Елена Москвичёва – Тринадцатое мая (страница 1)
Елена Москвичёва
Тринадцатое мая
Глава 1. Пощёчина
Всё началось с обыкновенной пощёчины. Это оскорбление действием нанёс ученик 9Б класса Антон Григорьев своему однокласснику Евгению Ларионову. Причём совершенно незаслуженно. Произошёл этот инцидент в субботу, 13 мая, сразу после урока математики, на котором были объявлены результаты годовой контрольной.
Саму работу писали накануне, и, скажем честно, Антон оказался к ней не готов. В течение учебного года он часто уезжал на соревнования, поэтому пропустил несколько важных тем. Надо было взять себя в руки и хотя бы в последний момент наверстать упущенное, но на майские праздники славно погулялось. Можно было, разумеется, попросить помощи у сидевшей рядом Маришки. Она бы запросто успела сделать оба варианта. Но Антон считал ниже своего достоинства напрягать девушку, с которой у него намечались весьма романтические отношения. Поэтому он сосредоточился и выдал всё, что мог. Построил графики, решил уравнения, но при разложении квадратного трёхчлена на множители запутался. Алгебраические выражения никак не хотели сокращаться и громоздились неуклюжими дробями.
Строгая математичка Галина Викторовна не делала поблажек выдающимся спортсменам, и когда в субботу прозвучало «Григорьев – три», Антон прекрасно осознал, что обещанный отцом за хорошую учёбу мотоцикл отъезжает в туманное будущее.
На перемене к нему подскочил Каширин Пётр, получивший за контрольную пару, и гневным шёпотом поведал, что сидевший перед ним Женька Ларионов специально подсунул ему неверное решение и теперь его не допустят к экзаменам. Пребывавший из-за тройки в дурном расположении духа Григорьев решил проявить солидарность с коллегой по несчастью и пошёл разбираться с Ларионовым.
А тот, ничего не ведая, стоял у своей парты и доставал из портфеля учебник истории. Григорьев, за которым неотступно следовал Каширин, подошёл к Ларионову и коротким умелым движением дал ему звонкую пощёчину. Петька удовлетворённо хмыкнул.
– Антон, как ты можешь? – задохнулась от возмущения увидевшая эту сцену Маришка.
Григорьев, резко развернувшийся и отошедший к своей парте, и сам прекрасно понял, что вышло неладно. Тоже мне подвиг – ударить такую овцу, как Ларионов. Будто не знает, что Каширин и абсолютно правильное решение спишет с ошибками, потому что думать самому ему лень.
Надрывался звонок с перемены, а Женька, держась за щёку, стоял, опустив глаза. Он не чувствовал боли, но сильно жгли обида и стыд. В класс уже вошла историчка Мария Игоревна, носившая негласное прозвище Матильда за яркую внешность и повышенную эмоциональность. Подойдя к столу и раскрыв журнал, она недоверчиво подняла глаза на необычно притихший 9-й «Б». Обведя учащихся внимательным и подозрительным взглядом, Матильда посадила класс и начала опрос. Григорьев почувствовал, что отодвинувшаяся от него соседка излучает холод и негодование. Ларионов продолжал делать вид, что внимательно изучает крышку своей парты. Затылком он чувствовал, что класс поливает его насмешливым презрением. Но он ошибался. Взгляды одноклассников были в основном сочувствующими. Разумеется, никто не собирался выяснять отношения с Григорьевым, с которым не каждый взрослый рискнёт связаться. Но занятия единоборствами предполагают определённый кодекс чести, который нарушил Антон, подняв руку на одноклассника. Сам же Григорьев уже подумывал о том, что не мешало бы извиниться перед Ларионовым.
Однако едва прозвенел звонок, Женька схватил портфель и быстрыми шагами вышел из класса. А к Антону подошёл Каширин, с довольной ухмылкой прокомментировавший:
– Смотри, убегает. Думает, что ты ему ещё добавишь.
Маришка ушла, не взглянув на него и не попрощавшись. Остальные одноклассники тоже обходили Антона стороной, и ему ничего не оставалось, как отправиться домой с Петькой, который продолжал восхвалять «подвиг», от которого самого Григорьева уже порядком мутило.
Каширин, наконец, отвязался, уныло направившись радовать родителей двойкой.
Антон остался наедине со своей совестью, которая голосом тренера Сергея Васильевича напоминала ему, что, если не можешь исправить – смирись, а если можешь – исправь. Смиряться было не в характере Антона, поэтому он был настроен исправлять содеянное. Мама уже уехала на дачу сажать картошку, но ему разрешила провести субботний вечер в городе. Во Дворце Культуры ожидались танцы, и Григорьев планировал пойти на них с Маришкой. Но, не помирившись с Ларионовым, на благосклонность одноклассницы можно было не рассчитывать. А ведь он мечтал проводить её домой после танцев и даже запасся шоколадкой с орехами.
Отрезав ломоть батона и кусок колбасы, Антон наскоро перекусил и отправился к Ларионову. Главное, чтобы этот тип не отправился на дачу. Он знал дом, где жил его одноклассник, а номер квартиры быстро нашёл по спискам у подъездов.
Евгений Ларионов сразу после школы отправился домой, мысленно растравляя свою обиду. И, как назло, Мишку Никулина бабушка отпросила сегодня на картошку. Уж Мишаня не стал бы молча смотреть, как его друга бьёт по лицу этот громила Григорьев. Таких надо держать в клетке и без поводка и намордника на улицу не выпускать. Вот уж точно: сила есть, ума не надо.
Дома его ждала записка, написанная маминой рукой: «Уехали на дачу. Не приезжай, делай уроки. Разогрей суп и котлеты».
Наглый котище Беня уже ныл на кухне в ожидании еды. Женька плеснул ему супчика, себе же взял пару котлет, булочку, отломил половинку парникового свежего огурца и отправился с добычей и оставленной отцом на кухне газетой к себе на тахту. Но насладиться покоем и едой у него не получилось, потому что послышался громкий и настойчивый звонок в дверь. Так обычно звонила старшая по подъезду. Прикрыв котлету газетой, Женька отправился открывать. На пороге вместо активной пенсионерки Зинаиды Павловны стоял Антон Григорьев. Собственной персоной. Не дожидаясь приглашения, он ввалился в коридор, прикрыв за собой дверь.
Глава 2. Враги
Они стояли друг напротив друга. Оба довольно высокие для своего возраста, но в остальном совершенно разные. Ларионов худой и чуть сутулый, с непослушными тёмными волосами и добрыми тёмно-карими глазами, которые сейчас, однако, утратили своё тёплое выражение и смотрели строго и даже сурово. Светловолосый Григорьев с модной стрижкой и серо-голубыми глазами воина был в полтора раза шире в плечах, со спортивной фигурой и хорошо развитой мускулатурой. В выражении его лица Женьке виделась упрямая наглость и бравирование своей непобедимостью. Но Ларионов твёрдо знал, что правда была на его стороне. Однако он столь же хорошо понимал, что выставить непрошеного гостя силой ему не удастся.
Антон Григорьев честно планировал извиниться, но это оказалось не так просто. Он прекрасно чувствовал, что одноклассник не намерен прощать обиду. И вместо того, чтобы попытаться по-доброму наладить контакт, Антон решил поучить хозяина квартиры уму-разуму:
– Ты что, Ларионов, добровольная жертва? Если не можешь уклониться от удара, то хотя бы бей в ответ.
Вот уж о чём Женька мечтал с детства, так это выслушивать советы от этого самоуверенного качка.
– Знаешь, мне нужно уходить, – неожиданно для самого себя соврал Ларионов, снимая с вешалки ветровку и забирая из ящика тумбочки ключи. И чтобы его уход не выглядел бегством, добавил: – Отец попросил лодку проверить.
Григорьев послушно вышел на лестничную площадку, но не спешил убраться. Казалось, он захотел убедиться, действительно ли Ларионов пойдёт к лодочным гаражам или просто избегает общения.
Быстро сбежав по ступенькам, Женька целеустремлённо направился к реке в надежде, что Григорьев не станет следить за ним, а отправится восвояси. Но не тут-то было. Враг с независимым видом двигался в том же направлении, соблюдая приличную дистанцию. Ларионову это совсем не нравилось, но приходилось придерживаться заявленной легенды, и он, делая вид, что не замечает преследования, направился к берегу.
Хуже всего было то, что в этот субботний день их сосед по гаражу дядя Ваня Нефёдов не поехал на дачу, а решил покрасить свою лодку. Его сыновья Виталик и Димыч, уже закончившие школу и отслужившие в армии, помогали отцу. Все трое работали на одном заводе с родителями Ларионова, и самое лучшее для Женьки было бы сделать вид, что он просто решил прогуляться вдоль реки. Но прилипший намертво Григорьев уже нарисовался на крутом спуске и внимательно наблюдал за ним. Пришлось как ни в чём не бывало поздороваться с Нефёдовыми и открыть дверь гаража. Его преследователь спустился на самый берег и, поприветствовав соседей, внимательно наблюдал за его действиями.
– Отец знает, что вы тут лазаете? – поинтересовался дядя Ваня.
– Он попросил лодку проверить, – как можно честнее ответил Женька, чувствуя, что голос предательски дрогнул.
– На рыбалку планирует? – с живым интересом уточнил сосед.
– Картошку посадят, а там видно будет, – отозвался Ларионов-младший.
– Ну что, сами справитесь или помочь? – вступил в разговор Димыч. Обращался он к Григорьеву.
А тот, видя, что Ларионов молча зашёл в гараж, последовал за ним. Туда же вошли братья Нефёдовы, и вчетвером они легко спустили лодку по рельсам в воду.
– Можно я к рулю сяду? – как ни в чём не бывало спросил Григорьев.