Елена Наний – #Живая. Третья Вселенная (страница 1)
Елена Наний
#Живая. Третья Вселенная
Глава 1. Мир Эвы
Эва шагнула в зал, где огни пульсировали в такт нейроимпульсам города. Музыка била в грудь, бас отдавался в костях. Толпа двигалась вокруг: тела в сверкающих нарядах, смех, звон бокалов. Воздух был стерилен, с легкими нотами синтетического шампанского и жасмина. Её платье — струящийся смарт-шелк, переливающийся от алого к звёздному серебру, — цепляло взгляды. Она чувствовала себя центром мира, отточенной и идеальной. Эва откинула волосы, активировав легкий аромат ночного цветка, и нырнула в толпу.
Алекс вынырнул из хаоса тел, его костюм из нанонитей сверкал, как жидкий металл.
— Эва! Я только что закрыл сделку с орбитальной станцией Зенит. Полный контроль над их логистикой. Они даже не поняли, что отдали ключевой актив.
Он обнял её, касание было четко выверенным по силе и продолжительности. Эва автоматически улыбнулась.
— Поздравляю, Алекс. Ты как всегда на гребне волны.
— Это и есть жизнь, дорогая. Создавать реальность, а не плыть по течению.
София подплыла следом, её платье струилось золотыми искрами, проецирующими сложные геометрические паттерны.
— Эва, превосходно! Мой новый аватар только что прошёл стресс-тест в трёх симуляциях одновременно. Я могу присутствовать на всех важных встречах квартала, не двигаясь с места. А твой проект? Я слышала, у «Сферы» прорыв?
Эва сделала глоток из бокала, который ей тут же подал бармен-автомат.
— На стадии оптимизации. Нейросеть требует калибровки под новые паттерны сна. Иногда кажется, будто с ней... что-то происходит.
Они втроём прошли к бару, где искрящиеся «космические коктейли» мерцали, как далекие туманности.
Алекс поднял бокал, его голос прозвучал как ритуал.
— За нас! За тех, кто формирует реальность. За чистый разум!
— За чистый разум! — повторила София, и их бокалы коснулись с тихим звоном.
Эва присоединилась к тосту, но в висках вдруг слабо запульсировало. Странное ощущение. Она мысленно проверила статус импланта — все показатели в норме.
— Я на днях обновила пакет «Осознанность-Плюс», — делилась София, ловя восхищенный взгляд прохожего. — Теперь мои медитативные сессии длятся на 17 % дольше без потери концентрации. Полное отрешение от хаоса. Никаких лишних вибраций.
— Вершина развития, — кивнул Алекс. — Вспомните тех, кто внизу. Эти Корни, или как они там... общины. Слышал, они до сих пор едят пищу, выращенную в грунте, и верят, что живые эмоции важнее эффективности.
Он произнес это с легкой насмешкой, как будто говорил о доисторических животных.
София фыркнула:
— Ужас. Представляешь, делиться едой? Жить в толпе? У них нет даже базовых нейрофильтров. Они, наверное, чувствуют весь этот... эмоциональный смог.
И тут Эва почувствовала это снова. Тёплая волна подкатила к горлу, сжала его. Не боль, а нечто неуместное, смутное.
«Что со мной? — мелькнула мысль. — Пропустила утренние витамины? Сбой иммунной системы?»
— Ты так притихла, Эва, — Алекс повернулся к ней, и его идеально выверенная улыбка вдруг показалась ей натянутой, как маска.
Каждая мышца на его лице двигалась с таким расчетливым совершенством, что сегодня у Эвы это вызывало странное раздражение. Ей вдруг показалось, что она видит не лицо, а дорогую, анимированную маску, и ей стало не по себе.
— Наш разговор о Корнях тебя утомил? Не волнуйся, их примитивный мир нам не грозит.
Его слова, обычно такие привычные, прозвучали резко и фальшиво. Внутри что-то ёкнуло, и Эва почувствовала, как пространство вокруг сжимается, становясь тесным.
— Нет, все в порядке, — она заставила себя улыбнуться, отводя взгляд. — Просто... обдумываю новые параметры для «Сферы».
— О, «Сфера»! — София перехватила инициативу, в её глазах сверкнул азарт.
Её оживленная мимика, которую Эва всегда считала признаком энергии, теперь казалась суетливой и раздражающей. Каждое движение бровей, каждый изгиб губ — все это выглядело неестественным и нарочитым.
— Знаешь, я просчитала твой последний протокол. Если заложить поправку на дельта-волны, эффективность возрастет на...
Эва перестала слушать. Голос Софии превратился в назойливый гул. Она смотрела на своих друзей и с растущим недоумением ловила себя на мысли: Почему их лица, их слова... стали меня так раздражать? Раньше она восхищалась их безупречностью. Теперь она напоминала слаженную работу дорогих андроидов, и Эве до тошноты захотелось услышать в их голосах сбой, живой хрип, хоть что-то человеческое.
Внезапно её охватила легкая дрожь. Она попыталась это скрыть, сжав бокал так, что тонкий ободок впился в ладонь, а костяшки пальцев побелели.
Алекс заметил первым. Его насмешливый интерес сменился настороженным изучением.
— Эва, с тобой всё хорошо? Твой био-ритм показывает легкую... нестабильность.
София тут же отступила на полшага, её взгляд стал клинически-холодным.
— Действительно. У тебя микросудорога кисти. И расширение зрачков. Ты проводила сегодня дезинтоксикацию? Принимала стабилизаторы?
— Я... я просто устала, — попыталась отшутиться Эва, но ее голос прозвучал слабо и сбивчиво. Она видела, как их лица замыкаются. Никакого сочувствия, только стремительно нарастающая дистанция.
— Эмоциональная лабильность, — констатировал Алекс, и в его тоне прозвучала легкая брезгливость. — Первичный симптом. Я читал. Это может быть заразно для нейронных контуров.
— Тебе немедленно нужно пройти диагностику, — сказала София, и ее рука, обычно готовая к легкому, формальному касанию, осталась прижатой к боку. — И, пожалуйста, сохраняй дистанцию. До выяснения причин. Мы не можем рисковать своими профилями.
Они смотрели на нее не как на друга, попавшего в беду, а как на источник потенциальной инфекции. Болезни, которая вызывает эти странные, неуместные, дикие эмоции.
Эва почувствовала, как жар стыда и обиды ударил ей в лицо. Это было новое, огненное и живое чувство, такое яркое на фоне их стерильного безразличия.
— Да, конечно, — прошептала она. — Я... я сейчас же уйду.
Ее пальцы нашли невидимую кнопку браслета на запястье, спасительный выход.
Зал мигнул и растворился. Музыка, смех, сияющие, равнодушные лица — всё исчезло. Она стояла одна в своей капсуле, в гулкой тишине, нарушаемой лишь мягким гулом вентиляции. Стены из жидкого стекла пульсировали равнодушным светом.
Она опустилась на край гладкой, залитой мягким светом платформы, встроенной в стену. Это была не кровать в привычном смысле, а идеально эргономичная поверхность для отдыха, лишённая каких-либо выдающихся деталей или мягкости, словно её отлили из цельного куска тёплого, матового полимера. В горле все еще стоял тот странный комок, а в ушах звенели их холодные голоса.
«Болезнь?» — промелькнула мысль, четкая и безэмоциональная.
Протокол требовал действий. Эва сделала глубокий вдох, стабилизируя сердечный ритм.
— Алиса, — ее голос прозвучал ровно, без дрожи.
— Слушаю, Эва.
— Зафиксируй симптом: спонтанная мышечная дрожь, тахикардия, нарушение когнитивных функций в социальном взаимодействии. Запиши меня на полную диагностику в ближайший медицинский хаб. Приоритет — высокий.
Холодная логика взяла верх. Всё имело объяснение. Сбой в биохимии. Дисбаланс нейромедиаторов. Всё поправимо. Всегда поправимо.
Глава 2. Мир Луки
Первый луч солнца, золотой и острый, как серп, пробился сквозь щель в ставне и упал Луке на веко. Он проснулся не сразу, а постепенно, как просыпается предгорье. Сначала — далекий крик петуха, потом — запах влажной земли, доносившийся с полей, и густой, сладковатый дымок от печки. Сквозь сон он услышал, как на кухне звякнул чугунок — Мила уже начала готовить. Лука тихо, почти по-кошачьи, соскользнул с кровати, стараясь не разбудить младшую сестренку Лию, сладко сопевшую в одеяле.
Ему нравился этот утренний ритуал — успеть сделать глоток свежести у ручья, пока сестра не засыпала его поручениями. На верёвке, натянутой у стены сеней, сушилось грубое льняное полотенце. Он сдернул его и, уже зная, что сделает дальше, быстрыми шагами направился по тропинке, спускавшейся к лесному ручью.
Вода в заводи под старой ольхой была ледяной, обжигающей. Он скинул рубаху и брюки на помятую траву и шагнул в воду, усилием воли заставляя себя не останавливаться. Мурашки побежали по коже, дыхание перехватило, но через мгновение тело привыкло, и его охватила бодрая, ясная свежесть. Он с наслаждением окунулся с головой, смывая остатки сна, и вышел на берег, торопливо вытираясь жестковатым полотном. Воздух обжигал легкие прохладой и пах остывшей за ночь полынью, мокрым камнем и дымом. Туман стелился по подножиям гор, чьи темные силуэты упирались в светлеющее небо. Лука глубоко вдохнул, чувствуя, как ранее утро наполняет его силой и спокойствием.
Вернувшись в дом, он провёл ладонью по мокрым волосам, сбивая ледяные капли. В тёплых, пахнущих дымом и сушёными травами сенях, он, не глядя, на ощупь нашёл веревку и перекинул через неё грубое льняное полотенце. оно должно было просохнуть к вечеру. И только потом, приоткрыв дубовую дверь, украшенную резным орнаментом, он заглянул в горницу.
Там уже Мила, повязав платок, ловко орудовала устьем печи, куда уже был поставлен горшок с будущей кашей. Её лицо, румяное от жара, было сосредоточено; губы беззвучно шевелились, повторяя заученные с детства слова — родовой заговор на добрый хлеб, который их мать когда-то научила её читать над горшком.