Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 8)

В любом случае мне надо торопиться. Я впопыхах застегнула пуговицы пальто и замерла в нерешительности, глядя на лежавшую на столе бумагу с ручкой.

Может, оставить записку, попросить вернуть деньги за комнату?

Я вспомнила, как он презрительно произнес: «Мерзость», глядя на моё потёртое пальто, и сердце сжалось. Не стоит. Когда мистер Грей спит, он становится похож на ангела, поэтому лучше запомнить его таким, тем более что нам не суждено больше встретиться.

Аристократ и приютская сирота – что у них может быть общего?

Я тяжело вздохнула и подошла к кровати:

– Эй, господин Грей, уж не знаю, кто вы, но эта ночь для меня оказалась волшебной. Мой привычный мир разбился вдребезги, когда я увидела настоящую магию: двух птиц, сражающихся в небе, и синие искры. Как же повезло вам быть частью чего-то странного и чудесного! Как бы хотелось мне стать такой же…

Сказав эти наивные слова, я повернулась и выскользнула за дверь.

Будь что будет.

Пожилой слуга, варивший кофе на первом этаже, услужливо закивал, услышав мою просьбу позвонить в замок Райвенов и пригласить родственников Грея.

– А ещё посмотрите за здоровьем господина, когда он проснётся, – немного подумав, продолжила я.

– Да, мисс, – улыбнулся он, – ваш брат ведь заплатит Молли?

– Конечно.

Мы быстро распрощались. Уходя, я слышала, как слуга шепчет рыжей консьержке:

– Видишь, никакая это не проститутка, а приличная барышня.

– Тогда почему ходит в лохмотьях? – недовольным голосом парировала она.

Тихий переулок Дублина встретил меня яркими лучами солнца. Странно, вчера этот район с обветшалыми домами казался подходящим местом для убийства из нуарного детектива.

Голоса редких прохожих вселяли ужас, а завывания ветра заставляли моё бедное сердце сжиматься. Не зря говорят: ночь – время теней.

Сегодня залитый светом переулок выглядел мило и уютно. Даже дома с облупившейся краской потеряли свой зловещий облик. Рядом с железной лавкой задумчиво вылизывала лапу чёрная кошка.

Я помахала ей рукой и ринулась вперёд, к электробусной остановке. Может, если успею добраться до приюта перед завтраком, меня не накажут? А вдруг наставницы даже не заметили пропажу одной несчастной приютской девчонки?

Я бежала так быстро, что дыхание сбилось. Наконец перед глазами появилась широкая лавка и стенд с расписанием электробусов.

– Внимание, сейчас прибудет общественный транспорт, – прозвучал низкий голос из громкоговорителя.

Раздался шум двигателя, и перед глазами возникла красная механическая громадина.

Открылись двери, похожие на пасть причудливого зверя. Я в последний раз взглянула на дублинскую улицу и с тяжёлым сердцем зашла.

Прости, Жизель, я не купила тебе сладких леденцов, воздушного зефира, открыток с синими поездами.

Денег мне хватит только на проезд, остальные сбережения остались у «Рыжей Молли».

Глупая, глупая Марго! И о чём ты думала? На глазах выступили слёзы, и я вытерла их рукавом пальто, краем глаза заметив чью-то расплывчатую фигуру в причудливой одежде.

Между сиденьями стоял пожилой господин в сиреневом цилиндре и расстёгнутом твидовом пальто. Весь его облик выражал благородную бедность.

Господин подмигнул мне и достал из футляра скрипку. Смычок коснулся струн, и электробус наполнился нежной и протяжной мелодией. Неужели мне повезло встретить в пути бродячего музыканта?

Он играл осенний вальс. Так умело и изящно, что я прикрыла глаза, погружаясь в эти чарующие звуки. Прохожие за окном электробуса словно двигались в танце, а деревья покачивались в такт музыке, даже солнце сияло как-то по-другому.

Скрежет колес стал почти неслышен, остались только протяжные звуки скрипки и восхитительная мелодия, ставшая для меня утренним откровением.

Когда музыка закончилась, я со вздохом протянула господину в цилиндре последний шиллинг. Музыкант отсалютовал мне шляпой. В кошельке теперь пусто. А ведь я копила эти деньги почти полгода! Помогала приютским кухаркам и посудомойкам, таскала тяжёлые мешки с картошкой в погреб.

С этими мыслями я вышла на своей остановке и, чувствуя себя преступницей, побрела туда, где меня ждёт наказание.

Интересно, мистер Грей уже проснулся? Как его рана?

Я старалась не думать о нём, но мысли лезли в голову сами, словно ветер, прорвавшийся в распахнутые окна.

Ворота с надписью: «Приют имени святой Марты» скрипнули, и я увидела долговязую фигуру, бегущую мне навстречу.

Старуха Крисли?

«Хрясь!» – В голове зазвенело от звонкой пощёчины, я пошатнулась, пытаясь удержать равновесие.

– Бесовское отродье! – заорала Крисли. Из её рта отвратительно пахло табаком, а глаза сверкали гневом.

– Опозорить приют! Да как ты посмела, распутная девка!

С этими словами она схватила меня за руку, стала нарочито громко читать молитву и креститься, словно держала за руку самого дьявола:

– Восславится в вышних вовеки Твоя божественная милость…

Крисли почти бегом шла вперёд, я следовала за ней, с опаской поглядывая на громадину приюта.

В парадной возвышалась величественная фигура мисс Росс. Увидев моё лицо, она поджала губы и прошептала:

– Пять дней в комнате наказаний.

Затем схватила меня за плечи и начала трясти:

– Зачем сбежала без мисс Крисли? Отвечай!

– Я… была на ярмарке, загулялась допоздна, пришлось остаться ночевать в гостинице.

– Вот как. – Крючковатый нос мисс Росс оказался на уровне моих глаз.

По звукам многих голосов я поняла, что в парадную сбежались приютские крысята. Похоже, всем хотелось посмотреть на разгневанную настоятельницу, которая, как хищная птица, вцепилась пальцами-когтями в несчастную жертву.

– Руки! – проревела мисс Росс.

Я всхлипнула и вытянула ладони вперёд, стараясь не смотреть на тонкую плеть, которую настоятельница достала из кармана юбки.

Эту плеть боялись все приютские. Вызывающе-белая, блестящая на солнце – один её вид заставлял испытывать ужас и читать все известные молитвы.

«Вью-ю-ю-о», – взмыла в воздух тонкая плеть и приземлился прямо на мои пальцы.

Я прикусила губу, стараясь не разреветься на глазах у всех.

– Раз, – ледяным тоном сказала настоятельница.

Очередной взмах, резкая вспышка боли.

– Два.

– Три.

– Четыре…

В глазах потемнело, хотелось завыть, пальцы жгло огнём. Похоже, всё складывается наихудшим образом.

– Пять.

Я вздрогнула и покачнулась.

– Достаточно, – сухо подытожила настоятельница. – Крисли, отведи её в комнату наказаний.

Старуха, укоризненно качая головой, проводила меня в самое унылое место из всех возможных. В подвал, где находилась сырая кладовка с дощатыми ящиками, наполненными разным хламом, и холодными стенами, по которым ползали огромные тараканы. Комната наказаний. Этого места мы с Жизель боялись с детства.

Здесь было тоскливо, неуютно, спалось на кровати без матраса плохо, виной этому был холод и противный стук мышиных лап.