Елена Новак – Полночь дракона (страница 12)
Я поднялась со стула, и они последовали за мной. Мы распрощались у ограды, где Мэгги и Мэлл ждали экипажи с семейными гербами.
Напоследок Мэгги помахала рукой, обтянутой белой перчаткой.
Мне пришла на ум одна вещь: в памяти надолго сохранятся эти пустые, почти кукольные лица с безжизненными глазами, и каждый раз, увидев подруг, я буду вспоминать лишь это. И буду думать об этом, пока окончательно не свихнусь.
До дома я добралась чуть ли не бегом, огибая клены и секвойи, чувствуя, как ветки деревьев царапают щеки. К черту!
Ссадиной больше, ссадиной меньше – какая теперь разница.
В гостиной сидели родители, от их умиротворенного вида на душе стало немного спокойней. Папа держал в руках газету, мама вязала зеленый шарф крупными спицами.
– Реми, подойди к нам, – она с улыбкой указала на кресло, и я покорно села, чувствуя себя неловко, словно мое присутствие в этом гостеприимном доме было чем-то лишним.
В голове мелькнула странная мысль: «А вдруг повседневность, увиденная в снах, и есть моя настоящая жизнь? Но ведь это невозможно!»
– Как прошла встреча с мистером Форсом? – Папа отложил газету и окинул меня внимательным взглядом.
Сотни слов вертелись на языке, но в ответ я лишь натянуто улыбнулась, в который раз за этот безумный день:
– О, просто чудесно. Он сказал, что сны – результат насыщенной жизни и м-м-м…излишней впечатлительности. Такое бывает у юных девиц. Мы провели магический ритуал, и мне стало значительно лучше, думаю, сегодня ночью получится отлично выспаться.
– Магический ритуал? – В маминых глазах возник неподдельный интерес.
– Да, колдун водил руками у моей головы и шептал заклинания, со стороны мы, наверное, выглядели забавно, – не в силах смотреть на лица родителей, я перевела взгляд на огонь в камине: языки пламени танцевали, тени играли на каменных стенах, это немного успокаивало.
– Вот как, хм, надеюсь, он не шарлатан.
Папа и мама переглянулись.
– Кстати, как дела у Мэлли и Мэг? – Продолжила допрос мама, и мне пришлось снова соврать о том, что мы мило побеседовали, провели чудесный вечер, и все в полном порядке.
Странно, ложь выходила такой гладкой. И где я научилась вранью?
Наконец пришло время спать, и мы пожелали друг другу приятных сновидений (да-да, даже не сомневаюсь, что сны будут на редкость приятными).
Напоследок я взглянула на папину газету, которую он так увлеченно читал. Выпуск «Вестей Литтл-Рока» с огромным заголовком: «Урожай хлопка: что нас ждет?».
Странно, за завтраком отец читал газету с таким же заголовком, и вчера за ужином – тоже, просто я не привыкла обращать внимание на подобные мелочи.
«Если ты посмотришь внимательней, обнаружишь, что он смотрит каждый раз на одну и ту же страницу остекленевшими глазами, как твои подруги сегодня», – прошептал гнусный голос в моей голове.
Невозможно. Просто невозможно!
Снова стало не по себе, и я быстро поднялась по лестнице в свою комнату, Нэнси уже ждала меня, сидя у окна. Интересно, сейчас она смотрит на темные деревья с таким же застывшим лицом? Как кукла, у которой кончился завод?
– О, миледи, – служанка обернулась. Я приготовила вам успокоительный отвар по рецепту моих родителей.
На комоде рядом с зеркалом действительно стояла чашка, пахло от неё на редкость мерзко.
– Что за отвар?
– Всего лишь травы: мята и пустырник. В моем роду считали, что подобное сочетание приносит в душу мир и придает рассудку ясность.
– Ясность, говоришь? – Я усмехнулась. Пожалуй, ясности мне как раз и не хватает.
На вид отвар казался почти зеленым, а на вкус настолько противным, что даже глаза заслезились.
Нэнси быстро налила воды в стакан и протянула мне:
– Ну-ну, все уже закончилось, – в ее взгляде промелькнуло сочувствие.
– Спасибо, правда, спасибо. Надеюсь, твой отвар действительно окажется чудесным.
Пока Нэнни расчесывала мои волосы, я задумчиво разглядывала в зеркале собственное отражение.
Итак, это был тяжелый и бесполезный день. Завтра нужно наконец-то начать действовать: снова приехать к колдуну и попытаться выяснить у него правду. По дороге домой можно заглянуть в городскую библиотеку. Обычно я редко читаю, но вдруг книги подскажут, что делать человеку с подобными симптомами.
Как жить с галлюцинациями и не попасть в лечебницу для душевнобольных…
Когда Нэнси потушила свет, мне стало непривычно одиноко. Спать не хотелось.
Я боялась закрыть глаза и снова оказаться в неприветливом мире больших коробок, где живут люди, громоздких металлических сооружений, которые называют машинами, водопровода, мобильников…
Хотя мобильник – самое удачное изобретение из моих снов. Было бы неплохо залезть сейчас в интернет.
На моих губах невольно возникла усмешка.
В том техническом мире так одиноко, столько проблем, и моя жизнь рушится.
Нет-нет, пусть это останется всего лишь кошмаром.
Пожалуйста, пусть это окажется всего лишь дурацким кошмаром.
Где-то между реальностью и сном стало слышно, как за окном свистит ветер, он словно шепчет: «Спи-спи, тебе приснится…»
Будильник орал как сумасшедший. Нет, пожалуйста, только не это.
Я со стоном открыла глаза, затем подняла голову с подушки, чувствуя себя на редкость паршиво.
Первым желанием было отключить телефон, с размаху швырнуть им об стену, и тогда голоса «Стрей Кидс» замолкнут.
Похоже, все-таки придется подняться с кровати.
Я опустила ноги на пол, вспомнив, что ночью специально спрятала мобильник в нижний ящик стола.
Вот дьявол! Надо влезть ногами в тапки и разобраться хотя бы с этим раздражающим моментом моей жизни. Шаг, другой, пара неловких движений, и в комнате снова воцарилась тишина.
На подоконнике одиноко лежал значок в виде Скуби Ду, похоже его оставил Уилл, когда вчера влез в мою комнату через окно.
Что ж, хотя бы один момент на редкость скверного дня можно назвать прикольным. Я повертела значок в руках и положила его в рюкзак.
Сегодня пришлось встать пораньше: надо что-то приготовить и заполнить унылую пустоту нашего холодильника.
Вспомнилось, как мама вчера с видом: «Я же говорила, что этим все закончится», называла отца всевозможными гадкими эпитетами, пополняя мой словарный запас.
Пришлось слушать ее добрую половину ночи. По крайней мере, мамина словоохотливость лучше тягостного равнодушного молчания.
Надеюсь, сегодня она не сорвется и не включит Боба Дилана.
Я спустилась на кухню, вспоминая, что в холодильнике осталась только курица. Если приготовлю завтрак, возможно, в мамином паршивом утро тоже появится светлый момент.
Зашкворчала сковородка, голос радиодиктора пожаловался на непривычную для нашего климата жару.
Подобные утренние ритуалы позволяли привести мысли в порядок и спокойно подумать, что делать дальше с собственным будущим.
Принстон. Ньюберн. Папин уход.
Возможно, он просто забыл о своем обещании оплатить обучение. Наберу его сегодня днем, когда в юридической фирме наступит обеденный перерыв.
Голос певца шептал о любви в летнюю ночь, а в голове тяжким грузом ворочались мрачные мысли о маме и таблетках.
Если я оставлю маму одну и уеду в Нью-Йорк, к чему это приведет?
Скорее всего, они с папой разведутся, а дом придется продать. Возможно, найдутся деньги на еще один реабилитационный центр. Только лечение приносит кратковременный эффект, потом все начинается заново: Боб Дилан, пустые блистеры из-под таблеток…Бесконечный порочный круг.
Я тяжело вздохнула и вытащила курицу из духовки. Завтра нужно придумать что-нибудь другое.
Всё. С неприятной частью дня покончено. Пора выбираться из тени в мир школьных интриг, сплетен и горячего кофе из автомата.