Елена Москвичева – Бьюти-бизнес с нуля. Честное руководство для тех, кто решил вложить деньги в индустрию красоты (страница 5)

• разговоры о том, что хозяин-мироед зарплату не повышает, в бизнес не вкладывается и вообще скоро закроет это гнилое заведение;

• поглаживание по головке мастеров, которых управляющий собирается увести, бойкот тех, кто уходить не собирается;

• бурные обсуждения в комнате персонала, которые стихают сразу, как только владелец входит в дверь;

• разболтанность и безответственность персонала, вызывающее неподчинение («а что, завтра все закончится и начнутся новые светлые деньки»).

В Санкт-Петербурге была история, когда управляющий клиники косметологии открыл свое заведение и даже назвал его тем же именем. Пациентам клиники за полгода до этого говорилось, что вот-вот и клиника переедет в новое просторное помещение, и начнется в нем новая прекрасная жизнь. Так что переезд действительно состоялся, но это было другое юридическое лицо с новым хозяином.

«Как?» – скажет читатель, – «Как можно было увести специалистов и пациентов, более или менее понятно, но как можно было увести имя?»

Дело в том, что малый бизнес редко вкладывается в регистрацию торгового знака, пожалуй, только сети этим озабочены, так как с какого-то этапа развития начинают продавать франшизу (об этом мы еще поговорим). Ну а раз у торгового знака нет хозяина, им может пользоваться кто угодно. Пока этот хозяин не появится.

В индустрии красоты примеры судебных разбирательств по поводу использования чужого имени немного, но они есть.

Арбитражный суд Татарстана рассматривал иск московского салона красоты к индивидуальному предпринимателю в Набережных Челнах. Владельцы салона требовали с предпринимателя пять миллионов рублей за нарушение прав на использование товарного знака «Зазеркалье». Суд удовлетворил иск частично, сократив сумму до 500 тыс. рублей. Приведу извлечение из решения суда: «Товарные знаки и доменное имя сходны до степени смешения, что следует из визуального осмотра обозначений. Указанное доменное имя и охраняемые товарные знаки выполнены одними буквами в транскрипции латинского алфавита, и при их прочтении складывается твердое убеждение об их тесной связи, что является очевидным».

Но в данном случае у товарного знака был хозяин. Чаще всего наименование организации бесхозно, и им может воспользоваться кто угодно. Хоть вчерашний управляющий.

Зарегистрировать в качестве товарного знака можно не только наименование заведения, но и методику медицинского вмешательства в организм человека.

Так в практике косметологов лет пятнадцать назад появилось слово «плазмолифтинг», обозначающее введение обработанной аутологичной плазмы крови. Слово это было зарегистрировано как товарный знак и было связано с компанией, которая продавала пробирки для этой процедуры. Употребление товарного знака при обозначении услуг, в ходе которых используются другие пробирки, расценивалось компанией, которая владела правом на интеллектуальную собственность, как нарушение прав на интеллектуальную собственность.

Компания отслеживала через интернет-клиники, которые в прейскурантах или соцсетях называли услугу «плазмолифтинг», и подавала иски в суд, требуя с ответчиков от 100 до 500 тысяч рублей возмещения ущерба за использование товарного знака. И выигрывала суды. Потом на поверхность всплыла информация, что за право владеть товарным знаком судятся аж две компании и одно физическое лицо, и стало совсем непонятно, кому он принадлежит и кому отдавать деньги в компенсацию ущерба. Но пикантность ситуации даже не в этом, а в том, что пробирки, которые продавала компания, не являлись зарегистрированными в установленном порядке. То есть слово «плазмолифтинг» можно было использовать только приобретая пробирки, а пробирки приобретать и использовать нельзя, потому что у них нет регистрационного удостоверения Росздравнадзора.

Последний правообладатель, победивший в суде, продлил срок действия товарного знака до 2032 года. А теперь поговаривают, что он предлагает его купить кому-либо из производителей шприцев-пробирок для введения обработанной аутологичной плазмы крови. И слово «плазмолифтинг» снова может возникнуть на сцене, и новый его владелец также будет судиться с клиниками, которые его используют, не покупая продукции компании.

Я это к тому, что, развиваясь стихийно, индустрия красоты переступала границы возможного и только после серьезного репутационного и финансового ущерба училась жить по правилам. А государство в это время, анализируя ошибки инвесторов и руководителей клиник, эти правила создавало. Процесс был одновременным, и потому гармонии во взаимоотношениях частной системы здравоохранения и государства пока достичь не удается.

Но вернемся к инвесторам, которые хотят вложить деньги в красивый бизнес.

Пока они не откроют предприятие, до тех пор не узнают, что оно приносит деньги только при постоянном «ручном» управлении: стабильно работающих специалистах, активной клиентской базе. То есть отдыхать и стричь купоны не получится.

Еще одна опасность вложения денег в индустрию красоты – это мощный подпольный рынок товаров и услуг.

Вот только один пример. По данным Международной платформы красоты, в Россию было ввезено косметологическое оборудование:

То есть нелегального оборудования для нелегальных по определению медицинских услуг было ввезено как минимум в два раза больше, чем легального. Оно питает подпольную косметологию.

Когда я пытаюсь представить себе общую картину индустрии красоты, я вижу некое болото. Его дна никто не видит, исследовать его никто не пытается. Оно колышется, вздыхает, выпускает воздух из каверн, светится ночами дьявольскими огоньками в даркнете. А над ним на небольших клочках твердой земли пытаются разместиться легальные салоны и клиники. Их видно государству, видно контрольными надзорным органам, они должны платить налоги, белую зарплату специалистам, приобретать только легальную продукцию, выдавать чеки своим клиентам, соблюдать санэпидрежим. И для многих инвесторов вопрос о том, стоит ли ступать со своими деньгами на такую непрочную почву, будет решающим.

Все это я обязательно рассказываю тем, кто готов открыть салон красоты или клинику косметологии. Слышат немногие. По-прежнему бизнес в индустрии красоты кажется красивым, легким, маржинальным и привлекательным.

Ну что ж. Значит, в таком случае надо читать эту книгу дальше, чтобы знать правила, по которым салоны красоты и клиники косметологии открываются и развиваются.

Но прежде надо определить, зачем инвестору этот бизнес.

Наблюдая за развитием индустрии красоты, я вижу четыре категории инвесторов, а значит, и четыре траектории создания и деятельности салонов красоты и клиник косметологии.

Сюда приходят инвесторы, которые рассчитывают вложить определенные средства и получить прибыль. Они требуют от консультантов бизнес-плана, определения точки безубыточности. Им важно видеть ближайшую финансовую перспективу. Вынуждена их огорчить. Если лет пятнадцать-двадцать назад мы и в самом деле писали бизнес-планы, причем на несколько лет вперед, и указывали заветную точку безубыточности (по уровню мифологизации она стоит где-то рядом с точкой G), то после 2008 года этот процесс уже не имеет смысла, ну разве что консультанта материально поддержать.

Если инвестору предлагают создать бизнес-план, пусть он задаст себе вопрос, как в нем будут предусмотрены международные санкции, волатильность рубля, скачки цен на оборудование и продукцию, расходы на ремонт (реальные всегда раза в полтора-два выше сметы), согласятся ли специалисты работать, получая запланированные расчетами зарплаты, будут ли клиенты покупать услуги по тем ценам, что помогут приблизить точку безубыточности…

Я так много о ней говорю, пора уже представить в полный рост морковку, которую вешают перед носом инвестора бизнес-консультанты.

Точка безубыточности – это объем товаров или услуг, который салон красоты или клиника должны продать, чтобы выйти в ноль, то есть достичь того момента, когда выручка и общие затраты сравняются. Это тот счастливый день, когда не надо доставать деньги из кубышки и снова и снова затыкать ими течь.

Гораздо приятнее было бы инвестору знать, где находится точка окупаемости, то есть тот день и то состояние бизнеса, когда вернутся все вложения.

Вот почему я не буду останавливаться на финансовых расчетах и писать тут размашистым пером бизнес-планы. История, по большому счету непредсказуемая, прочно зависит от причин, над которыми инвестор не властен.

Вот самый свежий пример. Лет десять назад на рынок пришел первый в своем роде аппарат для ультразвукового лифтинга производства США. Вложив деньги в его покупку, инвестор рассчитывает на долгосрочную прибыль. Но у аппарата агрегатная часть (картридж), которая требует регулярной замены, то есть снова приходится вкладывать деньги. И хорошо, если есть поток пациентов на процедуру. Но вот приходит 2023 год, и компания перестает поставлять картриджи в России. В письмах, отправленных владельцам оборудования, говорится, что поставки приостанавливаются в связи с «необходимостью получения производителем дополнительной разрешительной документации для реализации продукции в других странах». Вот аппарат стоит в углу косметологического кабинета, как памятник напрасно потраченным деньгам. И все расчеты насмарку.