Елена Мюллер – Роман в трёх актах. Акт 1. Жнец (страница 11)

– Взаимно. Удачного дня.

Дмитрий в последний раз окинул меня взглядом, и они отъехали от тротуара и слились с потоком машин.

Обсудив итоги посещения первого страдальца с Михаилом, мы пришли к решению, что ко второму человеку, мы с демонюкой поедем вновь лишь вдвоём. Ангелок активно интересовался всем, что было в больнице, что мы узнали, какие есть у меня предположения и стал абсолютно отстраненным, когда зашёл разговор о завтрашней поездке. Мне не хотелось давить на него, всё же это проблемы нашего Царства, он и так нам оказывает бесценную помощь.

На следующий день демонюка приехал чётко в назначенный час.

– По тебе надо часы сверять, – сказала я, садясь к нему в машину.

– Смотрю, фурия, сегодня в настроении, язвить изволит.

– Это был комплимент, если ты не понял.

– Фурия, комплименты это не твоё, оставь свои тщетные попытки.

– А ты с девушками нормально разговариваешь, только когда это выгодно? – намекая на разговор с медсестрой, сказала я.

Дмитрий ответил лишь быстрым снисходительным взглядом.

– Запоминай, твой клиент – Геннадий Максимович, восемьдесят один год, решил покрасить в доме окно, под ним сложилась стремянка. Удар головой, перелом бедра. Травмы оказались серьёзными, не может прийти в себя после операции. Сын и одна дочь живут заграницей, третья дочь прилетела с другого конца страны ухаживать за ним.

– Тебе бы в полиции работать с таким подходом.

Дмитрий зыркнул на меня так, что и без слов было понятно, что сболтнула лишнего.

– Наша легенда на сегодня – мы социальные работники, для расширения нашего функционала проводим мониторинг больниц и соц.учреждений.

– Слушаюсь и повинуюсь, – ответила я.

– Ага, я тебе, конечно, верю. Знаешь, я ещё вчера хотел спросить откуда ты узнала о волонтёре, если вы с Михаилом даже понятия не имели кого конкретно ищите? Не больной же тебе о нём рассказал.

– Именно он и сказал, – с серьёзным видом сказала я чистейшую правду.

– Если бы я не видел, практически мёртвого человека, то, возможно, сейчас поверил бы тебе. Или Фурия мне чего-то недоговаривает и у тебя всё же была о нём информация?

– И зачем же мне её тогда скрывать от тебя?

– В отместку за аварию, как вариант, – Дмитрий посмотрел мне в глаза.

– Ну пусть будет так, не стану спорить, – удерживая зрительный контакт, ответила я. – Может на дорогу будешь смотреть.

Дмитрий лишь усмехнулся и отвернулся от меня.

– Фурия полна загадок.

– Да и ты не открытая книга, знаешь ли, демонюка.

– Хочешь прочесть меня?

– Я не люблю бульварщину, – саркастично ответила я.

Оставшуюся часть намеченного пути мы провели каждый в своих мыслях. Я размышляла, что, конечно же, Дмитрий, если сравнивать его с книгой, больше походил на главного героя остросюжетного детектива. В нём нет ни грамма банальности и простоты. Один взгляд его безграничных глаз, заставляет ломать голову, что же они скрывают, как подобрать ключ к кладовым его разума. Поток мыслей понёс меня ещё дальше, в мир фантазий, где я обрядила Дмитрия в чёрные матовые доспехи адских всадников, верхом на скелетированном коне, разящим своих врагов блестящим копьём, а его длинные волосы развевались на ветру, словно он на съёмках романтического кино. Демоны Подземного мира с превеликим удовольствием забрали бы его душу к себе, Дмитрий бы гармонично вписался в их мир. А я бы с радостью сопроводила его туда короткой дорогой. Я бы даже выпросила у другого жнеца душу этого демонюки, чтобы лично убедиться в крахе его атеизма. Скольких ещё людей на планете в финале жизни ждёт их главный сюрприз. От своего же «сюрприза» я попросила Шефа меня избавить, потому что мой сюрприз – это встречать за Завесой свою семью. Но Шеф пообещал, когда настанет судный час, он передаст моих близких тому жнецу, которого я выберу сама. Вот только всем эти событиям ещё предстояло произойти, а запертая душа и демонюка были здесь и сейчас.

Я уже даже не была удивлена, что у Дмитрия всё схвачено, и мы без проблем прошли к нужной палате. Надо отдать ему должное – он профессионал своего дела.

У койки больного сидела ничем не примечательная женщина, лет пятидесяти, с тёмными кругами под глазами. Она бережно вытирала скатившуюся из приоткрытого рта слюну у своего отца. А за её спиной стояла Душа. Привязок у неё было чуть больше, чем у первой души, поэтому человек ещё мог хотя бы сам дышать.

– Добрый день, меня зовут Елена, я из волонтёрской службы, – обратилась я к женщине.

– Здравствуйте, – тихим голосом ответила женщина и осмотрела нас с ног до головы.

Не давая ей опомниться, я продолжила, – как ваш отец себя чувствует?

– Сейчас неважно, но мы скоро поправимся. Отец всегда был очень подвижный, занимался спортом, ни пил, ни курил и я, до сих пор не понимаю, как такое могло произойти? – женщина громко всхлипнула.

– К сожалению, никто не застрахован от случайностей, – я изобразила максимальное сострадание, на какое была способна. – Наш фонд помогает больницам, возможно, вы встречались с нашим коллегой – молодой врач с темными волосами, выстриженными с боков и с изящными руками?

– Да, я его помню, ваш коллега приходил к нам, – с воодушевлением сказала она, – такой приятный мужчина. Убеждал нас не отчаиваться, что отец с нами, что он нас слышит и всё чувствует.

Я перевела взгляд на душу, стоящую рядом со своей дочерью. Он положил руки ей на плечи и перевёл взгляд на меня, – вы, барышня, меня видите?

Я едва заметно кивнула в ответ.

– Тот врач меня тоже видел, но разговаривал только с моей малышкой. Я уже хотел уйти на свет, когда дочь стала умолять меня вернуться к ней, а этот врач стал убеждать, что, если она будет искренне просить о моём возвращении, я не покину её и пойду на поправку. Я и решил задержаться, чтобы моей малышке было не одиноко. Жаль только, что дочь меня не слышит. Барышня, не могли бы вы кое, что передать моей малышке? – душа смотрела на меня полными мольбы глазами.

– Ваш отец всегда будет рядом с вами. Он всегда любил и заботился о вас и это останется неизменным, – я озвучила мысли души.

– Спасибо, вам за тёплые слова, он у нас лучший мужчина на Земле, – женщина очень нежно погладила отца по редким седым волосам.

– Прошу прощения за беспокойство, но не подскажите, как часто мой коллега приходил к вашему отцу?

Мне надо было узнать о волонтёре оперативно, не затягивая разговор с живыми, чтобы своей аурой не нанести им вред. Человек в подавленных чувствах был особо уязвим перед жнецом, соприкосновение с нами могло ещё сильнее углубить их печаль и боль.

– Он обычно бывает здесь по четвергам, – сдерживая слёзы ответила женщина.

– Благодарю, а то он у нас неуловимый, руководство попросило меня согласовать с ним новый график посещений. Не будем вас более отвлекать, мы пойдём, скорейшего выздоровления вашему отцу.

– Спасибо, до свидания.

Я посмотрела на душу, которая по-прежнему трепетно обнимала свою дочь и оставила их наедине. Уговаривать, при смертных свидетелях, душу перейти Завесу сейчас было бы плохой идеей, тут было недалеко до психиатрического отделения.

Вышла из корпуса я с тяжёлым сердцем. Дмитрия отвлёк телефонный звонок, и он отошёл в сторону. Сев под раскидистым дубом, я откинулась на спинку скамейки, слегка сползая вниз, закрыла глаза и подставила лицо настырным солнечным лучам. Как вдруг, пробивающийся через закрытые веки, свет померк. Я уловила знакомый аромат табака, зелёного яблока и базилика.

– Ты загораживаешь мне свет.

– Тебя не это тревожит, – утвердительно сказал Дмитрий.

– Давно ты в телепаты заделался? – ответила я.

– У тебя всё на лице читается.

– Я, что такая предсказуемая?

Дмитрий сел рядом. Я повернула только голову в его сторону и открыла глаза, – ты близок со своими родителями?

– Теперь ты решила стать моим психоаналитиком?

– Упаси меня Создатель капаться в твоей голове. Меня просто приятно удивила дочь клиента, она борется за его возвращение до последнего – это такая редкость в нашу эпоху потребления.

«Жаль это бесполезно»– подумала я, но не сказала вслух.

– Если не за семью бороться, то за кого тогда? – без доли иронии спросил Дмитрий.

– Ты прав, только это и стоит того, чтобы стоять до конца.

Я окунулась в воспоминания своей земной жизни.

Я всегда была папиной дочкой. Мы могли часами обсуждать всё на свете: от кино, книг, политики, устройства мира до банального- моих ухажёров и какие серёжки я себе прикупила.

И это оставалось неизменным на протяжении всей нашей жизни.

Будучи совсем маленькой, папа начал прививать мне чувство прекрасного и практически каждые выходные мы ходили в музеи, театры, книжные магазины. Так мы могли проходить по городу по семь-девять часов. Заходили перекусить в нашу любимую пышечную или чуть дальше по улице в пирожковую. Брали кофе с молоком и пирожки с яблоками или только, что приготовленные пышные ватрушки. А когда мои маленькие ножки уставали, я цеплялась подобно коале за папину ногу и каталась на ней. Папа был в моей жизни первым и самым важным мужчиной.

Из упоительного прошлого в сегодняшний день меня возвращал пристальный взгляд демонюки. Умеет же он прервать сладкие моменты.

– Ты сможешь найти этого «доктора»? – спросила я.

– А ты разве, не знаешь кто он?