Елена Новак – Мелодия одной ведьмы (страница 2)
Она сморщила нос.
– Нет-нет, к утру станет легче, мы ведь хотели поехать в город, Марго. Лучше расскажи мне что-нибудь. Сказку, – с мечтательной улыбкой прошептала Жизель.
Я легла на край её кровати.
– Сказок не знаю, но могу спеть.
Мне вспомнился уличный музыкант, который играл на гитаре знакомую мелодию там, в городе, где по выходным проводили ярмарки, продавали сладости, показывали кукольные спектакли, где по небу летали огромные дирижабли, а на станциях гудели громадины-паровозы.
Я закрыла глаза и тихо запела, стараясь не разбудить соседок:
– Вспомню нашу любовь, сеньорита, когда за окном льёт дождь.
«Фью-ю-ю-ю», – послышался звук ветра за тяжёлыми приютскими ставнями.
Я невольно вздрогнула и продолжила:
– Мы будем вместе, как в тот день, когда в саду цвела душистая сирень.
Рядом послышалось мирное сопение Жизель. Как можно заснуть под такую песню! Её ведь исполняла сама несравненная Эллин Форнейт – любимая певица приютских девушек и звезда нашего ирландского города.
Я вспомнила афиши кабаре «Мон-Дон» с распрекрасной Эллин, изящной и тонкой, как фарфоровая статуэтка. На ней было великолепное платье с расшитой розами юбкой, на голове красовалась изящная шляпка, а улыбке мисс Форнейт могла позавидовать сама королева!
Для нас она стала воплощением грации и предметом обожания. В глубине души все приютские девчонки мечтали стать похожими на несравненную Эллин.
С этими мыслями я и заснула, а проснулась, когда за окном сияло солнце. Жизель всё ещё спала, а остальные собирались на завтрак.
Я снова приложила ладонь ко лбу подруги. Горячий. Плохо дело. Пришлось быстро надеть потёртые туфли, платье и бежать за помощью.
В коридоре мне встретилась мадам Розенберг, наставница младшей группы. Повезло!
Я схватила её за подол и быстро сказала:
– Мисс, у Жизель температура, ей надо в лазарет, срочно!
На суровом лице наставницы появилось взволнованное выражение, и она молча пошла за мной в спальню.
Там, осмотрев подругу, которая лишь слабо улыбнулась нам, наставница принялась ворчать:
– Плохо-плохо. Юные девицы – сплошное легкомыслие, ветер в голове, а потом жар, простуда. В лазарет, – властным голосом подвела итог мисс Розенберг.
И мы повели несчастную Жизель в обитель покоя и горьких микстур.
– Не хочу болеть, хочу в город, на ярмарку, – плаксиво жаловалась она.
Я сочувственно кивнула:
– Да ладно тебе, Жизель, нам всего семнадцать – вся жизнь впереди. Вот вылечишься, и пойдём не только на ярмарку, но и на концерт самой Эллин Форнейт, а потом на вокзал, смотреть паровозы.
– Паровозы! – радостно повторила Жизель. Почему-то именно этих паровых гигантов она обожала больше всего, даже больше дирижаблей и электромобилей.
В лазарете наставница вручила ей градусник, а мне велела уходить, дабы не нарушать священный покой этого богоугодного места.
Я пожелала подруге скорейшего выздоровления и помчалась в столовую. Всё-таки сегодня особенный день. Предстоит поездка в город, о которой я мечтала весь последний месяц.
Город! Ярмарка, сладкие леденцы и пряники – от этих приятных мыслей закружилась голова, а в желудке предательски заурчало. Бедная Жизель – разболеться в такое прекрасное утро, вот же не повезло!
В столовой было пусто и холодно, я даже чихнула, озябнув в один миг, и пожалела о том, что не захватила из комнаты шаль. Похоже, все уже отправились на воскресную службу в приютскую церковь, но мне абсолютно не хотелось слушать скучные проповеди святого отца. К чёрту!
Сегодня мне не до службы. Надеюсь, наставница поймёт и не станет наказывать бедную Марго слишком сурово. Как назло, вспомнилось морщинистое лицо мисс Росс с раздутыми, как у быка, ноздрями и маленькими заплывшими глазами-бусинами.
Наставницу боялись все приютские дети, про неё ходили жуткие слухи. Жизель даже видела, как мисс Росс своими наказаниями довела малютку из младшей группы до обморока. А ещё говорили, что мисс Росс – ведьма. Ведьма… Я пошатнулась, вспомнив жуткий сон.
«Мяу-у-у-у-у-у-у».
Об ногу тёрся приютский кот Бандит. Он облизывался, глядя на мою тарелку с противной склизкой кашей.
– Эй, ты чего? – Я погладила его по мохнатой голове. – Мисс Росс наверняка уже тебя покормила. Ты ведь её любимец, Бандит!
Кот продолжал гипнотизировать взглядом мою тарелку, и я, вздохнув, отломила ему кусок чёрствого хлеба. Может, настоятельница не будет сильно гневаться, если узнает, что я кормила Бандита.
– Твоя хозяйка отпустила меня в город.
Я вытащила из кармана помятую бумажку, исцарапанную кривым почерком мисс Росс:
«Разрешаю Маргарите Брентон и Жизель Уилс посетить город первого числа этого месяца в сопровождении наставницы Крисли».
Я закатила глаза. Что за ужасные правила! Почему бы не отпустить меня без старухи Крисли, которая ходит медленней черепахи и постоянно нюхает свой отвратительный табак!
Скорее бы мы с Жизель стали взрослыми дамами и нашли работу, ну, или вышли замуж.
На миг я представила возможного мужа. В моих мыслях он почему-то носил серую шляпу и с важным видом ходил на работу в контору «Перкинс и Роджерс: лучшие электробусы».
Наверное, он будет немолодым и не очень красивым, возможно, даже с кривым носом и большим животом, на котором с трудом будет сходиться жилет. Мисс Росс говорит, что приютским девчонкам рассчитывать особо не на что.
Я вздохнула и, закончив свой скудный завтрак, поплелась к выходу из приюта, захватив из комнаты верхнюю одежду.
Рядом с входной дверью за большим деревянным столом с надписью: «Пропускной пункт» сидела старуха Крисли и, нахмурившись, читала газету.
Увидев меня в старом пальто, она изумленно подняла бровь:
– Так-так-так, милочка, и куда это ты собралась?
Я изобразила улыбку и протянула ей записку от наставницы. Крисли отложила газету, но мне удалось прочитать заголовок: «Наследник семьи Райвен и несравненная дива Эллин Форнейт: что их связывает?»
На фото улыбалась Эллин с маленькой сумочкой в руках, а рядом с ней был хмурый молодой господин в модном твидовом пальто. Он смотрел на мисс Форнейт с такой же тоской, с какой Жизель провожала взглядом величественные громадины паровозов на вокзале.
Мне даже стало его жаль. Говорят, несравненная Эллин – та ещё сердцеедка.
Прочитав послание, наставница Крисли сделалась мрачной.
– Ох, придётся ехать с тобой в город. – Она смерила меня недовольным взглядом, словно перед ней был мерзкий таракан, и покачала головой. – Подожди, милочка, бедной Крисли надо надеть тёплые вещи.
Старая дама грузно поднялась со стула и, набрав в лёгкие воздуха, завопила:
– Уиильяям!!! Мне нужно в город, замени меня на пару часов!
Её громкому голосу мог позавидовать любой диктор на радио. В тот же миг послышалось шарканье шагов, и из кладовой вышел завхоз с длинными сальными волосами, собранными в хвост.
– Бегу, дорогая! – Он улыбнулся почти беззубым ртом и занял место Крисли, которая с ворчанием скрылась в коридоре.
Я продолжала скромно стоять, потупив взор:
– Здравствойте, мистер Хорси.
– Доброе, утро деточка, – проворчал завхоз и уставился на стену, где висел портрет святой Марты.
Приют наполнился тишиной. Я даже слышала тиканье часов и хаотичное биение собственного сердца. Мысли сменяли одна другую со скоростью экспресса:
«Как там Жизель? Она поправится? Попаду ли я на воскресную ярмарку?»
Затем красным пунктиром пронеслась ещё одна, волнующая и тревожная: «Городской архив, я должна успеть, иначе…»
«Фью-ю-ю-ю-ю-ю-ю», – задул ветер снаружи, и входная дверь со скрипом отворилась, показав мне полоску серого утреннего неба.
Завхоз Хорси захрапел, склонив голову набок, видимо, портрет святой Марты действовал на него успокаивающе.
Газета на столе под порывом ветра развернулась, и я успела прочитать: