Елена Москвичёва – Отдел снабжения. Жара (страница 1)
Елена Москвичёва
Отдел снабжения. Жара
Глава 1. Равнобедренный любовный треугольник
Март сменился апрелем. Весна держалась стойко, не скатываясь в заморозки и долговременные норд-осты. Температура установилась выше нормы, и многие отважились перейти на летнюю форму одежды, достав из шкафов шорты и футболки и запрятав подальше тёплые куртки. Люди искренне радовались погожим солнечным дням, но нам с Пашей, горячим фанатам родной природы, уже не хватало дождей. Требовались хорошие ливни, способные как следует увлажнить почву – чтобы всё цвело, плодоносило и наливалось спелостью. Ведь впереди было лето, которое, как известно, год кормит.
Александр Патоличев, следуя мичуринскому завету, не ждал милостей от природы и усердно поливал и возделывал небольшой сад на своём участке, не забывая, однако, и о других обязанностях. В этом отношении он очень походил на Гномика-Механика – без суеты, нервозности и выпячивания собственных достоинств успевал сделать много полезного. Саша ухаживал за старенькой мамой, без устали работал в своей автомастерской, где, кстати, проходил адаптацию и реабилитацию наш бесплотный друг, а также не забывал уделять внимание своей новой подруге, то есть мне.
В таком неброском достойном поведении коренное отличие Патоличева от Стаса. Маньячелло любит создавать вокруг себя атмосферу собственной незаменимости и зашкаливающей ценности. Его послушать, так предприятие развалится без столь опытного и высококвалифицированного кадра. Но если его многолетний опыт и профессиональные достоинства не вызывают у меня сомнений, то человеческие качества оставляют желать лучшего. Ни одна женщина не превзойдёт нашего экспедитора в чрезмерной болтливости и склонности к сплетням и промывке костей окружающим. При этом он в любом человеческом поступке видит только самые низкие и подлые мотивы. И это даёт основания заподозрить Стаса в том, что он и сам редко руководствуется высокими побуждениями, осуществляя то или иное деяние.
Однако должна признать, что нынешняя ситуация в стране и мире сделала почти всех наших мужчин закоренелыми циниками. Даже лучшие из них искренне считают, что каждый пробравшийся к власти гражданин не может не использовать служебного положения и не способен воздержаться от масштабного взяточничества и воровства. Такое выработанное окружающей действительностью мировоззрение ведёт к непротивлению злу, покорности и пассивности со всеми вытекающими последствиями. При этом сильный пол старательно строит из себя стаю доминантных самцов, на деле являясь ведомым пропагандой бараньим стадом. Разумеется, я стараюсь держать при себе подобные резкие суждения, особенно когда дело касается людей, которые мне симпатичны. Работа в мужском коллективе научила меня, что сильная половина человечества не слишком одобряет в женщинах излишнего увлечения политикой и пошлятиной. Эти далёкие от стерильности и деликатности сферы они считают собственной прерогативой.
Но, наверное, мне стоит излагать всё по порядку, чтобы до конца осознать самой и суметь честно объяснить, как мы умудрились сильно осложнить, если не окончательно испортить и разрушить столь сказочно начавшиеся отношения.
Наша первая мартовская прогулка с Сашей Патоличевым по улице Брянской завершилась приглашением в гости. И, разумеется, я, как и обещала своим коллегам, должна была убедиться, что с нашими трёхэтажными духами всё в полном порядке. Поясню тем, кто не в курсе, что домовые из арендуемого нашей компанией здания подверглись нападению со стороны лесных сущностей и нуждались в неотложной помощи своих изначальных создателей.
- Я в обед созвонился с Игорем и Каримычем, с их ребятами всё более-менее нормально – уже активно общаются, - рассказывал Саша, показывая мне путь к своей мастерской. – Наш пока не разговаривает, но дал мне понять, что жив.
- Как именно дал понять? – поинтересовалась я, быстро отметив в уме, что Каримыч – это Бабаев. Всё, что касалось Гномика, чрезвычайно меня заботило и волновало.
- Силёнок у него пока мало, - улыбнулся Патоличев. – Но кое-как нацарапал «спасибо» моим карандашом на коробке, в которой его транспортировали.
- Может быть, надо оставить рядом с ним конфет или ещё что-нибудь вкусненькое? – предложила я, ища глазами продуктовый магазин поблизости.
Патоличев прекрасно понял, что я собираюсь сделать покупку.
- Чай и конфеты идут бесплатным бонусом при посещении нашей обители, - вкрадчиво прорекламировал Саша, открывая дверь аккуратного гаража, переделанного в автомастерскую, и пояснил, демонстрируя неплохо оборудованное помещение: – Как видите, мой бизнес очень скромный, но клиентов хватает. Здесь все друг друга знают, а я соседей не обдираю.
Пока хозяин автомастерской включал чайник и накрывал на стол, я пыталась установить контакт с Гномиком, присев рядом с расположенной на металлической полке коробкой из-под обуви, на которой действительно просматривалось слово «спасибо». Почерк был прерывистым и слабым. Тот, кто это написал, увы, никак себя не проявлял, и я начала испытывать нешуточное беспокойство.
- Не переживайте, - утешил меня Саша. – Всему своё время. Оклемается. И давайте не будем превращаться в сиделок. В конце концов, мы тоже имеем право на отдых и личную жизнь. А нашим домовым не стоило озорничать и провоцировать драку.
Я поняла, что Патоличев обращался не только ко мне. Он воспитывал Гномика и устанавливал правила дальнейших взаимоотношений. У меня вдруг возникла мысль, что моему бесплотному дружку будет здесь не слишком комфортно. Может быть, стоит обсудить возможность забрать его к себе? Или вернуть на привычный и родной четвёртый этаж нашего офисного здания. Ведь как обойдётся Паша без своего незаменимого и верного помощника-консультанта? Да и Девочка заскучает без своих галантных и преданных друзей. И тут я сообразила, что Гномик вполне может прочитать эти мои соображения. Или услышать, или ещё как-то воспринять, ведь мы уже убедились, что невидимки прекрасно умеют постигать мысли и чувства людей.
Ну что же, если по какой-то причине мы пока не можем общаться напрямую, пусть хотя бы так. Я искренне полагала, что у домовых должен быть выбор и места жительства, и круга общения.
Тем временем был заварен, настоен и разлит по чашкам ароматный чай с горным чабрецом. От конфет я принципиально отказалась – не ради Гномика, а потому, что была решительно настроена ограничить сладкое в своём рационе. Однако с аппетитом уплела красиво нарезанные бутерброды с сыром и колбасой, чем очень порадовала гостеприимного хозяина мастерской.
К концу чаепития я уже знала, что Патоличев живёт в небольшом собственном доме по соседству со своим гаражом и совсем не далеко от нынешнего места моей работы. Весенние сумерки неумолимо сгущались, и Саша вызвался проводить меня до троллейбуса. Транспорт пришлось ждать долго, и мой провожатый решил доставить меня до самого дома. А потом уже я не отпустила его назад, прекрасно зная, что троллейбусы и автобусы в такое время не ходят, а ждать маршрутку в нужную сторону тоже бесполезно.
У меня не было ощущения, что я слишком спешу и поступаю неосмотрительно и легкомысленно. Мы оба были взрослыми людьми, и, ведомые взаимным влечением, симпатией и доверием, решительно шагнули навстречу друг другу.
Простой, но сытный завтрак с чашкой ароматного кофе, быстрые сборы, и вот мы ранним утром спешим вдвоём на столь привычную мне остановку четырнадцатого троллейбуса. Переглянувшись, мы с Сашей занимаем последние места, как в первый день нашего знакомства, и сидим близко-близко, но не разговариваем. Лишь иногда я ловлю его тёплый взгляд, и прекрасно понимаю, что ему, как и мне, очень хорошо, и что он, как и я, ни о чём не жалеет.
Стоит ли говорить, что я абсолютно забыла про Стаса, которого в это утро никто не подобрал. И лишь когда маньячелло вошёл на своей остановке и, по-змеиному поведя головой, обнаружил меня в дальнем уголке троллейбуса, я поняла, что лучше было бы заранее предупредить Патоличева. Выразительная физиономия коллеги сначала изобразила изумление и недовольство. Наверняка он решил, что рядом со мной успел сесть кто-то из случайных пассажиров раннего троллейбуса, и ему придётся ждать, когда желанное местечко освободится. Но встретив мой строгий и предупреждающий взгляд, Стас понял, что не всё так просто. Он оценивающе взглянул на сидевшего рядом со мной мужчину. В осунувшемся лице снабженца и его сверкнувшем темнотой взгляде читались недоумение и досада. Представляю, сколько гадостей мне придётся выслушать на работе. И про мой абсолютно неудачный выбор, и про злостную аморальность.
- Это кто? – тихо спросил Патоличев, который уже несколько секунд внимательно наблюдал за вошедшим в троллейбус маньяком.
- Коллега, - пояснила я шёпотом. – Приставала и сплетник.
- Придётся как-нибудь вправить ему мозги, - тихо констатировал Саша. Маньячелло не мог расслышать его слов, но, встретив прямой прищуренный взгляд моего спутника, быстро отвёл глаза.
- Ты прямо вылитый Гномик, - нашла нужным заметить я. – Тот уже разок проучил этого типа, но Стас, увы, неисправим.
Маньячелло больше не тревожил нас своими огненными взорами. Он уселся к нам спиной далеко впереди и вышел, как обычно, на остановку раньше, чтобы пересесть на маршрутку. Саша проводил меня до самой работы, и, узнав, что я впопыхах забыла приготовить свой обеденный бутерброд, купил мне по дороге в уже открытом супермаркете булочку с маком и пирожок.