Елена Матвеева – Последние из айризид (страница 6)

– Душа?! Ты насмехаешься?!

– Ты растянула меня, как барана перед забоем, но я человек! Понимаешь? Человек! Я не хочу так. Если ты бесчувственная, то хотя бы пойми это умом!

– Врёшь. Я вижу, как подчиняется твоё тело, значит, тебе нравится.

– Да, ты права. Моё тело, помимо моей воли, покорно тебе, а сердце от отчаяния слезами обливается! Мой разум сходит с ума от бессилия, а душа болит, как будто живьём кожу сдирают! Лучше убей! Не могу я так! Никогда не знал я большего унижения, когда, скрутив, как барана, раздевают, не позволяя говорить, а потом…

– Никто не собирался тебя унижать, – возразила Зерин. – Подруги всего лишь приготовили тебя для меня. И мы никогда не стесняемся своего тела, если оно здоровое, красивое, чистое.

– Слабое утешение, потому что у нас другие обычаи.

– А я не собираюсь тебя утешать! Ты – раб, а рабом пользуются так, как считают нужным.

Гнев захлестнул Сааремата, он рванулся в своих путах.

– А я тебе не раб! – заорал он. – И никогда им не буду! Слышишь? Удача была на твоей стороне. Я не понимаю, как тебе удалось меня взять! Я – твой пленник, но не раб!

– Это ты так думаешь, теша себя надеждой!

– Неужели? Раба не держат связанного, он служит хозяину. Если я раб – развяжи меня! Или ты боишься?

– Я тебя не боюсь! – Зерин пришла в бешенство. – Я взяла тебя в бою, ты принадлежишь мне, и я буду делать с тобой всё, что хочу!

– Так развяжи меня! И сделай, что хочешь! Ты ведь не боишься и справишься со мной!

– Справлюсь!

– Так не медли! Давай в рукопашную, без оружия! Возьмёшь – покорюсь, как раб, и делай, что хочешь! Трусишь?

Сааремат ожидал бурю ярости, надеялся и желал развязки. Он был уверен, что сейчас его будут бить или просто прирежут.

Но когда Зерин заговорила спокойным голосом, глядя прямо в глаза, надежда исчезла, а отчаянье сдавило горло.

– Я не буду тебе ничего доказывать. Ты здесь, и я возьму от тебя всё, что мне нужно, нравится тебе это или нет. Своим бесчувственным умом я понимаю отчаяние пленника, но ты прав: удача была на моей стороне. Так случилось. Смирись. Да, она могла быть и на твоей. Скажи, что было бы со мной, попади я к вам в плен? Амазонка на невольничьем рынке стоит очень дорого. Ты взял бы за меня золотом или лошадьми? А может, сделал бы щедрый подарок вождю, родственнику, невесте? Рабыня – не невидаль, но амазонка… Или ты оставишь добычу себе? Как ты будешь усмирять строптивую невольницу? Как необъезженную лошадь: то плетью, то лаской с угощением? Что бы ты сделал со мной, имея право и власть победителя? Ты поступал бы со мной так, как принято у вас. Мы обращаемся с вами по своим обычаям. Сейчас тебе обидно, больно, и кажется несправедливым случившееся, но лишь потому, что это случилось с тобой. Признайся, окажись я на твоём месте, ты бы не сомневался в справедливости судьбы. Боги распорядились нашими судьбами. Поэтому сейчас я уйду, ты отдохнёшь и успокоишься, а когда вернусь, ты покоришься. Потому что я всё равно использую тебя, с настоем или без него.

– Зачем вы это делаете?

– Мы живём свободными от власти мужчин. Единственное, что нам нужно, – продлить свой род. Природа так устроила людей, что нужен мужчина, для этого вы здесь.

– Значит, вы не знаете любви.

– Почему же? Мы любим матерей, детей, подруг.

– Это – другое. Мне жаль вас.

– Не стоит, – усмехнулась Зерин. – Мы не жалеем сами и не нуждаемся в жалости. Ты сам осложнил себе жизнь, а я, конечно, виновата, допустив это. Ты прав. Настой туманит разум, лишает воли, но облегчает выбор.

– Если вы живёте без мужчин, что будет с нами?

Зерин молчала, опустив глаза, ощущая лёгкую панику, потому что, оказывается, и правду, и ложь произнести было ужасно трудно.

– Мы умрём? Ответь. Я не ребёнок.

– Богиня Мать избрала вас себе в жертву, – выдавила она, борясь с неожиданной слабостью и ненавидя себя за неё. – Мы исполняем её волю. Вас ждёт жертвенник. Нам принадлежат ваши тела, Ей души. Поэтому у тебя нет выбора, Сааремат, и у меня тоже.

Она впервые назвала пленника по имени. Наступило молчание, которое оба не могли нарушить. Амазонка встала и, завернувшись в плащ, пошла к выходу.

– Зерин! – окликнул Сааремат. Она повернулась. – Выбор всегда есть. Если мне суждено умереть, позволь сделать это, оставшись человеком, воином и мужчиной. Не пои меня своим зельем и, прошу, развяжи меня. Клянусь могилами своих предков, я не причиню тебе зла и не воспользуюсь случаем. В любой момент ты свяжешь меня и отдашь охране.

– Ты сам не знаешь, что просишь и обещаешь. Сегодня я, нарушив правила, не дала тебе настой – тебе легче от этого?

– Легче. Я отвечаю за свои слова. Прошу, не унижай меня. Не отказывай сразу, Зерин, подумай.

Амазонка молча вышла.

Непреодолимая усталость навалилась на Сааремата.

V

Зерин не хотела и не имела сил никуда идти, просто не могла больше оставаться рядом с пленником. Возле её шатра рос куст, вот под его тенью она и скрылась, сев на землю и закутавшись в плащ, и не потому, что замерзла, – хотелось спрятаться от всего мира. Набросив на голову капюшон, закрыв глаза и собравшись в комочек, она замерла. Невдалеке, на маленькой полянке, расположилась группа стражниц, наблюдающих за шатрами, где находились пленники. Основной их обязанностью было выводить пленных к реке, исключив их встречи друг с другом, и быть готовыми, в случае особых обстоятельств, прийти на помощь. Обстоятельства возникали редко и незначительные. Пленники почти постоянно находились под воздействием настоев, отваров из трав, семян, цветов и кореньев, которые превращали человека в безразличного, покорного и готового отвечать на любые желания амазонок.

Одна из стражниц тихо подошла к Зерин. Она была главной над стражей и самой молодой в совете Старейших Матерей. Одежда ее мало отличалась от остальных: те же свободные штаны, заправленные в сапожки, полотняная короткая рубаха, широкий пояс, на котором крепилось оружие, и только застёжка отличалась золотыми украшениями в виде голов коней. Тёмные волосы с седыми прядками скреплял на затылке мягкий кожаный ремешок.

Внимательно посмотрев на серый комочек под кустом, она спросила:

– Зерин, тебе нужна помощь?

Девушка, вздрогнув, открыла глаза, подняла голову:

– Фат, это ты? – она вымученно улыбнулась. – У меня всё хорошо.

Фат, присев, забралась под куст и устроилась рядом с Зерин.

– Я хочу напомнить тебе, моя девочка, мы были подругами с твоей матерью. Сейчас её нет, но ты можешь рассчитывать на мою помощь и совет. Ты мне как дочь, я приму тебя такой, какая ты есть, постараюсь понять, защитить.

– Спасибо, Фат, я знаю, ты всегда была для меня как берегиня. Даже от мамы защищала, оправдывая шалости. Ты мне как старшая подруга.

Старшая амазонка, улыбнувшись, привлекла к себе девушку, и та с готовностью прижалась к ней.

– Всё хорошо, просто я немного устала.

– Устала, ничего не делая? – усмехнулась старшая женщина. – Неужели упражнения в поле даются легче?

– Ты права, – тихонько засмеялась Зерин. – Странно, но это так. Не знаю, почему.

– Ты устала от борьбы с собой. Ты должна быть сильной, а значит, нельзя расслабляться, но это – самое простое. Ты должна быть жестокой и властной, но ты не такая, и приходится притворяться, чтобы, по крайней мере, выглядеть такой. А больше всего боишься, что он заметит это, и тогда ты не сможешь его контролировать. Настой нужен не только для пленника, он спасает и тебя.

– Почему ты мне это говоришь? – насторожилась девушка и, поднявшись, внимательно заглянула в глаза.

– Чтобы ты знала, что делаешь, особенно если будет просить развязать.

– Откуда ты знаешь? – изумилась и тут же смутилась Зерин, тем самым рассмешив Фат.

– Девочка моя! – она обняла ее, прижимая к себе. – У меня дочь, и рожала я три раза. Поверь, не все, но просят.

– И соглашались? – замирая, спросила Зерин.

– Всяко было, но ничего не облегчало и не решало. Ладно, пойду я. Настой не выливай.

– Что ты хочешь сказать? – Зерин бросило в жар.

– Не притворяйся. Во-первых, вы бы ещё громче кричали, во-вторых, как ты думаешь, зачем я здесь?

– Значит, ты всё знаешь?

– Всё не всё, а в обиду не дам.

– А Уарзет ты охраняешь?

Амазонка кивнула.

– Не подумай плохого, Фат, но не могла бы ты поговорить с ней?

Женщина, грустно улыбнувшись, погладила Зерин по волосам:

– С ней бесполезно говорить.

– Почему же? Мне кажется, ей попался колдун.