Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 9)
Старуха Крисли торжественно открыла дверь в мою тюрьму и вручила мне бинты с йодом да потрёпанный молитвенник – единственное развлечение на предстоящие пять дней.
Напоследок она укоризненно покачала головой и мрачно произнесла:
– Ты ступила на путь блудницы, Маргарита.
Дверь с шумом захлопнулась, и я, оставшись одна, показала язык противной Крисли.
Уж лучше быть блудницей, чем приютской крысой, такой же, как они.
Несмотря на то, что снаружи сияло солнце, здесь царила полутьма. Приглушённый свет падал из маленького окошка под самым потолком.
Я открыла молитвенник, вздохнула и закрыла.
В голову лезли иные мысли, совсем не праведные. Вспомнились яркие серо-голубые глаза Грея, птицы, сражавшиеся в небе, мрачный незнакомец с язвительным голосом, кажется, его звали Джейкоб.
«Эллин», – повторял в моих мыслях Грей и клал руку мне на пояс.
Всё это было так странно.
Наверное, сейчас он вернулся в замок, к родственникам.
Как бы мне хотелось хоть немного прикоснуться к этой недоступной для меня жизни!
С этими мыслями я заснула.
Глава 3. Новая жизнь
Грей Райвен
– Неслыханно! – В меня полетел скомканный бумажный лист.
– Отвратительно! – За ним последовал второй.
Я молча стоял и смотрел на мать, которая в эту минуту походила на кобру, готовую к броску, не хватало только змеиного шипения.
Скомканный лист ударился о моё плечо и упал на пол.
Затем началась вторая сцена отвратительного спектакля под названием «Нравоучения Кларисы Райвен».
На глазах матери выступили слёзы. Она без сил упала на стул и дрожащей рукой схватила стакан с водой:
– Грей, ты понимаешь, что моё сердце обливается кровью, когда я вижу твои выходки? Неделю назад ты устроил драку в кабаре «Мон-Дон», а сегодня – настоящий магический поединок с родным кузеном на глазах всего Дублина!
– Я стёр память всем свидетелям поединка. – Собственный голос показался мне на редкость отстранённым.
– Память! – Мать взмахом руки убрала несуществующую слезу. – А что скажут другие ковены? Ты хоть представляешь? Красный, фиолетовый, чёрный и даже золотой! Применение магии в присутствии простых людей запрещено!
Я тяжело вздохнул и отвёл взгляд. Даже неразумной курице стало бы понятно, что кузен Джейкоб меня спровоцировал. Вот только матушке всё равно, её волнует только репутация да место нашего ковена среди других, а на собственного сына ей абсолютно…
– Грей! Ты наша гордость! Наследник красного рода, хранитель силы, вскоре ты станешь полноправным главой семьи! Так почему, – она пафосно воздела руки к небу, – почему в тебе нет ни капли благоразумия твоего отца!
Я поморщился. Тема папы поднималась в этом доме редко, видимо, сейчас настал тот случай, когда в бой идут самые едкие упрёки.
И почему каждый разговор с матушкой превращается в словесный поединок?
Я изобразил улыбку:
– А ты занята только делами нашего распрекрасного рода, все твои разговоры лишь об одном: «Ковен Райвенов должен стать сильнее».
Мать лишь фыркнула. На её красивом лице, обрамленном красными локонами, застыла усмешка.
Сейчас она напоминала гордую королеву, настолько царственными были её жесты, настолько надменным казался взгляд.
– Дорогой мой Грей, кажется, тебе не хватает женской ласки? Скоро это будет исправлено. Ты уже достиг совершеннолетия и вполне можешь жениться.
Моё сердце пропустило пару ударов. Только не это. Неужели матушка решила кого-то мне сосватать?
Она с торжествующей улыбкой порылась в ящиках стола и достала оттуда фотокарточку на глянцевой бумаге:
– Я подыскала тебе невесту. Она умна, скромна и красива.
Одно лёгкое движение руки, и фотокарточка подлетела ко мне, ведомая магией.
На ней была запечатлена девица в жёлтом платье и модной шляпке, напоминавшей клумбу. Светлые кудри, круглое лицо, румяные щёки – всем своим видом она походила на пресную булку из дублинской кондитерской.
– Мама, это же моя кузина Лорена!
– И что с того, Грей? Браки между кузенами у магов разрешены. Кровь ковенов достаточно сильна.
Я смял фотокарточку в руке, наблюдая, как на лице матушки появляется гримаса недовольства.
– Ты правда думаешь, что я женюсь на любой девице, которую ты мне выберешь?
Ни. За. Что. У меня есть Эллин, а все остальные пусть идут к чёрту!
Мать рассмеялась.
В её смехе звучало что-то гадкое, хотя, чему я удивляюсь, подлость – второе имя Кларисы Райвен.
– Ты женишься, мой мальчик. У тебя нет выбора. – Она поднялась со стула и подошла ко мне. Атласная ткань подола струилась по зелёному ковру, подобно затаившейся змее. – Поверь, в твои годы я была такой же. Дерзкой, несносной, мечтательной, влюбилась в садовника, подумать только!
– Эллин не какой-то садовник! Она – певица!
– Да-да. – Мать провела рукой по моему плечу. – Жалкая певичка из кабаре, не более того. У неё слабый магический дар, а ты – наследник рода. Эллин ухватилась за тебя и пытается вытрясти из красного ковена всё, что можно, но я не позволю. Ты женишься на Лорене. Это будет удачный брак. А теперь иди, дорогой Грей. Можешь даже поплакать в своей мастерской. Спустя годы ты скажешь мне спасибо.
Мать отвернулась и направилась к своему столу из красного дерева.
Я прошептал: «Ненавижу тебя» – и вышел прочь из кабинета. Быстро миновал коридор с портретами предков и проследовал туда, где виднелась дверь мастерской. На ходу развязал шейный платок – воздуха сейчас не хватало, в груди бурлило противное чувство, что-то среднее между ненавистью и тоской.
Обречённость.
Взгляд невольно скользнул по тонкому серебряному браслету на руке. Тому, что держал меня мёртвой хваткой в ненавистном замке Лейстрим.
Мать знала, что однажды я возненавижу этот дом, и пять лет назад подарила мне серебряный браслет. Надела его на мою несчастную руку своими цепкими пальцами, и с тех пор Грей Райвен, словно жалкий узник, может покинуть замок лишь на двенадцать часов.
Сколько раз я пытался снять чары! Только всё бесполезно, как будто его зачаровал сам Мерлин.
Клятый браслет, он не давал сбежать, скрыться, забыть об этом месте навсегда. Я даже попытался уехать на поезде в Лондон, но… спустя двенадцать часов снова оказался в замке Лейстрим. Матушкино колдовство работает с точностью часового механизма.
Перед глазами появилась знакомая дверь. Движение рукой, и я оказался в своей мастерской, где царил запах пыли, механических шестерёнок и покоя. Только здесь мне становится немного лучше.
С полок на меня смотрели автоматоны в виде причудливых животных: металлический павлин, большой кот с золотыми глазами, синица и моё новое творение – жук размером с ладонь, покрытый серебром. Он двигался на тонких железных ножках и даже летал.
Слуги говорят: у меня талант. Быть может, так оно и есть.
Лучше бы я родился в семье ремесленников. К чёрту магию!
Взгляд невольно упал на висевшую на стене фотографию Эллин в изящном розовом платье. На фото она смеялась, и на её щеках в эту минуту появились ямочки. Эллин со своими горящими карими глазами и маленькими руками в белых перчатках казалась сейчас ещё милее.
Она дарила праздник, её голос наполнял сердце покоем, а улыбка не могла оставить равнодушным ни одного жителя города.
Моя милая Эллин…
Если не получится снять чары матери, я отрежу кисть руки с браслетом и всё равно убегу.
От этой шальной мысли мне стало немного спокойней.
Я взял жука в руки, достал плоскогубцы и отвёртку. Осталось ещё немного. Скоро жук взлетит, и Эллин будет смеяться, увидев его серебряные глаза-бусины.