Елена Москвичёва – Отдел снабжения. Жара (страница 2)

- В принципе, ты бы успевала забегать на обед ко мне, - прикинул он. – Хватит питаться всухомятку, надо заботиться о здоровье.

К этому времени я уже знала, что Саша Патоличев разведён, живёт с мамой, которой в силу преклонного возраста не по силам полноценно вести домашнее хозяйство, а на выходные берёт к себе маленькую внучку от старшей дочери. Мне совсем не хотелось доставлять этому человеку лишние хлопоты, но его приглашение вызвало приятные чувства. Он явно подразумевал долгие и близкие отношения.

- Я привыкла сама готовить обеды и угощать гостей, - нашла нужным заявить я на прощание.

- И не сомневаюсь, - улыбнулся Саша. – Прошу записать меня в список гостей самым первым номером.

- Как пожелаете, - не преминула я использовать любимое выражение своих дорогих механиков. И добавила: - Гномику горячий привет.

Мы разошлись вежливо и сдержанно, без прощальных поцелуев, так и не назначив встречи. Но у меня была полная уверенность в том, что Патоличев никуда не потеряется.

Стас уже сидел в кабинете с видом оскорблённой невинности.

- Это как понимать? – едва сдерживая эмоции, вопросил он. – Мать Тереза нашла нового пациента?

- А я обязана отчитываться или исповедоваться перед тобой? – мне было лень конфликтовать, но следовало сразу же ввести коллегу в строгие рамки.

- Я твой лучший друг, - веско произнёс Стас. – И мне совсем не безразлично, с кем ты проводишь время.

- А мне безразлично твоё небезразличие, - ответила я. Это было грубо, но маньячелло совершенно не шла тога строгого ментора. Хотя изначальный Ментор, будучи греком, скорее всего, носил не тогу, а похожий на неё гиматий.

- Вечно находишь алкашей и нищебродов и взваливаешь на себя все их проблемы, - гневно продолжил свою воспитательную речь этот самоназначенный обвинитель. – А ведь могла бы хоть на склоне лет наслаждаться обществом заботливого и порядочного человека.

Я хотела уточнить, кого именно он считает заботливым и порядочным человеком, хотя это и так было ясно. Но в этот момент появился Павел Валерьевич, и Стас соизволил замолчать.

Мы с Пашей едва дождались отбытия на закупки нашего грузчика-экспедитора. Мне не терпелось поделиться, а ему узнать новости о состоянии отправленных в разные точки города сущностей. Под благовидным предлогом новых закупок оргтехники к нам заглянул и Егоров. Я прекрасно видела, что и Макс, и Паша уже успели соскучиться по своим нематериальным друзьям, поэтому поспешила обрадовать их тем, что Бабайка и Кузя уже вовсю общаются со своими вновь обретёнными отцами.

- Гномика видела? – поинтересовался шеф.

- Саша считает, что нужно дать ему время, чтобы оклемался. Пока только пишет, - и я рассказала о надписи на коробке.

- Надеюсь, что в случае острой необходимости мы сможем к нему обратиться, - осторожно заметил Паша.

- К которому из двух? – уточнила я.

- К обоим, - не задумываясь отозвался Паша. – Я так понимаю, твой Патоличев живёт где-то неподалёку.

- У тебя хорошие информаторы, - нашла нужным заметить я.

- Всего лишь логика и дедукция, - с важным видом ответил Павел Валерьевич.

Мои логика и дедукция тоже не подвели. Паша с Егоровым уехали с работы без меня. Они с пониманием отнеслись к тому, что у железнодорожных путей меня вновь ждал Саша.

Мне даже не верилось, что ещё совсем недавно в моей жизни не было этого замечательного человека. Однако я честно признавалась себе, что, даже столкнувшись лицом к лицу, могла бы не обратить на Александра Патоличева ни малейшего внимания, если бы не его alter ego в лице бесплотной сущности, тщательно сохранившей в себе уникальные и привлекательные черты работника Участка механизации.

Наше общение с Сашей развивалось без кризисов и разочарований. Будучи ровесниками, мы прекрасно понимали потребности и возможности друг друга, и это позволяло нашим отношениям быть максимально бескорыстными и одновременно деликатными и комфортными для обоих. Однако моя новая привязанность никак не коснулась моих тёплых чувств к Гномику-Механику, я вовсе не собиралась отодвигать его на второй план. Напротив, я честно и с радостью планировала стать преданной матерью близкому мне существу, раз уж ему посчастливилось найти настоящего отца. Ну вот, получается какая-то мыльная опера. Или нет, здесь пришло время родиться новому жанру. Назовём его мыльным фэнтези. Ещё чуть-чуть, и можно доставать платочки, чтобы шмыгать носом и утирать непрошеные слёзы умиления. И что самое неприятное, нелепая мелодрама, добровольно разыгранная нами, но живущая по своим истеричным законам, внезапно ворвалась в нашу жизнь и всё в ней значительно усложнила.

Если апрель баловал город почти летним теплом, май выдался с дурным характером. Полившие дожди прерывались сильными норд-остами, не позволявшими нагреться морю и выхолаживающими предгорные городские окраины. Населению побережья вновь понадобились плащи и куртки. Погода вызывала хандру и была чревата нездоровьем. Меня сильно беспокоило затянувшееся молчание Гномика. И попытки Патоличева успокоить меня ничуть не помогали. Работа в его мастерской велась достаточно напряжённо, поэтому мне не каждый день доводилось бывать там. Однако Саша твёрдо стоял на том, что нашему домовому не стоит переезжать в более тихое и уютное место. И я сдерживала свои благие порывы, в глубине души понимая, что родителю пострадавшей сущности виднее. Однако такое понимание ничуть не мешало мне при каждом удобном случае искать контакта с затаившимся в автомастерской Гномиком-Механиком и вести с молчаливым и невидимым собеседником горячие мысленные монологи, которые никак не превращались в диалоги. И это глухое и безнадёжное безмолвие домового мне совсем не нравилось. Но однажды всё изменилось.

Патоличев привычно встретил меня после работы, и мы по уже укоренившейся традиции свернули на улицу Брянскую. Во дворах домов благоухали разноцветные майские розы, вволю напоённые прошедшими ливнями, а на прилегающем к железнодорожной петле зелёном участке с ручейком цвёл дикий шиповник и зрела алыча. Я сразу заметила, что Саша непривычно сосредоточен и молчалив, но не спешила с расспросами. А он не знал, как начать разговор, прекрасно понимая, что предстоящая беседа будет не из лёгких.

- Как Гномик? – без особой надежды услышать что-то новое поинтересовалась я. Ведь надо же было прервать непривычно затянувшееся молчание.

- Гномик? - переспросил Патоличев, собираясь с мыслями. - Мы с ним поговорили.

- Правда? - я не могла сдержать своей радости. – И как тебе этот первый опыт устного общения с домовым?

Я с нетерпением ждала ответа, подробного рассказа. Но выражение лица Александра красноречиво говорило о том, что он не готов разделить мою радость и не испытывает горячего стремления удовлетворить моё любопытство. И тогда я вдруг испугалась и спросила:

- Что-то не так?

- Всё не так, - неожиданно резко ответил он, ещё больше ввергая меня в тихую панику.

- Может быть, мне самой нужно с ним поговорить? – нерешительно рискнула предложить я.

- Он сказал, что не хочет с тобой разговаривать, - хмуро выпалил Патоличев.

- Он не мог так сказать, он слишком хорошо воспитан для этого, - горячо возразила я, не умея и не желая скрыть своего нешуточного волнения.

- Тогда можешь считать, что я достаточно плохо воспитан, чтобы не щадить твоих нежных чувств, - в голосе Саши звучала горечь.

- Что произошло? – мне хотелось разобраться, но обида уже захлёстывала сознание. Мне вдруг показалось, что Патоличев нарочно придумывает небылицы про Гномика, чтобы пресечь наше общение. Или же последствия нападения оказались настолько плачевными, что мой любимый домовой принял решение беречь мои нервы.

Саша молчал, глядя себе под ноги, и я не понимала, подбирает ли он нужные слова или решил всерьёз играть в молчанку.

Мне пришлось сделать над собой усилие, чтобы без надрыва спросить:

- Он что, так сильно покалечен?

- Не знаю, - нехотя ответил Патоличев. – Но с головой у него точно всё в порядке.

- В этом я и не сомневалась, – обрадовалась я. – Ты даже не представляешь, как он хорош в решении технических задач.

- Ну да, куда уж мне, - усмехнулся Саша, и в его усмешке было больше горечи, чем лукавой иронии. – Судя по всему, я всего лишь жалкая тень выдающегося механика и истинного джентльмена, завладевшего твоими чувствами и мыслями. Сказочные призраки всегда романтичнее и совершеннее людей из плоти и крови.

- О да, - не стала возражать я, включаясь в игру. – Как не влюбиться в Дракулу, Призрака Оперы или, скажем, ожившую мумию…

- Знаешь, мне не до шуток, - прервал поток моих рассуждений Патоличев. – В моей жизни хватило любовных треугольников, и я не собираюсь возвращаться к этой неприятной и бестолковой геометрии.

- Какой ещё треугольник? – обескураженно спросила я. Не верилось, что Саша на полном серьёзе испытывал чувство ревности по отношению к нематериальной сущности. Что же ему умудрился наплести Гномик-Механик?

- Я не готов служить суррогатом, тенью, отражением, дубликатом, репликой, в общем, какой-то неполноценной копией оригинала, - чувствовалось, что Патоличеву не нравилось то, что он произносит, но он был настроен высказаться, и его слова звучали чётко и определённо. – Ты изначально увидела во мне не автономную личность, а всего лишь материальный образ понравившегося тебе существа.