Елена Мельникова – Эльдер. Золотая клетка (страница 2)
Я послушно опустилась на стул напротив. И когда он, наконец, медленно повернул ко мне лицо, я невольно выдохнула. Это был глубокий старик. Сеть морщин изрезала его лоб и щёки, а кустистые седые брови почти скрывали глаза. Но когда он взглянул на меня в упор, я напряглась ещё сильней.
Из-под этих старческих бровей на меня смотрели глаза цвета закалённой стали. Пронзительные, пугающе живые и совершенно не соответствующие этому лицу. Он смотрел на меня так, будто видел не просто посудомойку в дешёвой куртке, а призрака, которого он не ожидал увидеть.
— Напрасно вы так напряжены, — он откинулся на спинку своего кресла, продолжая изучать меня пугающе внимательным взглядом. — Не стоит меня бояться, Юлианна. Пока что.
Я сглотнула, стараясь сохранить лицо. В прошлой жизни я видела таких людей — «акул» бизнеса, которые съедали конкурентов на завтрак. Но этот человек был опаснее. От него веяло силой, которая не имела отношения к деньгам.
— Вы искали работу в приличном доме, — он не спрашивал, он констатировал факт, листая папку с моими данными. — Моему поместью нужна помощница. Требования просты: исполнительность, молчание и.. отсутствие лишних вопросов.
— Какого рода обязанности? — мой голос прозвучал на удивление твёрдо, хотя сердце колотилось где-то в горле.
Его губы тронула едва заметная усмешка.
— Самые разные. Вы будете находиться в моём полном распоряжении. Взамен вы получите кров, защиту и оплату, которая позволит вам... — он сделал паузу, и его глаза на мгновение вспыхнули странным огнём, — искупить некоторые старые долги.
— Долги? — я нахмурилась. — Простите, но у меня нет долгов. Я живу в этом городе всего ничего.
Наниматель вдруг подался вперёд, вторгаясь в моё личное пространство. Запах дорогого табака и морозного воздуха окутал меня.
— Память — штука ненадёжная, не так ли? — прошептал он. — Иногда нам кажется, что мы начали жизнь с чистого листа, но чернила прошлого проступают сквозь любую бумагу.
По спине пробежал настоящий мороз. Я не понимала, о чём он говорит, но в этом шёпоте чувствовалась личная, застарелая ярость. О чём он? Какое прошлое? Чьи долги?
Старик за столом замолчал, медленно перебирая пальцами по гладкой поверхности стола. Его перстень глухо стучал по дереву, отмеряя секунды моего нарастающего беспокойства.
— Откуда вы? — наконец продолжил мужчина, не сводя с меня своих пугающе молодых глаз.
— Издалека, — дала я честный ответ, возвращаясь взглядом к господину, сидевшему напротив.
Ему явно не понравился мой ответ. Морщины на его лбу собрались в глубокие складки, а кустистые брови сошлись на переносице.
— Хорошо. Не хотите отвечать на этот вопрос, тогда ответьте на другой. Кто ваши родители?
Почувствовав, как внутри закипает раздражение, я сцепила пальцы в замок. С какой стати я должна отвечать на вопросы, которые никак не касаются моей работы? Или он ищет экономку с безупречной родословной до седьмого колена?
— Мои родители были обычные люди. Теперь их нет, — кратко поведала я и неожиданно грустно вздохнула, вспомнив своих настоящих родных, оставшихся в том, другом мире. — Господин, зачем эти вопросы про моё прошлое? Разве для того, чтобы следить за чистотой в доме, вам нужна моя биография?
Старик подался вперёд, и свеча между нами на мгновение вспыхнула ярче, отразившись в его стальных зрачках.
— Чистота в доме — дело наживное, Юлианна, — проскрипел он, намеренно растягивая имя. — А вот чистота совести и отсутствие... скелетов в шкафу — это то, что меня интересует в первую очередь. Вы кажетесь мне человеком, который слишком усердно пытается что-то забыть. Или спрятать.
Я замерла. Откуда он мог это знать? Это была случайная догадка или он видел меня насквозь?
— У каждого есть право на свои секреты, если они не мешают делу, — отрезала я, понимая, что этот разговор мне нравится всё меньше и меньше.
Старик молчал, лишь его стальной взгляд продолжал изучать моё лицо, словно пытаясь найти в нём трещину.
— Справедливо, — наконец проскрипел он. — Но вернёмся к делу. Если вы согласитесь, вы будете находиться в моём полном распоряжении.
Опять эта расплывчатая фраза. В моём прошлом мире такие формулировки в трудовых договорах обычно заканчивались в суде или в криминальной хронике. А в этом мире, где у женщины прав явно меньше, чем обязанностей, это звучало как прямой путь в рабство.
— «В полном распоряжении»? — я переспросила, намеренно выделив каждое слово интонацией. — Давайте уточним этот пункт, господин. Мы сейчас обсуждаем найм работника или покупку имущества? Что именно входит в это ваше «распоряжение»?
Старик слегка наклонил голову набок, и в полумраке за ширмой мне показалось, что его глаза на мгновение вспыхнули азартом.
— Вы хотите конкретики, Юлианна? — его голос стал ещё суше.
— Я хочу ясности, — поправила его. — Моё рабочее время, мои прямые обязанности по дому, уборка, отчётность — это я понимаю. Но я не подпишусь под формулировкой, которая позволяет нанимателю распоряжаться моей... — я сделала паузу, подбирая слово, — личной свободой. Я буду выполнять только те поручения, которые касаются хозяйства. Всё остальное — вне рамок нашего договора.
Старик неожиданно издал звук, похожий на сухой смех, перешедший в кашель. Он постучал перстнем по столу.
— Вы удивительно колючая для девушки в таком положении. Хорошо. Мы ограничим распоряжение стенами моего поместья и бытовыми нуждами. Никакого принуждения к.. иным услугам. Теперь вы довольны?
Я посмотрела в его серые глаза. Всё внутри кричало, что это ловушка. Человек такой силы не идёт на уступки просто так. Он слишком легко согласился, а значит, у него есть другие способы получить то, что он хочет. Страх окутал меня липкой волной, и я поняла — не могу. Просто не могу идти к нему.
— Нет, — твёрдо сказала я, поднимаясь со стула. — Простите за потраченное время, господин, но я передумала. Нам не стоит подписывать этот договор.
Он не шелохнулся, но атмосфера за ширмой мгновенно стала ледяной.
— И какова же причина вашего отказа? Вы предпочитаете вернуться к помоям в таверне?
— Причина в том, что я не одна, — я выпрямила спину. — У меня на руках младшая сестра.
Я уже развернулась, чтобы уйти, чувствуя, как дрожат колени, когда его голос ударил мне в спину:
— Ребёнок? — в его интонации появилось нечто новое. — Маленькая девочка?
Я остановилась, не оборачиваясь.
— Это меняет дело, Юлианна. Если вы боитесь за сестру, то знайте — в моём поместье у неё будет своя комната, горячее питание и учитель. Разве вы сможете дать ей это в «Зимнем очаге»? Там, где её ждёт судьба кухонной замарашки в лучшем случае?
Он ударил по самому больному. По моей ответственности. По моей любви к Юноне.
— Давайте обсудим условия для вашей сестры, — голос старика-нанимателя стал вкрадчивым, но в нём всё равно проступала какая-то странная, неуместная для его возраста энергия. — Я готов вписать её содержание в договор.
Я смотрела на его руки — сухие, жилистые, с крупным перстнем на указательном пальце. Что-то в этом человеке заставляло мои волосы на затылке шевелиться. Он предлагал золотые горы, но в его глазах я видела не доброту, а желание запереть меня в клетку.
— Нет. Предложение заманчивое, господин... простите, не знаю вашего имени. Ищите себе другую помощницу.
Я не стала дожидаться ответа и почти бегом бросилась к выходу из Наёмного дома. Мне казалось, что его взгляд жжёт мне спину даже сквозь тяжёлую дубовую дверь.
Выйдя на улицу, я некоторое время просто ловила губами колючий морозный воздух Эльдера, пытаясь вернуть мыслям ясность и спокойствие.
«Дура ты, Зотова, — привычно ругнула я себя, ускоряя шаг. — Такое место упустила! Комната, еда, учителя для Юны... А вдруг он и вправду просто одинокий старик, которому нужна помощь?»
Но внутренний голос тут же огрызнулся: «Одинокие старики не смотрят так, будто хотят препарировать тебя взглядом. Или освежевать».
Я должна была вернуться к Юноне. У нас оставалось совсем немного денег, и завтра мне снова придётся идти в «Зимний очаг» — к бесконечным жирным сковородкам и липким рукам пьяных постояльцев. Но зато сегодня мы будем вместе, и никто не будет требовать от меня «искупления старых долгов».
Вот же мозгоед! Ему хватило несколько минут, чтобы я потеряла контроль. Я! Женщина, которая в прошлой жизни на таких «индюков» смотрела исключительно снисходительно, твёрдо зная себе цену. Но здесь не было моего крутого отчима, не было въедливой, но любящей мамы и верных друзей, готовых в любую минуту подставить плечо. Здесь я была одна.
Я — слабая магичка с парой жалких бытовых заклинаний в арсенале. Мне страшно. И этот страх заставлял сердце биться о рёбра, как пойманную в силки птицу.
К тому же, я до сих пор ничего не знала о девушке, чьё тело заняла. Как она оказалась в лесу? Почему на ней было изорванное платье в кровавых разводах? Кем были её родные — спасителями или теми, кто хладнокровно отправил её на смерть? Ответов не было.
…