикано» готовят отличную еду!
Луис вздрогнул и повернулся к напарнику, не скрывая брезгливости. Листик салата прилип к переднему зубу довольного Бланко, в его руках красовалось отвратительное месиво из желтой лепешки, словно вывернутой наизнанку, пережаренного мяса и сомнительного вида овощей, с которых прямо ему на брюки стекала тонкая струйка майонеза.
Черт! Еще немного, и этот засранец испортит кожаную обивку кресла.
Магистр вздохнул и, призвав на помощь остатки самообладания, протянул ему влажную салфетку из пачки, что всегда хранилась в бардачке.
– Брюки, мой друг.
– О, простите, – Бланко принялся вытирать одной рукой серую костюмную ткань, второй он держал злосчастное бурито, которое тут же опасно наклонилось вбок. Ну что за растяпа!
В этот миг похоже напарник вспомнил о пластиковой тарелке, которую в кафе давали впридачу к бурито (какая щедрость!) и быстро взгромоздил ужасную смесь прямо на нее.
Магистр выдохнул: опасность миновала, по крайней мере, на ближайшие несколько минут.
И зачем Совет дал ему в пару этого лоснящегося позитивом придурка, который не умеет себя вести, да еще и одевается как престарелый офисный клерк!
Бланко действительно напоминал клерка в своих брюках мышиного цвета и застиранной белой рубашке, обтянувшей упитанный живот. Он не понимал величия Светлого двора и не следовал традициям в отличие от Луиса Эртейла, разумеется, который облачился в белый костюм и даже не забыл о шляпе с широкими полями.
– Если ты закончил трапезу, будь добр, посмотри на метроном, – изрек Луис, глядя, как довольное выражение сползает с лица Бланко.
Тот быстрыми движениями достал небольшой прямоугольный прибор с короткой металлической стрелкой, повертел его в руках и сообщил:
– Он будет рядом с нами ровно через пять минут.
– Хорошо. – Луис позволил себе улыбку. Ему больше нравилось, когда подчиненные не отвлекались на быт, досужую болтовню и добросовестно выполняли свою работу, особенно в такой день.
Бланко схватил с бардачка бинокль и жадно начал разглядывать дорогу между «Волмартом» и автобусной остановкой.
– Девчонка вышла из магазина, через три минуты подойдет к нашему темному приятелю.
– Отлично, – магистр улыбнулся. Все шло по плану. Пока.
– Трехминутная готовность, – голос напарника, еще недавно обсуждавшего бурито, стал сосредоточенным, почти механическим, да и сам Бланко напрягся как кошка, готовая к прыжку. Все-таки не зря в Светлом дворе ему дали комиссара.
Луис Эртейл отсчитал время по своим точным наручным часам и вышел из машины прямо навстречу раскаленному солнцу.
Мальчишка брел по аллее и смотрел в сторону «Волмарта», откуда совсем недавно вышла Реми Онелли. Он хмурился, впрочем, как и всегда. Магистру даже нравилась эта серьезность – гораздо лучше, чем добродушное разгильдяйство Бланко, будь он неладен.
Шаг вперед, напускная рассеянность на лице, и да, надо не забыть изобразить вежливую улыбку:
– Друг мой – магистр лучезарно улыбнулся. Мальчишка лишь вздрогнул в ответ и уставился на него. В толстых линзах неказистых очков отражался элегантный профиль магистра: белый пиджак, белая шляпа, ровный точеный нос, доставшийся в наследство от матери.
– Вы что-то хотели?
– Да-да, вы не могли бы подсказать мне время и дорогу к автобусной остановке?
По плану Луиса Эртейла, приветливое «друг» должно было произвести эффект, но мальчишка и ухом не повел, лишь поджал губы и нехотя достал из кармана мобильник.
«Высокий, ростом почти с меня», – отметил магистр. Он предпочитал возвышаться, а не быть на одном уровне с каким-то смертным, теряя при этом преимущество
– Пятнадцать ноль три, сэр, остановка чуть дальше, в другую сторону, – мальчишка указал рукой на лавку, где сейчас мило беседовали Реми Онелли и темный магистр.
– О, спасибо, позвольте пожать вам руку! Я очень благодарен, приехал из соседнего города и думал, что заблудился, – Луис протянул ладонь собеседнику, не сводя с него глаз и не стирая с лица улыбки.
Тот тяжело вздохнул и ответил на рукопожатие, нахмурившись еще больше. Мальчишку звали Крис Фостер. У Светлого двора были на счет этого смертного большие планы.
Магистр прищурил глаза:
– Могу я попросить вас никому не говорить о нашей встрече, хорошо?
В этот момент Крис наконец посмотрел на магистра внимательно. Видимо, уровень странности в их беседе достиг предела.
– Что, простите?
Луис Эртейл усмехнулся. Он не любил применять магию к смертным, но сейчас особый случай: слишком многое поставлено на кон. Между их ладонями пробежала почти незаметная красная вспышка. Теперь Крис Фостер не сможет рассказать темному магистру о странном незнакомце, даже если захочет.
– Адиос, мой друг, – Эртейл махнул ему рукой и исчез. Он любил уходить красиво, оставляя после себя вопросы и удивленные взгляды.
В салоне БМВ царила все та же божественная прохлада.
– Ну как? – Спросил Бланко, украдкой доедавший бурито. Внезапное появление начальника его ничуть не смутило.
– Отлично, – Луис одарил его снисходительной улыбкой, мимоходом отметив, что этот грязнуля все-таки пролил майонез на кожаную обивку кресла.
Бланко добродушно усмехнулся:
– Через три минуты Крис Фостер встретит темного магистра, нам пора.
– Нам пора.
Они синхронно кивнули друг другу, а потом Сильвио Бланко включил двигатель, и машина мягко двинулась вперед, подальше от этого места, где совсем скоро Реми Онелли заглянет в лицо смерти, представшей в облике испуганного водителя фуры с надписью «Кока-кола» на кузове.
– Мисс Онелли, Мисс Онелли, – Ненси трясла меня за плечи, – вы так громко кричали, снова приснился кошмар?
Я с трудом разлепила глаза.
– Да. Доброе утро, если его можно назвать добрым.
Ненси начала суетиться: открыла окно, за которым пели птицы (я предпочитаю читать книги в своем прохладном доме под пение птиц, сеньорита-бонита), приготовила полотенце для утреннего омовения.
– Знаете, мои родители говорили, что вода смывает ночные кошмары. Думаю, в этом есть доля истины, и вам следует принять ванну, – она загадочно улыбнулась, а я закатила глаза.
– Не гневайтесь, леди, сегодня вы идете на прием к господам Райтбергам. Надо выглядеть достойно и помыть голову.
Присутствие в ванной постороннего раздражало. Почему-то процедуры омовения, при которых тебе трет бока служанка, казались чем-то противоестественным и неуместным несмотря на то, что старушка Нэнси моет меня ароматным мылом добрых восемнадцать лет, и пора бы уже привыкнуть.
Я поднялась с кровати, нехотя нацепила халат, и мы направились в небольшую комнату, посреди которой стояла наполненная водой ванна на ножках и большое запотевшее зеркало.
Нэнси деловито кудахтала, всем своим видом напоминая нахохлившуюся курицу:
– Расправьте спину, не хмурьтесь, я всего лишь окропила водой ваши прекрасные волосы. К тому же, хмурый вид не красит юную леди.
– Ага, – мой скучающий взгляд упал на зеркальную гладь, покрытую паром, где мы с Нэнни напоминали две бесформенные тени, сошедшие с картины модного художника.
Такие же тени блуждали у меня в голове, когда я разглядывала портреты семьи Онелли, висевшие в холле, и пыталась вспомнить свое детство.
Одна из них – моя любимая, в яркой бежевой раме размером почти со стену. Мама с папой расположились на просторном диване в гостиной, они улыбаются, я, еще совсем малютка, сижу между ними с книгой в руках (Вы любите читать книги?).