Елена Мигулина – Белая комната. У каждого своя психушка, а у каждой психушки своя белая комната (страница 1)
Белая комната
У каждого своя психушка, а у каждой психушки своя белая комната
Елена Мигулина
© Елена Мигулина, 2026
ISBN 978-5-0068-8397-0
Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero
Глава 1. Там за стеной танцевали тени1
Конец лета. На границе августа и сентября. Когда дни ещё тёплые, но в вечернем воздухе уже чувствовалось прохладное дыхание осени. В это время свет становился мягче: солнце не жгло, а будто гладило золотым лучом траву и крыши домов. Ночами туман стелился низко, в него погружалось всё вокруг. Так предметы казались ближе, теряли привычные формы, словно природа хотела укрыть всех и вся от наступающих холодов.
Такое время было между влюблёнными: отзыв в сердце ещё есть, но перемены уже неотвратимы.
Вот и сегодня солнце за стенами домов будто катилось вниз по небу. Никита не видел его, но знал: когда оно упадёт, вместе с ним обрушится ночь. И в этой ночи, он уверен, места для него уже не останется.
Он – высокий молодой человек с каштановыми волосами. Серый вязаный блейзер, который был заправлен в чёрные джинсы, хоть и объёмный, но подчёркивал нездоровую худобу.
– Я уйду, чтоб не мешать тебе жить! – сказал Никита зло. И, не отдавая себе отчёт в словах, быстрым шагом бросился к выходу. Затем спустился вниз по лестнице со знакомым ощущением, что за ним кто-то наблюдает.
Прохладный вечерний воздух ударил в лицо, когда он выскочил на улицу. Закат уже практически забрал с собой свет дня. Молодой человек с тоской посмотрел на окно второго этажа.
Замерев у двери подъезда, он отчетливо услышал: «Тук-тук… Тук-тук». Сердце билось слишком громко, как будто отбивало ритм. Чётко. Отрывисто. Быстро. Казалось, болезненная пульсация отсчитывала последние секунды.
И вдруг в квартире прозвучал выстрел. Короткий, оглушительный, смертельный.
Мир оборвался.
***
Резкий глубокий вдох – и Никита очнулся. Ослепляющий свет врезался в глаза так, что он зажмурился. Молодой человек не сразу понял: «Ссора, закат, выстрел… это сон? Или реальность? Тогда куда всё исчезло?». Одно знал точно: он любил, любит и только что всё потерял.
Никита сидел в кресле, вокруг была странная комната. Сам он в белых широких штанах. От измождённого тела тянулись провода. На маленьком мониторе, у правой руки, мерцали линии пульса. Это сердце толкало жизнь вперёд нервно и мучительно.
Когда зрение вернулось окончательно, он какое-то время разглядывал себя, будто не узнавал. Затем стал осматривать абсолютно белую комнату: ни дверей, ни окон, свет лился отовсюду ровный и холодный, казалось, исходящий от самих стен. На левой стороне висел огромный экран, а в углу стояло прямо на полу зеркало во весь рост. Ощущение, что за ним следят, стало более отчётливым.
Никита встал с кресла и подошёл к зеркалу. В отражении – человек, которого он не сразу узнал: старше, чем есть на самом деле. Плечи стали уже, чем он помнил. Слишком бледный, с заострившимися скулами и тёмными кругами под глазами. Волосы взъерошены, как после долгой бессонной ночи. Губы сжаты. Взгляд уставший, опустошённый, но свидетель того, что он всё ещё жив. Выглядел молодой человек так, как чувствовал себя внутри: на грани между человеком и собственной тенью. Он провёл рукой по шевелюре, словно расчёской.
Только отошёл от зеркала, как неожиданно на середине стены ожил экран. Он не сразу понял, что это не фильм, а запись прошедшего дня, после которого он попал в это странное помещение.
***
Сначала вспыхивает воспоминание: утро того же дня.
Кухню уже ласкают солнечные лучи, заглядывая в разные её уголки. Окно открыто настежь и тянет прохладой. Запах свежесваренного кофе смешивается с лёгким ароматом духов, присущим молодым девушкам.
Никита берёт бутерброд и отпивает ароматный напиток. Лейла сидит в его рубашке, чуть склонив голову. Она поджала ноги, а ладони греет о бокал. Солнечный свет из окна окутывает её хрупкую фигуру невесомым одеялом тепла. Волосы густые, тёмно-русые, с мягким блеском, будто в них прячется летнее солнце. Отдельные пряди иногда падают на щёку, и она машинально убирает их за ухо. Глаза красивые, цвета тёмного янтаря. Внимательный взгляд всегда пугающий, так как почти проникает в глубины души. Такая пронзительность словно превращает его в открытую книгу: казалось, теперь он не сможет ничего скрыть.
Улыбка девушки, едва заметная, но в ней столько тепла, что она способна растопить даже самый холодный день. Её мягкий голос успокаивает. Такое бывает только в утренние часы, когда дневная суета еще не загружает своими проблемами или ненужными мелочами.
Каждое утро они говорят о своей жизни, об обычных вещах. Тему будущего стараются не трогать, чтобы не потерять ощущение утреннего благоденствия. А может боятся говорить о нём, чтобы не спугнуть счастье. Для этого они оставят день, а лучше вечер: все серьёзные вопросы на потом. Они тогда прислушиваются друг к другу, будто впитывают каждое слово, но в тоже время слышат только себя.
Лейла отпивает и ставит кружку на стол:
– Знаешь, иногда я думаю… если бы всё остановить на этом мгновении, то было бы идеально.
Он, как обычно, улыбается:
– Ты опять о вечности? – делает глоток и морщится, не то от горячего, не то от крепости заваренного кофе. – Лучше давай договоримся: пока есть этот запах кофе и твой смех, я уже в раю.
Она смеётся. Чуть склоняется к нему через весь стол, вытягивает губы в трубочку, дожидается ответа губ с той стороны:
– Ты умеешь говорить красивые слова, когда хочешь.
Он, шутливо:
– Это мой единственный конёк?
Она более серьёзно:
– Я не знаю этого. Ты закрываешься. Будто рядом со мной боишься себя потерять.
Он отводит взгляд в кружку, как будто там можно найти ответ, и говорит дежурное: «Всё будет хорошо».
Она скептически усмехается.
И лишь теперь, глядя на этот кадр, Никита осознал, что именно в этом утреннем ответе, в её разочарованной улыбке и в его пустом обещании «всё будет хорошо», уже было предчувствие вечерней беды.
***
Картинка дрогнула, и утро сменилось вечером. Кофейные чашки исчезли, слова растворились. Кухня та же, но в воздухе уже висит напряжение, словно невидимый кто-то отключил тумблер тепла и любви.
Они стоят напротив друг друга. У него сдержанность в каждом движении, тяжёлый взгляд и резкие слова, те, что так и не успевает забрать обратно. У неё глаза полны слёз и отчаяния, в них больше боли, чем в крике во время ссоры.
– «Постараюсь»… Ты всегда так говоришь! Сколько можно стараться только на словах? – Лейла смахивает предательскую слезу, которая не удерживается и прочерчивает влажную полосу во всю щёку.
Он, срываясь:
– А что ты хочешь? Я не волшебник, я обычный человек.
– Я хочу, чтобы ты не только рядом был, но и строил со мной будущее, – она сдерживает рыдания, которые вот-вот прорвутся.
Он, возмущённо:
– Тебе всегда мало!
Она, склонив голову направо, говорит еле слышно:
– Ты как будто тут, но в то же время далеко. Вот что страшно. Так нам не выстроить отношений.
Никита, через паузу, будто подбирая слова, бросает последнюю фразу о том, что уходит, и пусть будущее она строит с другим.
Потом хлопок двери.
На экране в следующем кадре он врывается в ночь и слышит выстрел. Мгновенно он чувствует, что потерял самое дорогое, что у него было.
Сердце сжалось: «Значит, это было… и закончилось? А потом?». А потом непонятная белая комната, которую он растерянно оглядел ещё раз, встретила холодной пустотой.
Как он сюда попал? Ответа не было. В душе он понимал, что сила духа, умение держать всё под контролем, всегда держать лицо – всё это и привело его сюда.
***
Внезапно тишину нарушил голос. Никого не было, но он звучал бесстрастно, как будто чеканил робот:
– Ты не прошёл проверку, ты опять ничему не научился.
От неожиданности Никита вздрогнул. Голос очень знакомый, похож на его собственный.
Да, он совершает ошибки, потому что он человек, который несовершенен. В памяти всплыли слова Олега Роя: «Среди живых идеальных людей не бывает».2 Человек – это не идеал, это память, это боль потери, это любовь. Ему показалось, что голос говорил не про исправление, а про неправильный жизненный путь.
– Перед тобой две возможности, – продолжал голос. – Первая. Перепройти всё в другом дне. Может быть, тогда ты достигнешь того идеала, которого требует любимая. И вторая. Забыть всё: остаться в новой реальности таким, какой ты есть, без воспоминаний о последних отношениях. Тогда ты сможешь жить без того, ради кого хотел начать всё заново. Мы не гарантируем, что в новой судьбе ты встретишься с Лейлой. Что вы будете рядом.
Никита подумал: «Забыть – значит предать то, что было. Она притягательна для меня: несмотря на мягкость и нежность, в ней есть внутренний стержень. Она не пытается казаться кем-то. Я хоть и молод, но уже за спиной есть жизненный опыт. Я помню все свои ошибки, каждое взвешенное решение. Именно это подсказывает мне, что надо продолжать бороться за своё счастье».
После недолгого размышления он почувствовал ясность своего выбора: «Я не могу оставить всё, будто ничего не случилось. Там, откуда я только что вернулся, осталось что-то. Вернее – кто-то. Часть моей жизни. Часть меня самого. И если откажусь от этого, я перестану быть собой».
Никита сел в кресло. Перед ним две кнопки. Два пути. Смотрел он на них невидящим взглядом, так как перед глазами всплыли красивые печальные глаза Лейлы, а в голове звучал ласковый голос. Он закрыл лицо руками: «Перепройти? А если я снова её потеряю…». Мысли были мучительны, и от них становилось тяжелее, чем от самого страха уйти в забвение.